Колдовство

Кататься под взглядом Этери было страшно. Медведева делала это бессчетное множество раз, от того дня, когда мама привела ее совсем маленькой к новому тренеру и до прошлогодней короткой программы в Красноярске, на тренировках и на соревнованиях, когда Тутберидзе была ее тренером и когда уже не была, прокаты у нее были от истинно чемпионских до таких, которые хотелось забыть как страшный сон. Но сегодня, увидев перед выходом на лед знакомые кудри за бортиком и поняв, что Этери намерена наблюдать за ней, Медведева впервые ощутила, что это ее пугает. Потому что бессчетное множество раз до этого Этери смотрела на нее либо как на свою спортсменку, либо как на свою бывшую спортсменку, и никогда - как на спортсменку, которую ей предстояло взять назад. Или не взять. Девушка не строила иллюзий по поводу своего будущего проката: ситуация, когда у тебя вроде как бы целых три наставника, но толком - ни одного, в сочетании с больной спиной грозила обернуться феерическим позором. И Тутберидзе, взглянув на феерический позор, вполне могла сказать руководителям "Самбо": "Ренат Алексеевич, Эдуард Михайлович, извините, но Медведева восстановлению не подлежит. Отправьте этот неликвид назад в ЦСКА, а еще лучше - сделайте акт на списание". "Ладно, - сказала себе Женя. - Будем превозмогать. Уж чему-чему, а этому я за два года хорошо научилась". - Удачи, Дженни, - Орсер улыбался ей с экрана телефона. - Спасибо, Брайан, - девушка улыбнулась в ответ. Надо быть вежливой до конца, даже если ты решила, что у тебя в любом случае будет новый наставник, и ваше сотрудничество доживает последние дни. Вдох - выдох. Сегодня ее некому взять за руки и посмотреть в глаза, сегодня она сама за себя. Трибуны взревели, увидев Женю и услышав ее имя. Вперед! *** Худшие опасения не оправдались. Спина, конечно, давала знать о себе дергающими вспышками, но в ее жизни бывали прокаты, когда от боли темнело в глазах, а для каждого прыжка себя приходилось собирать в кулак, сегодняшнюю же боль можно было пережить. С прыжками она справилась, а "некоторая буратинистость в движениях", как Тутберидзе называла трудности с хореографией, была терпимой, учитывая начало сезона, невкатанность программы и не лучшую физическую форму Жени. Так что, остановившись в финальной позе, Медведева ощущала себя почти что довольной. А вот была ли довольна женщина, прямо напротив которой она остановилась, понять было невозможно. Лицо ее не выдавало никаких эмоций. Женя помахала болельщикам - вот уж кто всегда будет поддерживать ее, как бы плохо она не откатала - и поехала к бортику. Она общалась с Орсером, слушала его комментарии, смеялась его шуткам и шутила сама. После, уже в микст-зоне, рассказывала журналистам, как скучает по тренировкам в Канаде, наставникам и товарищам из Крикета - эту роль следовало доиграть. Но мысли ее уже были далеко и от Канады, и от Крикета, и от наставников, которым скоро предстояло стать бывшими вне зависимости от того, примет ее Тутберидзе назад, или нет. Кстати о Тутберидзе. Все то время, пока Женя давала интервью, а после ожидала окончания прокатов, Этери была здесь же, буквально в нескольких шагах, и девушка едва сдерживалась, чтобы не наскочить на нее с громким криком: "Этери Георгиевна, хватит терзать меня неизвестностью! Да или нет?". Но Медведева все же сдержалась. Шокировать фигурнокатательный мир раньше времени не стоит, а вынести свой вердикт Этери все равно придется, и очень скоро. Как ни странно, с того самого дня, когда Женя поняла, что ей надо менять тренера, что единственный вариант для нее - это Тутберидзе, сделала первый звонок и завертелись колесики переговорной машины, началось общение между важными персонами о ее возвращении, они с Этери ни разу не разговаривали напрямую. У них вообще не было разговоров после того примирения в красноярском кафе, не считая двух поздравлений - взаимного с новым годом и поздравления от Жени ко дню рождения Тутберидзе. "К чему навязываться? Мы поговорили, мы простили друг друга, мы больше не враги. Но, тем не менее, я уже отрезанный ломоть. У меня своя жизнь, у нее своя - какое я имею право вторгаться туда, где меня наверняка не ждут? А воспоминания, чувства, тоска по ней - это все пройдет. Время лечит. Особенно когда понимаешь, что так, как раньше, уже не будет". Впрочем, пока что время упорно не желало лечить, а воспоминания и тоска регулярно совершали к ней визиты. Один такой визит закончился бессонной ночью, слезами в подушку и чудесами изворотливости, когда утром мама спросила, почему у Жени красные и опухшие глаза. Второй - рисунком по мотивам показалки "Experience" и постом в Инстаграме о том, что все всегда неправильно понимали этот номер, он вовсе не о спортивных делах (с намеком "он вовсе не об Этери"), после чего даже самые непонятливые сообразили, что он все-таки об Этери. Третий - пониманием того, что новым тренером Медведевой может стать только ее старый тренер. Женин телефон зазвонил в тот момент, когда девушка убедилась, что подходить Тутберидзе к ней не будет, свой вердикт огласит как-нибудь по-другому, и вышла на улицу, ожидая, пока мама подгонит машину и заберет ее. Увидев, кто звонит, Медведева ощутила, как сердце ее ухнуло куда-то в район желудка. Эмоции были сродни тем, что испытываешь при ожидании оценок за произвольную на чемпионате мира. - Да, - сняв трубку, она постаралась взять себя в руки. - До меня дошли слухи, что одна знаменитая фигуристка хочет снова стать моей ученицей, - в знакомом хрипловатом голосе слышались нотки иронии, и Женя не смогла понять, что означает эта ирония: отказ или согласие? - Слухи правдивы, - ответила Медведева. - Хочет. А что на это скажет один знаменитый тренер? - Тренер скажет, что такие вопросы лучше обсуждать в спокойной обстановке и без посторонних. Знаменитая фигуристка сможет подъехать на свой родной каток... ну, скажем, через пару часов? - Знаменитая фигуристка, конечно же, сможет. - Тогда тренер будет ждать ее. Женя была уверена, что, произнося последнюю фразу, Этери улыбалась. - Отвезешь меня в Хрустальный через пару часов? - сказала она маме, когда та подогнала машину. - Будем вести переговоры с Этери Георгиевной лично. - Жень, - Жанна посмотрела на нее взглядом, в котором явственно читалось "еще раз подумай, надо ли тебе это", - а может быть, все-таки к Плющенко? Или в Питер? - И через год на пенсию, - хмуро продолжила Медведева. - В шоу кататься. А через полтора - комментировать Олимпиаду на Первом канале и давать интервью "Спорт-Экспрессу" о том, кто золото в женской одиночке возьмет. Мама тяжело вздохнула. - Ладно, это твоя спортивная жизнь. Поедем к Этери Георгиевне. *** За два с половиной года Хрустальный ничуть не изменился. Разве что охранники на входе были другими; они посмотрели на Женю с удивлением и на всякий случай перезвонили Тутберидзе: а вдруг скажет, что бывшую ученицу здесь никто не ждет, и велит гнать ее взашей? - Можно? - постучав, Женя просунула голову в приоткрытую дверь. - Входи, - Тутберидзе, против обыкновения, сидевшая не за своим столом, а на диване, подняла голову от телефона и улыбнулась ей. Снова оказаться здесь было, с одной стороны, странно: еще полгода назад Медведева не поверила бы тому, кто сказал бы, что это произойдет. С другой - где-то в глубине души Женя всегда понимала, что рано или поздно это должно было произойти. - И вот я снова здесь, - озвучила она свои мысли, улыбнувшись в ответ. - А чайник закипел как раз к твоему приходу, - встав с дивана Этери отправилась за чашками и заваркой. - Будешь? - Буду, - девушка посмотрела по сторонам. Тренерская Этери тоже ничуть не изменилась. Даже ее фотография с Женей и Дианой оказалась на месте. Возможно, после ухода Медведевой она и отправлялась куда-нибудь в ящик, но сейчас снова стояла на столе. - Садись, не стой, - Туберидзе вручила ей дымящуюся чашку, указала головой на диван, а сама заняла привычное место за столом. - Сегодня был тяжелый день, завтра будет не легче, поэтому давай сразу к делу, без длинных предисловий. Я понимаю, что тебе нужны полноценные тренировки, что Орсер по Скайпу и Тарасова с Буяновой, когда у них есть время - это все равно, что одной. Но почему именно я? Мало ли у нас тренеров хороших? - Хороших тренеров полно, - Женя подула в чашку. - А мой тренер только один. И это вы. - И это я, - эхом откликнулась Этери, задумчиво глядя куда-то в сторону. - Жень, но ты же понимаешь, что я не волшебница? И Сергей Викторович с Даниилом Марковичем тоже. Если ты надеешься, что через месяц будешь прыгать лутц-ритт, к чемпионату России - квадосальхов, а в конце сезона - триксель, и влегкую обходить Алену с Сашей, то давай сразу распрощаемся, чтобы не было разочарования, претензий и скандалов. - Ну я все-таки не законченная дура, - фыркнула Медведева. - Хоть и делаю глупости иногда. Я все это понимаю. - Хорошо, - женщина кивнула. - Тогда чего ты ждешь от нашего сотрудничества? Как минимум и как максимум? Ответить Жене было легко, потому что она сама не раз размышляла над этим вопросом. - Остаться в сборной как минимум. Поехать в Пекин как максимум. - Поехать? - Этери посмотрела на нее очень внимательно. - Не "взять золото в Пекине"? - Поехать, - подтвердила Медведева. - А там посмотрим. Тутберидзе еще раз кивнула. - И последнее: как по-твоему, зачем мне ты? Почему я должна взять тебя обратно? Кто-нибудь другой счел бы этот вопрос издевательским, но над ним Женя тоже не раз размышляла, и знала на него ответ. Потому что знала Этери. - Буду честной, Этери Георгиевна, - она сделала большой глоток и отставила чашку. - Я сейчас не в лучшем состоянии, вы сегодня сами видели. Вернуть меня в топ, и уж тем более отправить меня на Олимпиаду - это вызов, а вы любите вызовы. - Так, - взгляд Тутберидзе стал заинтересованным. - Это все? - Нет, - Женя придвинулась ближе, на самый край дивана. - Еще потому, что наша с вами история заслуживает более интересного финала, чем "спортсменка обиделась на тренера из-за проигрыша на Олимпиаде и ревности к более молодой звездочке, они расстались и до конца жизни максимум вежливо здоровались при встрече". Разве я не права? - Допустим, - выйдя из-за стола, Этери подошла к дивану. - Все? - Нет, - девушка поднялась ей навстречу. Они оказались совсем близко друг к другу. Так близко, как не были с весны позапрошлого года. Женя ощутила, что кожа ее покрывается мурашками, во рту пересыхает, а сердце начинает бешенно колотиться. Чувства, задавленные, спрятанные глубоко-глубоко, рвались наружу, и она поняла, что сейчас скажет: "Потому что я до сих пор вас люблю. И всегда буду любить". - Потому что... - неимоверным усилием воли она не позволила себе сделать это. Не время и не место. Пускай для начала фигуристка Медведева расставит все точки над "и" с тренером Тутберидзе. - Потому что хороших спортсменок много. А ваша спортсменка - только одна. И это я. - И поэтому я беру тебя назад, - женщина обняла ее. Почти как тогда, в Пхенчхане. Только сейчас Женя не плакала. Сейчас она улыбалась. - Легко не будет. И обещать тебе я ничего не могу. Понимаешь это? - Угу, - Медведева кивнула, ткнувшись носом куда-то в ключицу Этери. - И девочки точно не будут в восторге от твоего возвращения. Во всяком случае, сначала. - Угу, - еще один кивок. - Тогда добро пожаловать домой. Было видно, что Тутберидзе не хочется разжимать объятия. Но простоять так до самого утра тоже было нельзя, поэтому она все же отпустила девушку. Вернулась за стол, раскрыла свой ежедневник, быстро написала несколько слов и тут же захлопнула его. - Небось про меня? - Женя вытянула голову, но разглядеть ничего не успела. - Откройте секрет, Этери Георгиевна. - Конечно, про тебя, - засмеялась женщина. - Это план того, что мне с тобой делать в самых общих чертах. Из трех пунктов. Когда придет время - все узнаешь, а сейчас езжай домой. У тебя завтра произвольная, не забыла? - Не забыла, - Медведева засмеялась в ответ. - Заинтриговали меня своим планом. Надеюсь, там ничего жестокого и бесчеловечного? - Надейся, - Этери сделала загадочное лицо. - Скоро все узнаешь. - Буду ждать. Они попрощались, и Женя уже почти закрыла за собой двери, но, выйдя в коридор, снова сунула голову в тренерскую. - Этери Георгиевна, - окликнула она женщину. - Что? - Тутберидзе оторвалась от складывания вещей в свою сумку и подняла взгляд на Медведеву. - Я скучала. На лице тренера снова появилась улыбка. - И я скучала. Послав ей воздушный поцелуй, Женя все-таки закрыла дверь, несмотря на то, что ей очень хотелось снова зайти в тренерскую и предложить: "Этери Георгиевна, давайте еще посидим". Не стоит заставлять маму ждать слишком долго. Возможность посидеть рядом с Этери у нее еще будет. Теперь Женя не сомневалась в этом.