Tabula Rasa

Every time I close my eyes The monster come alive Triumph of the Will, Skold

      В смотровой горела всего одна настольная лампа, жалюзи на окнах были плотно закрыты, не позволяя яркому солнечному свету проникать в помещение. Роман сидел на кушетке и внимательно следил за каждым движением доктора. Сейчас Годфри напоминал провинившегося ребёнка, которому было стыдно за своё поведение, но никак не хотелось признавать ошибки. Прайс надел силиконовые перчатки с характерным звонким хлопком, взял фонарик с медицинского столика и посветил пациенту в глаза. Роман поморщился, непроизвольно щурясь, глаза тут же заслезились. «Повышенная светочувствительность», — продиктовал доктор в диктофон. Прайс отложил фонарик и взял тонометр. «Пульс: сто двадцать ударов в минуту. Артериальное давление: восемьдесят пять на пятьдесят семь», — констатировал доктор и продолжил осмотр. Он осторожно ударил небольшим молоточком под колено, нога слегка дёрнулась, как ей и было положено. «Нарушений периферической нервной системы не выявлено». Прайс пощупал шею, посмотрел горло и взял мазок ватной палочкой. «Закатай рукав», — приказал доктор, распаковывая катетер. Годфри послушно расстегнул пуговицу на манжете дорогой белоснежной рубашки и торопливо задрал рукав выше локтя. Прайс повязал жгут, попросил поработать кулачком и ввёл иглу. Тёмная кровь быстро наполнила шприц. Доктор перекрыл катетер, перелил кровь в несколько пробирок и подкатил к кушетке капельницу.       — Что это? — спросил Роман, рассматривая прозрачную жидкость.       — Обычный физраствор, если повезёт, то он ускорит процесс детоксикации, — ответил Прайс, подсоединяя тонкую трубку к катетеру. — Ложись. Придётся задержаться здесь на какое-то время.       — Надолго? — осторожно спросил Годфри и принял горизонтальное положение. Холодная жидкость стала приятно растекаться по вене.       — Как твой лечащий врач я бы советовал тебе остаться здесь на пару-тройку дней, пока не пройдёт симптоматика, — ответил доктор, снимая перчатки. — Но прекрасно понимаю, что ты меня не послушаешь.       — И что дальше?       — Дальше? — Прайс вопросительно вскинул бровь. — Ты полежишь полчаса под капельницей, за это время лаборатория закончит с анализами, и тогда мы решим, что делать. Впрочем, ничего хорошего тебя не ждёт в любом случае.       — Чёрт, а я то надеялся, — грустно улыбнулся упырь. — А награда за прилежное поведение на осмотре?       — Ты не ребёнок, Роман.       — Шелли тоже не ребёнок, — заметил Годфри. Прайс нахмурился, но спорить не стал и протянул ему леденец из стеклянной вазы на столе.       — Ты же понимаешь, через что тебе придётся пройти из-за собственной глупости? — спросил доктор с укором.       — В общих чертах, — отозвался Роман, перекатывая конфету во рту.       — Подумай над тем, чтобы провести пару дней под наблюдением. Я вернусь через полчаса, постарайся быть хорошим мальчиком и лежать смирно.       — Есть, сэр, — салютовал Годфри.        Как только дверь за доктором закрылась, в комнате воцарилась полнейшая тишина. Только электричество в настольной лампе едва слышно гудело. Роман уставился в потолок. Несмотря на всё его напускное балагурство, он прекрасно понимал, в какой ситуации оказался, иначе бы не обратился к Прайсу. Лёгкая жажда уже появилась, хотя последний бутылёк он выпил всего пару часов назад. Что же будет к вечеру? Вчера он бы загрыз Роуз, если бы не проклятый цыган, настойчиво ломящийся в дверь. Роман закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти отчаянно зовущий его голос Питера, и по спине пробежали мурашки. Да, он прекрасно понимал, в какой жопе оказался по собственной вине, и ему было чертовски страшно. Но оставаться здесь, в этой холодной белой комнате, словно подопытная крыса в руках Прайса, он не мог. Романа всегда восхищала Шелли, её способность мужественно переносить больничные палаты. Что ж, возможно, это лишь дело привычки. Она с детства постоянно наблюдалась у врачей. Можно сказать, проводила в Белой Башне времени больше, чем дома. В отличие от Романа, который ни разу не болел. Даже когда он впал в кому, Оливия не позволила отвезти его в больницу, а держала дома на чердаке вместе со всем оборудованием. Да, лучше он запрётся на собственном чердаке, чем останется здесь.

***

      — Вы опоздали, — недовольно сказала Оливия, откладывая журнал.       — Простите, но найти Вас в этом огромном парке оказалось непросто, — отозвался мужчина в потрёпанном плаще и сел рядом.       — Ну, вы же детектив, — пожала она плечами и закурила. — Надеюсь, я не напрасно трачу здесь своё время.       — Я нашёл это в столе Вашего сына, — сказал мужчина и передал ей гриппер.       — Камень? — удивлённо спросила Оливия, покручивая находку в руках.       — Он в крови.       — Вот как, — холодно ответила она и убрала улику в карман белого кашемирового пальто. — Это не всё, я надеюсь.       — Да, в последнее время он часто встречается с тем парнем из полицейского участка.       — Чёртова псина, — выругалась Оливия и, заметив лёгкую растерянность на лице собеседника, добавила, — Ох, простите, продолжайте, прошу.       — На днях они были в морге и… кажется, что-то сделали с трупом.       — Ммм, как интересно, — со скучающим видом ответила женщина.       — Её звали Эмили Льюис. Возможно, Вы уже слышали это имя. Её тело нашли недавно. Точнее то, что от него осталось. Об этом говорили во всех новостях.       — Не смотрю новости, — соврала она.       — Здесь видео из морга, — детектив протянул небольшую флешку.       — Чудесно, — улыбнулась Оливия. — Продолжайте в том же духе. И будьте настороже, когда мой сын вместе с этим… этим цыганом. Нельзя, чтобы Вас раскрыли.       — Конечно, мадам. Не беспокойтесь, я прекрасно знаю свою работу, — заверил её детектив и поднялся на ноги. — Я свяжусь с Вами.       — Буду ждать, — кивнула она и продолжила читать журнал.

***

      Патрик и Шелли неспешно прогуливались по дорожкам сада, залитого солнечным светом. Листья по-летнему приветливо шуршали на ветру. Совсем не верилось, что уже наступила осень и сентябрь подходил к концу. Шелли впервые оказалась в зоопарке. Она останавливалась у каждого вольера и подолгу рассматривала животных, преисполненная детского восторга. Раньше Оливия предпочитала ограничивать появление дочери в людных местах, поэтому любые виды массовых развлечений, будь то ярмарки или парки, были под строжайшим запретом. Кафе, библиотека и школа — единственные места, где она могла появляться, да и то под присмотром. В каком же гневе была Оливия в тот раз, когда Шелли вернулась домой на городском автобусе в гордом одиночестве. Роман вступился за неё и поругался с мамой. Тогда Шелли было страшно до ужаса, но сейчас эти воспоминания вызывали на лице девушки непроизвольную улыбку. В тот год многое произошло: первый бунт против матери, первые друзья, первые потери, столкновение с реальным миром. Каждый раз, когда она думала о том времени, её охватывала меланхоличная ностальгия.       — О чём задумалась? — вдруг спросил Патрик, вырвав девушку из размышлений.       — Да так… радуюсь, что Роман передумал и я смогла поехать.       — Слушай, прости, что лезу не в своё дело. Почему он всё за тебя решает? Ты же не ребёнок и не его вещь.       — Он просто беспокоится обо мне, — улыбнулась Шелли.       — Беспокоиться о близких людях нормально, но насколько вы близки? Он же не твой отец, и даже не брат. Всего лишь какой-то дальний родственник.       — Ага, дальний, — тихо сказала Шелли, изо всех сил борясь с желанием рассказать правду. — Семья есть семья, ничего не поделаешь. Давай не будем об этом, хорошо?       — Да, как скажешь, — растерянно ответил Патрик. — Чёрт, прости, что-то меня занесло, это и правда совсем не моё дело.       — Ничего, у меня довольно странная семья, с этим не поспоришь.       — Слушай, я просто… волнуюсь о тебе и поэтому… извини, не бери в голову.       — Волнуешься? — удивлённо посмотрела на него Шелли.       — Угу, — кивнул Патрик и отвёл взгляд.       — В чём дело?       — Да не, не обращай внимания, так.       — Ну вот, теперь мне будет любопытно. К тому же некрасиво оставлять недосказанности.       — Ты решишь, что я опять лезу не в своё дело. И так оно и есть.       — Патрик, говори уже, — настойчиво попросила девушка, остановившись.       — Ох, — он тяжело вздохнул, почесал затылок, и неуверенно заговорил, — ну-у, о Прайсе и Годфри ходит много всяких… слухов. О секретных разработках, экспериментах на людях. Это всего лишь слухи, глупо им верить, я же сам работаю в Белой Башне. Но… я просто надеюсь, что они действительно хотят тебе помочь, а не используют в своих целях.       — Дядя Йохан спас мне жизнь. Дважды, — серьёзно сказала Шелли. — Если бы не он, то меня бы здесь не было.       — Вот как… прости, я не знал.       — Нет, ничего, ты же и правда мало обо мне знаешь. Спасибо за беспокойство, но я взрослая девочка и могу о себе позаботиться, — улыбнулась она.       — Да, это точно, — улыбнулся Патрик в ответ. — Если начну чрезмерно тебя опекать, то скажи, ладно? Не хочу превращаться в Романа.       — Ха-ха. Договорились, — подмигнула она и повернулась к вольеру, но никаких животных не было видно. — Хм, странно, никого нет. Неужели пустой?       — Не знаю, — пожал плечами Патрик. — Кажется, там дальше есть табличка. Я посмотрю.       Шелли внимательно разглядывала вольер, пытаясь найти зверя, который в нём скрывался, но безрезультатно. Вдруг сильный порыв ветра растрепал её волосы, а когда девушка убрала густые пряди с лица, то увидела перед собой огромного волка. Его белая шерсть блестела на солнце, а ярко-жёлтые глаза смотрели прямо на неё. Шелли вдруг ощутила, как к горлу подкатывает тошнота. Голова закружилась. «Это полярный волк», — голос Патрика звучал глухо и тихо, словно он разговаривал с ней через толстую бетонную стену. Ещё мгновение — и все звуки стихли, а мир погрузился во тьму. Сознание уступило место глубокому сну.

***

      Доктор Прайс промчался по коридору с несвойственной ему торопливостью. В последнее время он был слишком раздражён и вспыльчив. Годфри как с ума посходили и наперебой лезли к нему со своими проблемами. А человек из «ЛОД» приедет уже в понедельник. Нужно было проверить проект лично и как можно скорее. Прайс спустился на один из подземных этажей. Табличка на двери гласила «Склад устаревшего оборудования». Он провел ключ-картой по замку. Красная лампочка сменилась зелёной и дверь отъехала в сторону с тихим свистом. Доктор засеменил по тёмному коридору, едва ли не срываясь на бег. Вскоре он оказался в просторном помещении с большими стальными клетками. Люди в белых халатах разом повернулись в сторону неожиданного гостя. «Перерыв на обед», — громко, но спокойно сказал Прайс. Сотрудники переглянулись и послушно покинули лабораторию. Спорить с безумным учёным не решался никто. Доктор без промедления направился к единственной занятой клетке. Он быстро просмотрел карту, закреплённую на стальных прутьях. Доза гормона роста значительно снижена, все показатели и функции в полном порядке. Говорить об успехе пока рано, но результаты обнадёживают. Возможно, заказчик останется доволен. Тогда одной проблемой меньше. Прайс повесил карту обратно. Зверь проснулся от шума, посмотрел на доктора без особого интереса, зевнул, потягиваясь, и отполз в другой конец клетки, чтобы снова свернуться калачиком и сладко засопеть. Образец выглядел вполне здоровым и жизнеспособным: чешуя блестит, крылья правильной формы, моторика в порядке. Очевидно, это вовсе не то кровожадное чудовище, что повергло город в очередной хаос — особь ещё недостаточно окрепла и выросла, чтобы поднять взрослого человека. Прайс наклонился на стол и задумчиво уставился в одну точку. Он неоднократно пролистал все отчёты Бейтса, но ничего подозрительного не нашёл: ни следов, ни улик, ни расхождений в данных. Ни-че-го. В лаборатории тоже всё в полном порядке. По всей видимости, их эксперименты не имеют никакого отношения к участившимся смертям насильственного характера. Но какое-то странное чувство не покидало Прайса. Словно он что-то упускал, что-то совершенно очевидное. Из размышлений его вывел персонал, вернувшийся с принудительного перерыва. Доктор взглянул на часы — раствор в капельнице уже закончился, пора возвращаться нянчить младшего Годфри.

***

      Питер проснулся рано утром, разбудив жутким воплем не только Дестини и Лалу, но и добрую половину соседей. На обеспокоенный взгляд сестры он лишь сухо ответил: «Страшный сон, ничего особенного». Но ведьма была уверена, что сон был вполне «особенным», да и сам Питер это прекрасно понимал. Весь день он был сам не свой. Попытки Дестини разговорить его не увенчались успехом. Питер молчал, полностью погрузившись в свои мысли. Он не мог выкинуть из головы образ Романа, залитого кровью с головы до ног. Годфри, как назло, в очередной раз игнорировал все сообщения и звонки. Чёртова избалованная принцесса. Вчера он обиженно надул свои пухлые губки, хлопнул дверью и был таков. А теперь ни в какую не выходил на связь. Питер злился, нервно курил, ходил по комнате туда-сюда, не находя места. Он пытался убедить себя, что проблемы упыря — не его дело, но назойливое изматывающее чувство беспокойства, от которого пропал аппетит и предательски дрожали пальцы, не проходило, а лишь становилось сильнее с каждой минутой.       Наступил вечер. Питер сидел на подоконнике, отстранённо уставившись в окно. Прикуренная сигарета истлела и начала обжигать пальцы, но он этого даже не заметил. «Боже, Питер!» — недовольно воскликнула Дестини, выхватывая окурок. «Чёрт», — очнулся он словно ото сна и тут же почувствовал жгучую боль. Сестра хмуро на него посмотрела, но промолчала. «Просто тот дядя в большой беде», — спокойно сказала Лала, не отрываясь от своих дел. «Сука», — тихо выругался Питер, словно слова ребёнка стали последний каплей, схватил куртку и пулей вылетел из квартиры. Дестини печально посмотрела ему вслед. За всё надо платить. «Не переживай за него, мам», — подбодрила её дочь, дорисовывая последнюю алую кляксу в кроваво-красных крыльях.

***

      Сначала она услышала хруст, словно от порыва ветра сломалось старое сухое дерево, а потом — короткое жалобное поскуливание. Воздух тут же пропитался металлическим запахом. Шелли открыла глаза. Всё вокруг замедлилось, зависло в тягучести момента. Даже пыль в голубом свечении, исходящем от неё самой, застыла и не смела двинуться. В конце зала, у покосившегося деревянного распятия среди осколков витражного стекла сидела перепуганная Лита. Рядом с ней стоял Роман, прикрывая глаза от яркого света и пытаясь рассмотреть, что происходит. Шелли опустила глаза вниз. Бинты на её руках пропитались алой кровью огромного белого волка, которого она только что убила. Шкура зверя трескалась и расползалась, кости скрежетали, меняя форму. И вот уже на месте варгульфа было обнажённое тело хрупкой девушки. Её длинные, белоснежные от седины волосы окрасились алым. Глаза остекленели, жизнь в них погасла, уступив место пустоте и вечному покою. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Голова безвольно болталась, лишившись поддержки позвоночника, который, разорвав нежную кожу, теперь торчал из неестественно изогнутой спины. «Положи её», — раздался голос Романа. Шелли подняла голову. Брат подходил всё ближе и тянул к ней руку. «Положи её, Шелли». Вот он уже совсем рядом, заботливо гладит по спине и пытается успокоить, обещая, что всё будет хорошо. Слёзы навернулись на глазах. Она опустила голову навстречу Роману, и они соприкоснулись лбами. Вдруг тишину разорвал грохочущий звук выстрела. Девушка пошатнулась и тело Кристины выскользнуло из её рук, упав на пол, как тряпичная кукла. Роман закричал, стал размахивать руками, пытаясь отвлечь внимание шерифа на себя, но Шелли схватила его за шиворот и отбросила назад, вглубь церкви, в безопасность. Раздался ещё один выстрел. На этот раз дробь попала ей в грудь. Она гортанно взвыла от боли и неуклюже, путаясь в длинном подоле, побежала прочь из часовни. Прогремел третий выстрел, но Шелли не обратила на него никакого внимания и стремительно пронеслась мимо шерифа. Роман кричал, умолял не стрелять, звал её по имени, а она лишь продолжала убегать. Голос брата становился всё тише, утопая в шуме леса. Она запиналась о корни деревьев, падала, поднималась на ноги, хрипя от пронзительной боли, и снова бежала. Сейчас для неё в этом мире не существовало ничего, кроме единственной предельно ясной мысли, неизбежной правды, мучившей её осознанием необратимости содеянного. Она убила Кристину Венделл.

***

      Роман поставил последнюю подпись на каком-то документе, который прочитал по диагонали и через строчку, неспешно допил уже остывший кофе и посмотрел на телефон. Десяток пропущенных звонков от Питера укоризненно посмотрели на него в ответ. Перезванивать он, конечно, не станет. Сейчас у него были проблемы поважнее, чем гоняться за неизвестным науке чудовищем и играть в героев. Всё-таки времена юношеских порывов прошли, и он больше не ребёнок, не мечтает вступить в Орден Дракона и вершить справедливость, размахивая старинной секирой. Он должен разобраться с собой, пока в городе не стало на одного кровавого убийцу больше. А ведь если подумать, то во всём виноват чертов цыган. Не будь его, налаженный, выверенный с годами режим утоления голода не был бы нарушен и Роман бы не оказался в такой ситуации. «Да, на хуй Питера», — решительно произнёс Годфри и волевым решением удалил все непрочитанные сообщения и пропущенные звонки. За окном смеркалось, рабочий день давно подошёл к концу. Роман закурил и открыл переписку с Шелли. С её последнего сообщения прошло уже больше трёх часов. Он пытался убедить себя, что всё хорошо, она развлекается, наслаждается жизнью и просто потеряла счёт времени. Однако гнетущее чувство тревоги неотвратимо нарастало. Роман затушил сигарету и набрал её номер. Гудки звучали холодно и монотонно, действуя на нервы.       — Да, — раздался мужской голос на другом конце.       — Какого чёрта?!       — Мистер Годфри, это Патрик Бейтс.       — Почему ты?.. Что-то случилось?! Что с Шелли?! — засыпал его вопросами Роман, едва ли не срываясь на крик. — Она в порядке?! Где моя сестра?!       — Успокойтесь, мистер Годфри. С ней всё хорошо. Она просто устала и заснула, — попытался успокоить его Патрик.       — Заснула?! А что ты там делаешь?!       — Ох, послушайте, Вы всё не так поняли. Мы долго гуляли, потом вернулись в отель, хотели посмотреть вместе материалы конференции. Я спустился за кофе, а когда вернулся, Шелли уже спала. Разбудить её?       — Да!.. Стой! Нет… нет, не надо. С ней точно всё хорошо?       — Могу поклясться, что она в полном порядке, — заверил Патрик.       — Надеюсь, что это так, иначе средневековые пытки покажутся тебе детским развлечением.       — Угрожаете? — ухмыльнулся человек на том конце.       — Констатирую факт, — сухо ответил Роман. — Пусть свяжется со мной, как проснётся. И завтра из аэропорта сразу едет в Белую Башню. Прайс будет её ждать.       — Передам. Что-нибудь ещё?       — Постарайся не облажаться. И помни, что отвечаешь за неё как минимум головой, — ответил Годфри и повесил трубку.       «Сука!» — рыкнул упырь, сметая всё со стола. Ярость клокотала внутри. Он стиснул зубы и закрыл глаза, стараясь успокоиться, но сердце колотилось как безумное. Роман ещё несколько раз ударил по столу, обессиленно откинулся на спинку стула и закурил. Голова кружилась, жажда слилась в тысячу голосов, настойчиво требующих крови. И с каждой минутой зов становился всё громче. Пожалуй, сейчас он представляет слишком большую опасность для окружающих, поэтому даже хорошо, что Шелли находится от него подальше. Она уже взрослая девочка, она сама со всем справится, нужно просто ей довериться.

***

      Солнце зашло за горизонт, окрасив небо золотисто-розовым. В воздухе пахло осенью и холодом. Питер подпирал колонну на крыльце Белой Башни, нервно поглядывая то на часы, то на вход. Роман всё никак не появлялся. Слизкое чувство тревоги извивалось внутри подобно холодной змее, и с каждым витком её гибкого тела на душе становилось всё тяжелее. Свадхистана ныла, суля проблемы и неприятности, а волк внутри скрёбся и жалобно поскуливал, словно рвался куда-то или к кому-то, просил поскорее выпустить на волю. Питер посмотрел на стоянку — белоснежная тесла была там. Значит, Годфри ещё здесь и нужно просто набраться терпения. Цыган закурил. Изучающие пристальные взгляды сотрудников Белой Башни, направляющихся домой, раздражали. Один раз Питер даже попытался помахать девушкам, которые рассматривали его с неприкрытым любопытством и шептались. Они покраснели до ушей, вцепились друг в дружку и быстро убежали, как-то странно хихикая. На этом попытки быть дружелюбным кончились. Машин на парковке становилось всё меньше, а окурков в урне — всё больше. Когда на небе зажглись первые звёзды, из здания вышел Роман. Питер быстро затушил сигарету и побежал к нему.       — Роман!       — Сука… — упырь тяжело вздохнул. Очевидно, он был совсем не рад встрече.       — Что за хрень происходит?!       — Давай не сейчас, я занят, — сухо ответил Годфри и прошёл мимо него.       — Что это было?! В том сне?! Роман! Эй?!       — Не знаю, о чём ты, — бросил он, не поворачиваясь.       — Прекрасно знаешь!       Питер схватил его за плечо и потянул в сторону, разворачивая лицом к себе. И хотя Годфри не мог почувствовать через одежду, но готов был поклясться, что ладонь Руманчека была обжигающе горячей. Сейчас Питер стоял слишком близко — их разделяла всего одна ступенька. От запаха тёплой кожи стала выделяться слюна. Упырь нервно сглотнул, стараясь обуздать жажду.       — Пусти, — Годфри злобно уставился на Питера.       — Нет, пока мы не поговорим, — настаивал Руманчек.       — Нам не о чем говорить.       — Ты должен рассказать мне, что происходит!       — Я нихуя тебе не должен! — рыкнул Роман, вырываясь из цепкой хватки оборотня. — Не лезь в мою жизнь!       — Роман! — раздался голос Прайса. Доктор торопливо шёл к ним и что-то нёс в руках.       — Что ещё? — раздражённо отозвался Годфри.       — Возьми, это кр… — доктор остановился на полуслове, смерив Питера взглядом. — Кхм, лекарство.       — Ясно, — Годфри выхватил из рук доктора серый непрозрачный контейнер и быстрым шагом направился к машине, одиноко стоящей на пустой парковке. Питер хотел было бежать за ним, но Прайс остановил его.       — Пусть едет, — спокойно сказал доктор, провожая упыря взглядом.       — А?! — Питер удивлённо посмотрел на доктора. Этого секундного замешательства хватило, чтобы Годфри успел вскочить в машину и умчаться прочь. — Чёрт!       — Роману нужна помощь, — констатировал Прайс.       — Серьёзно?! — закричал на него Руманчек, вцепившись в пиджак доктора. — Так какого чёрта Вы мне помешали?!       — Какое рвение, — Прайс сдавил запястья оборотня с поразительной силой, которую Питер никак не ожидал от этого невысокого худого человека, и отодвинул руки цыгана от себя. — Идём.       — Куда? — растерянно спросил Руманчек, потирая ноющие запястья.       — Расскажу, что с ним, — спокойно ответил доктор, поправляя пиджак.