Не забывай меня

Мудила, пасущий его последние несколько дней, совсем потерял берега. Свет в комнате не горит, поэтому говнарю его не увидеть, но Шань все равно на всякий случай не трогает занавеску, а смотрит в щель между ней и оконной рамой. Высокий, как пожарный шест, хмырь в худи и ветровке стоит на другой стороне улицы и залипает в телефон. Голубой свет дисплея подсвечивает низко натянутый капюшон, но лица с такого угла не видно. Трет с кем-то? Ждет указаний? Или телочек в соцсетях зырит? - Хуй тебе, - бормочет Шань себе под нос, отходит от окна и идет на кухню. Оттуда здорово пахнет жареным луком, а он обожает сидеть за кухонным столом, пока мама готовит, и нюхать. Некоторое время назад такое уже было. Мужик, у которого он подрабатывал в охране, сильно впечатлился его «способностями». Охуеть! Если б кто раньше сказал Шаню, что «способности» - это не только сечь в матеше и катать сочинения на 7 листов с обеих сторон мелким почерком, а еще и мгновенно звереть и пугать своим бешеным ебалом бугаев в два раза больше себя, он бы хорошо поржал. Капец достижение! Но нанимателю сильно понравилось. Он сказал, что именно такие люди ему и нужны. «Чтоб, – Шань запомнил дословно – как ртутный градусник: то не видно, а то уже рвануло». Однако боссова любовька вышла боком – вскоре вместо того, чтобы сидеть на воротах или шататься по периметру хозяйского дома, его стали звать на встречи серьезных дядей. Босс считал, что Шань от такой чести должен кипятком ссаться, но Шань не ссался. А когда попросился обратно в домашнюю охрану, босс изогнул бровь. «Какая тебе разница, где стеречь?» Разница, положим, была ого-го – разок Шань даже отмывал брызги этой разницы с лица и куртки. Но пререкаться не хотелось, да и не страдал он никогда особым красноречием. Так что Шань просто свалил. И потом долгие месяцы не мог найти работу – ни охранником, ни чернорабочим, ни даже гребаным официантом. Человек бывшего босса пас его с утра до ночи, и мягко намекал владельцам заведений, куда Шань обращался в поисках заработка, что принимать этого рыжеволосого юношу в штат не нужно. А то мало ли. Времечко было – хуже некуда. Шань орал, угрожал и бесился – все без толку. Либо возвращайся, либо соси лапу. В конце концов Чжань Чжэнси в редком приступе вменяемости спросил, не успокоится ли босс, если Шань приведет себе замену. «У меня так квартирная хозяйка делает. Если кто хочет съехать до окончания контракта – вынет душу и вкатает штраф. А если приведешь жильца вместо себя – ей норм» Рыжий тогда, помнится, на радостях даже взъерошил этому отмороженному волосы. Невероятно – даже ходячие мертвецы нет-нет, а разрождаются здравыми идеями. Впихнуть боссу в жаждущие объятия полоумного (и удачно безработного) Шэ Ли оказалось делом на полдня. Эти двое остались друг другом весьма довольны, а от Шаня наконец отстали, и он устроился в мастерскую по ремонту мотоциклов, где и по сей день гремел запчастями и вазюкался в мазуте. И вот опять. Разница в том, что на этот раз он в душе не ебет, кому мог понадобиться. Или перейти дорогу? К луку отправляется мелко настроганная морковка и щедрая порция соуса. На соседней конфорке булькает кастрюлька с яичной лапшой, на разделочной доске дожидаются своей очереди грибы и овощи. Мама болтает с подругой – круглое улыбчивое лицо в окошке скайпа – а ее руки так и порхают. Зажарка начинает скворчать, и Шань подает деревянную лопатку. Большая его часть хочет надеть куртку, кроссовки, хлопнуть дверью, ссыпаться по лестнице, перебежать дорогу, взять сталкера за отвороты и ласково спросить, какого хрена. Потому что реально интересно. Но... У них впервые за долгое время совпадают выходные. Мама специально по этому поводу готовит. Через сорок минут начнется повтор тех серий «Затерянных в астрале», что вышли на этой неделе и которые она пропустила из-за вечерних смен. Они усядутся перед телевизором – она на диван, а он в кресло – каждый со своей горячей пиалой на коленях, и будут смотреть. А в перерывах между сериями – ругать тупые решения героев и засилье дешевых спецэфектов в угоду логике сюжета, и делать ставки, кого выпилят в конце сезона. И пусть речь всего лишь о тупом сериале о приключениях эльфа-вервольфа в космосе, они сплотятся против него, словно против общего врага. И хотя бы на один вечер снова почувствуют себя командой. Она не станет вздыхать, глядя на подживающий синяк на его скуле, а он не станет докапываться, какого дьявола ей понадобилось брать столько смен на будущей неделе и когда она наконец перестанет так тяжело работать и позволит ему помогать. И нет, брать заработанные им деньги и откладывать их в сберегательный фонд на его имя – не значит «принимать помощь». Видел он название этого фонда. Учеба, ха! Да он скорее на суку повесится, чем когда-нибудь снова шагнет за порог какого угодно учебного заведения. Шань дергает плечом. Офигеть! Умудрился разозлить сам себя. Он фыркает себе под нос и идет в свою комнату – достать из шкафа специальные «астральнозатерянные» пледы для закутыванья перед телеком. Минуя окно, он бросает взгляд на тротуар на другом конце улицы, но там уже никого нет. Вот и правильно. Пошли все нахрен. * * * В обычном белом конверте, притаившемся в пачке счетов и рекламных буклетов, обнаруживается флешка в виде бутерброда. Шань вертит ее в пальцах. Совсем уже, что ли? Рассылать вирусы по электронной почте из врожденной вредности – это он еще может понять. Канает, если время – начало нулевых, а тебе 13 лет, на морде прыщи, пацаны не дружат и девки не любят. Да и то для того, чтобы выместить обиду и подговнить миру, можно придумать массу способов повеселей. Но рассылать флэшки по почте? Об этом он даже не слышал. Да и девайс симпатичный, ему бы жалко было тратить такой на фигню. Интересно, сколько в ней? Четыре гига, восемь? Он совсем было решает позвонить братану и поинтересоваться, не он ли подкинул им в почтовый ящик подозрительную флэшку и если да, то с какими целями (особо годной порнухой они давно уже делились посредствам ссылок, как все нормальные люди), как вдруг замечает, что в разорванном конверте имеется еще что-то. Вытянув на свет божий слегка помятый его стараниями желтый пост-ит, Шань некоторое время молча смотрит на одну единственную фразу, выведенную на нем знакомым аккуратным почерком. «Ключ под ковриком». Шань несколько раз открывает и закрывает рот. Усиленно мигает. Ничего не меняется. Пальцы, держащие записку, деревенеют. Он хочет смять ее и выбросить куда подальше, вместе со стремной флешкой, но не в силах пошевелиться. В голове медленно, но неизбежно назревает цунами. Какого. Блядь. Ебаного дьявола. «Спокойно», мысленно велит себе Шань. Может, это не то, чем кажется. Может, это записка от той цыпочки из продуктового, которая постоянно строит ему глазки, а на флэшке – ее голые фотки. Малышке не повезло выработать почерк, как две капли воды схожий с почерком козла, который испортил Шаню жизнь настолько качественно, что любой мозгоправ бы озолотился, а потом слинял в неизвестном направлении. Бывает. В жизни вообще дохуя совпадений и неожиданностей, взять хоть вчерашнюю серию «Затерянных»... Собственный пересохший рот и учащенное до аномального ритма сердцебиение подсказывают ему, что если он прямо сейчас не перестанет себе пиздеть, то станет самым молодым инсультником на районе. Он непослушными руками сует записку в карман домашних штанов и проводит ладонью по лицу. Ладонь дрожит, как у старого деда, собравшегося помирать. - Ладно, - вслух говорит Шань, пялясь в одну точку, просто чтобы прибавить происходящему реальности. – Ладно, мудачина, я приду. О-о-о, я приду. Приду, вытру твоей смазливой самодовольной рожей дорогущий паркет, засуну флешку тебе в задницу, и уйду с чувством выполненного долга. На волне растерянности и страха (тщательно завуалированных под злость и возмущение) Шань взлетает по лестнице наверх, дергает дверь в квартиру и ураганом уносится в свою комнату. С четвертого раза вставляет флешку в гнездо, матерится себе под нос, пока старенький ноутбук натужно хрипит и ищет девайс, а потом подгружает содержимое. - Че за херня, - бормочет Шань, пробегая глазами названия файлов. 5 октября, 6... 16 мая... 23 марта, 23 марта (1), 23 марта (2). Все файлы – звуковые, каждый весит по-разному. Подгрузилось уже штук сто, но скролл все уменьшается и уменьшается, и судя по тому, как трудится забитый пылью кулер ноутбука – до финиша еще далеко. Шань выходит из папки, кликает на «свойства» и роняет челюсть. 48 гиг, чуть меньше тысячи файлов. Какой такой заковыристой хуйни мажорчик накачал ему на столько места? Не дав себе опомниться, он кликает на первый попавшийся файл, пару секунд с колотящимся сердцем пялится на развернувшееся окно проигрывателя, а потом уши вдруг без всякого предупреждения заполняет давно не слышанный, но ни разу не забытый голос. Привет, говорит Хэ Тянь из наушников прямо ему в душу. Сегодня ничего так день. Учеба все еще отстой, но я упоролся и наконец добил то сочинение по «Гроздьям гнева», которое мне уже неделю карму портит. Помнишь, я вчера рассказывал? Короче, я всучил Цзяню телефон и велел не отдавать мне ни прикаких условиях, пока не допишу. Потом, через три – три, блядь, Мо, я не шучу! – минуты подошел к нему, говорю: «слушай, эксперимент отменяется, верни телефон. Мне для сочинения надо кое-то в сети проверить». И что бы ты думал? Сука, протягивает мне его! И еще смотрит своими невинными зенками, типа, да, конечно, я тебе верю. Бля-а-а-а-а! – смех. – Ну, потом я отдал трубу брату, тут уже веселее пошло. У этого ж воды в дождь не допросишься. Вот. Ну и засел в общем как следует... С трудом справляясь с курсором – трудно внятно возить мышкой, когда руки ходуном ходят – Шань кликает на другой трек. Ммм. Сегодня заказывали доставку. Мидори офигенно готовит... Ну, не так офигенно, как ты, но тоже ничего. Но иногда просто зудит, как хочется сожрать что-нибудь вредное, понимаешь? В панировке, во фритюре, чтоб глутамат натрия аж на зубах хрустел... Ну так вот, мы затребовали по ведру курицы и две горы картошки спиралькой. Цзянь все умял, но что-то настроение у него не сильно повысилось. Уже второй раз на этой неделе ревет ночью. А ведь только среда... Клик. Тут вообще ничего так. Тебе бы, наверное, не понравилось – слишком тихо. Или да? Не знаю, что ты любишь. Но я всегда представлял, что мегаполис. Что на природе тебе было бы скучно. Бля, все на свете отдал бы, чтобы проверить. Чтобы ты тоже был тут, с нами... И вместе с тем - нет, нет, не хочу, чтобы ты имел отношение к этой херне! А-а-а! Ладно, не слушай меня. Лучше расскажу тебе про тачку, которую недавно в гараже видел, я же знаю, ты на такие вещи дрочишь... Клик. Блин, уже третий раз за день с тобой говорю. Наверное, не надо так часто, а то реально зависимость разовьется, но... Блин. А-а-а-а. Погода хуевая. Цю пырится из угла... Думает, наверно, что я больной. Или что я сливаю эти записи куда-нибудь. Ха. Куда? Все же перекрыто. Если б тут был способ связаться с кем-нибудь извне, Цзянь бы его нашел, поверь мне. Ему, походу, реально пофиг, что мы тут вообще-то не ради развлечения сидим, что все еще неспоко... Клик. Я так скучаю по тебе, ты, блядь, себе не представляешь, я бы все отдал, чтобы ты сейчас на меня наорал, или врезал, или назвал козлом, или посмотрел, как на пустое... КЛИК! У тебя скоро день рождения. Я спрашивал брата, можно ли как-то передать... КЛИК! Капец... Вот и второй месяц пошел. Я вообще-то думал, что папаша И разгребет все говно недели за две... Ну ничего, подождем. Посидим. Жалко, конечно, что игру с Тиграми пропущу. Я б им вкатал! Мы б с тобой им вкатали. Ты бы мне пасовал через все поле как боженька, а я б забивал... Или наоборот. По настроению. У тебя ж иногда как в мозги вступит, и ты даже мяч не примешь, если я его до этого трогал... Клик. Снилось сегодня, как будто я тебя зажимаю у какой-то стены. Стена холодная, ты горячий, пахнет бензи... КЛИК! Сегодня снова... потери. Цю не говорит, кого положили, но ду... Клик. Приве-е-е-ет! А-ха-ха, я в говно. Слышно? А-а-а. Шань. С Новым Го... Клик! Шань. Блядь. Мне так стремно... Клик! Рыжий... КЛИК! Охуеть, уже весна... Клик. Клик! КЛИК!!! На то, чтобы выдрать флешку из гнезда, нащупать на столе ключи и мобильник и съебать из квартиры, у него уходит секунд пятнадцать. Такси нигде не видать, да и хорошо - он бы там копыта отдал, пока водитель втирал бы ему что-то про политику, а машина тащилась от светофора к светофору в потоке таких же подыхающих черепах. Про общественный транспорт даже думать смешно. Так что Шань припускает быстрым шагом, периодически срывающимся на бег. До небоскреба, в котором находится та самая квартира, путь неблизкий, но Шань его не замечает. Его как будто переключили в режим сбережения энергии, и включили снова уже на пороге квартиры Тяня, напротив двери, в которую он колотит кулаком, словно налоговая. Наконец дверь уходит из-под руки, уплывает внутрь и в сторону, и Шань открывает рот, чтобы обложить хозяина такими хуями, каких он в жизни не слыхивал, но встречается глазами совершенно не с тем, чего ожидал, и слова застревают в горле. Серое лицо. Синяки под опухшими глазами. Волосы, раньше модно подстриженные и безупречно уложенные, примялись к голове с одного бока и стоят торчком с другого. Вместо брендовых шмоток – худи в катышках. Никаких мудацких улыбочек, никакой самодовольной рожи, только настороженный, больной взгляд. Некоторое время они пялятся друг на друга с разных сторон порога. Потом Шань все-таки открывает рот и набирает побольше воздуха, чтобы выдать ему все, что накопилось за два года, но Тянь внезапно делает шаг навстречу, и в следующее мгновение в нос Шаню лезут немытые черные волосы, футболку на спине стискивают чужие кулаки, в плечо впиваются зубы, а слуха достигает какой-то странный звук, до стремного похожий на вой.