Changes

      Прошедшие пару часов Энди помнила крайне смутно, но что она с уверенностью может сказать — это было самое странное и пугающее время за всю ее жизнь. Сейчас, чтобы как-то утрамбовать полученные впечатления, она почти бессознательно прокручивала в голове произошедшее.       Энди помнила, как сидела на краю небольшой софы в прихожей таунхауса, нервно кусая губы и теребя край пижамной рубашки. Она думала, работа на Миранду — верх постоянного стресса и паники, но это мелочи по сравнению с тем, что ей пришлось пережить за этот чертов час ожидания. Помнила, что сразу же нарушила указание Миранды: она не стала тестировать свои актерские и пародийные способности, звоня Эмили, вместо этого она отправила сообщение.       Затем она поняла, что нарушает и второе — никак не может собраться. Паника на фоне утренних открытий оказалась бледной тенью той палитры эмоций, которую в полной мере ощущала Энди всякий раз, когда вспоминала, с кем ей предстоит встретиться. Миранда.       Та Миранда, которая ценила преданность и компетентность. Которую Энди без веских причин бросила посреди самой насыщенной недели моды. Миранда, которая до фанатизма любила порядок и с той же силой ненавидела неожиданности. Которая очутилась в обшарпанной, захламленной квартирке нижнего ист-сайда, в теле двадцатипятилетней журналистки, выпившей вчера больше нормы.       О! Энди предвкушала оптимизм и очарование, которыми одарит ее бывший работодатель, переступив порог дома.       Энди помнила, как пыталась успокоить себя, вместо мантры повторяя несколько не очень убедительных доводов, их она теперь знает наизусть: «Во-первых, Миранда больше не твой босс (исключая тот факт, что в понятии Миранды все, кто ей не равны — подчиненные). Во-вторых, ты не виновата в произошедшем дерьме (ни то, чтобы Миранду это когда-то волновало) В-третьих, она не может разрушить зачатки твоей карьеры, пока находится в теле никому не известной тебя (хотя, зная Миранду…). В-четвертых, она не решится тебя убить, пока ты сидишь в ее теле (здесь не поспоришь — Миранда любила свое тело и, наверняка, захочет в него вернуться)». Через минут сорок такой терапии ей удалось успокоиться, обрести какую-никакую уверенность в себе и… все пошло к черту, как только она распахнула дверь перед редактором.       Миранда предстала перед обомлевшей Энди во всем своем сияющем великолепии, Энди не была бы так сильно удивлена, если бы эта была обычная повседневно-сногсшибательна Миранда, но это была Миранда, умудрившаяся в кратчайшие сроки соорудить нечто, даже по ее меркам, приемлемое (по меркам самой Энди — идеальное), из доселе незнакомого ей тела. Энди постаралась задвинуть подальше мысли о манипуляциях, которые пришлось провести редактору с ее телом. Миранда, без всяких приветствий, переступила порог таунхауса, попутно стягивая с себя кардиган и кидая его в руки Энди — некоторые вещи не меняются.        Энди повесила кардиган в шкаф и теперь смогла рассмотреть Миранду внимательнее, без слепящего солнца. Она собрала каштановые пряди Энди в тугой, высокий хвост, нанесла легкий макияж, отличавшийся о того, что обычно носила девушка. Несмотря на сумбур, царивший в голове Энди и тогда, и сейчас, она прекрасно помнит каждую складку на кремовой блузе от «Hermes» — одной из немногих вещей, что осталась у Энди после ухода из «Подиума», врезалась в ее память и юбка-карандаш безымянного дизайнера, которую Андреа купила в «Opening Ceremony» (Господи боже, думала, ли Энди, что доживет до момента, когда Миранда наденет вещь из масс-маркета?), и черные лодочки от «Jimmy Choo» — Энди не смогла отдать купленную обувь Эмили, так как у них были разные размеры.       Мозг девушки снова оказался в тупике: она смотрела на свое лицо, но видела совершенно другого человека. Затем Андреа вспомнила, в каком состоянии она решила оставить «свое» тело. Ее накрыло не просто волна, но цунами смятения. Она стояла перед Мирандой-идеальна-в-любых-обстоятельствах-и-телах Пристли в чертовой пижаме, но рыться в одежде Миранды, переодевать ее тело, когда Энди заливало краской от малейшего случайного прикосновения к нему, или копошиться в чужой косметичке — альтернатива куда хуже. Единственное, что она себе позволила — это поднять на волосы Миранды расческу (та лежала на тумбочке, поэтому лезть никуда не пришлось).       Энди помнила осуждающе-оценивающий взгляд, каким, в первые месяцы работы, Миранда награждала ее несколько раз в день, ее поднятые брови. Энди тогда лишь смущенно опустила глаза. Миранда же гордо прошествовала на кухню, а Андреа еще раз удивилась тому, каким сексуальным и грациозным может стать её тело, если ему подарить другое сознание. Хотя, какое тело не станет улучшенной версией себя, достанься ему мозг такой женщины, как Миранда?       Она помнила белизну просторной кухни, Миранду, ищущую что-то в ящиках. Помнила, как загадочное нечто зазвенело в руках женщины, она выпрямилась и повернулась лицом к Энди, представляя взгляду девушки бутылку «chateau» — Андреа не сомневалась в его баснословной дороговизне — и парой бокалов в руках. — Но…сейчас только семь утра, — несмело возразила Энди — В таких обстоятельствах, у нас есть оправдание. Но это единичный случай, более того, я надеюсь, вы понимаете, что пока мы с вами… связаны, Вам придется прекратить ночные попойки Пока лицо Энди принимало тысячу и один оттенок стыда, Миранда разлила вино по бокалам и протянула один Энди. — Это должно быть лучше той дряни, которую вы залили в себя вчера вечером. «Да, Миранда, я уже поняла, что ты меня призираешь. И страдаешь от похмелья. Из-за меня» Миранда медленно сделала глоток, замерла, перекатывая напиток во рту, а затем будничным тоном произнесла: — Вы уволитесь. Я за Вас. Вы, то есть я, снова стану вашей, моей, помощницей. В глубине души, Энди знала, что Миранда скажет это, но все равно не была готова. Нет. Нет. Нет. Только не снова. Видимо ужас, окативший Энди, отразился на ее лице, поэтому Миранда добавила: — Это необходимость. Или вы считаете, что сможете справиться с моими обязанностями в одиночку? В одиночку? Энди была уверена, что не справится даже с помощью Миранды, Найджела, Эмили и национальной гвардии. —Нет! — практически выкрикнула девушка. — Мгм, — Миранда приняла выражение лица, какое делала всегда, мысленно что-то отмечая. Энди не думала, что когда-то увидит нечто подобное на своем лице. — Но! Возможно… Возможно нам, кхм, стоит попробовать как-то исправить…это? — Энди махнула между ними рукой с бокалом. Сейчас ей остается только благодарить кого бы то ни было за то, что бордовая жидкость не расплескалась по белой поверхности стола или, еще хуже, одежде Миранды. Технически, это одежда Энди, но Миранда определенно пришла бы в ярость. Женщина вопросительно подняла бровь. — Ну, я подумала… Может, все вернется на свои места, если — Энди до их пор не понимает, как ей в голову пришло нечто настолько идиотское, — если мы дотронемся до друг друга или… — выпалила она и уставилась на собеседницу.       Миранда посмотрела на нее, как на идиотку, этот взгляд, перекочевав на лицо, знакомое Энди с рождения, не перестал быть чертовски пугающим. Женщина цокнула, закатила глаза, но все же протянула руку, Энди робко потянулась навстречу ей и сжала, некогда свою, ладонь.       Она работала на Миранду год, но это было первое их сознательное прикосновение друг к другу. Энди вспоминает ощущение своей, но в то же время совсем чужой, руки в не своей-своей ладони. Руки Энди, всегда теплые, под влиянием Миранды стали прохладными. Андреа бессознательно сжимала лежащую в ее руке ладонь крепче и крепче, все сильнее чувствуя непонятную ей внутреннюю борьбу Миранды, ее странную зажатость и вполне объяснимое напряжение. Энди не ждала чуда, в какой-то момент она вовсе забыла, для чего они сидят на стерильной кухне Миранды и, как две идиотки (со стороны это, наверняка, выглядит так), с переплетенными, протянутыми через стол руками. Она просто наслаждалась каким-то странным видом единения, близостью, о которой до сих пор могла только тихо мечтать и такой роскошью, как прикосновение к самой невозможной и невероятной из женщин.       Внутри Энди снова разливается тепло, такое же, какое она чувствовала, сидя напротив Миранды, потом она вспоминает, как Миранда отдернула руку, и, вместе с ее прикосновением, исчез и странный, приятный жар. Энди вздрагивает.       Когда девушка открыла глаза, Миранда уже прижимала ладонь к груди, растирая ее другой рукой, и всеми путями избегая зрительного контакта с Энди. Она странно тряхнула головой, прочистила горло и раздраженно пробормотала: — Это не работает, — потом она, видимо, вспомнила что бормотать не стиль Миранды Пристли и, уже увереннее проговорила, — Теперь, нам нужно вернуться к реальным действиям. Или Вы хотите попробовать что-то еще? Обмен бокалами? Слюной? —Господи, нет, — не дала ей продолжить Энди. Каким образом Миранда планировала совершать обмен слюной — вопрос, беспокоящий Энди и сейчас. Но она не будет об этом думать. Нет. — Значит, мы вас увольняем и устраиваем назад в «Подиум», что касается… — Но как же две нед…еееели… — язык Энди окаменел от страха. Она нарушила сразу две негласных заповеди из «30 пунктов, которые помогут тебе выжить» — перебила Миранду и задала той вопрос. «Она больше не твой босс. Вы равны» — Энди увидела свирепый взгляд Миранды. «Готовься к смерти» Миранда сделала демонстративно-глубокий вдох и, с невиданным прежде терпением, продолжила: — Думаю, мы в состоянии с этим разобраться, — Энди почти с содроганием вспоминает, как Миранда растянула пухлые губы Энди в хищной улыбке. У женщины явно было, что предъявить главному редактору «Зеркала».       Энди тогда просто кивнула. Сейчас она подмечает одну, ускользнувшую от нее деталь: дабы избежать путаницы, Миранда стала говорить лаконичное «мы». Это нормально для Миранды — минимализировать речевые затраты, но для нее — Энди, это так странно. Еще пару часов назад они были сами по себе: она — Энди Сакс, начинающий журналист и Миранда — ну, она и есть Миранда. А теперь они уже не они вовсе, а «мы». — Я буду с Вами. Всегда и везде. Разумеется, я перееду в таунхаус. Тогда Энди задалась вопросом, задать который побоялась: как они объяснят это всем и пресса… Сейчас же она думает о словах Миранды, которые, вне контекста, звучали так странно-маняще: «Я буду с Вами. Всегда и везде». Энди отгоняет эти мысли — Миранда явно не это имела в виду, ни сейчас, ни когда-либо. —Нам придётся перенести всю возможную часть работы на дом, — женщина поджала губы, — в офисе же, Вы будете выполнять обязанности второй помощницы, но из моего кабинета, звонки и прочее оставим на Эмили.       Энди представила, какой объем работы упадёт на британку — звонки, многочисленные поручения вне офиса (Миранда вряд ли побежит за Старбакс) и ещё куча всего, что должен выполнять либо второй помощник, либо оба. «Прости, Эмили» —Так же, нам необходимо создать общий чат или что-то в этом роде. Что касается девочек, они должны приехать завтра. Нужно позвонить моему бывшему мужу и попросить его оставить их у себя до конца недели, сошлемся на то, что я приболела и не хочу их заразить.       Миранда говорила, говорила не свойственно ей много, долго и подробно, разъясняя мельчайшие детали ее плана. Она бы пришла в ярость, узнай, что все ее труды напрасны — Андреа не запомнила и половину сказанного, она никак не могла сосредоточиться на потоке слов, произносимых редактором. Энди думала о близнецах. Если до конца недели ничего не изменится? Она должна будет притворяться их матерью? С графиком Миранды, девочки, наверное, не заметят разницу. Или заметят? Проводит ли Миранда время с детьми? Смотрит ли фильмы, гуляет в парке или, там, читает на ночь? А может, они просто галочка, мол, смотрите, я не фригидная? Энди только предстояло узнать. — Что мы скажем близняшкам? — в тот момент Андреа была где-то в прострации, поэтому вопрос сам слетел с губ.       Миранда резко замолчала и уставилась на нее. На мгновение ее лицо изобразило смятение (Энди точно знала, что это оно. Во-первых, она потратила уйму времени улавливая каждое движение Миранды и переводя его на язык нормальных человеческих эмоций, а во-вторых, она еще недавно была владелицей этого лица). Но Миранда быстро взяла эмоции под контроль и с безразлично-всезнающим видом ответила: — Скажем, что это необходимо для работы. Допустим, у нас есть какой-то важный проект, требующий круглосуточного внимания. Им одиннадцать, этого вполне будет достаточно. «А как насчет моего возвращения» — вертелся на языке вопрос, но Энди вовремя себя оставила. Девочки, наверное, даже не заметили ее ухода. Она кивнула. —Что ж, теперь нам необходимо привести Вас в порядок, — Энди уже видит разницу между «Вас» — меня в вашем теле и «Вас» — тебя, Андреа Сакс (с каких пор Миранда с ней на «Вы»?). Сейчас это был первый вариант, поэтому девушка распахнула глаза и зачем-то спросила: —М…мм…мменя?       Миранда закатила глаза, встала и вышла из комнаты. Энди поняла, что нужно следовать за ней. Она вспоминает, как шла за Мирандой, тупо смотря под ноги, и думала, что в понимании Миранды значит «привести в порядок»? Должно быть, это ежедневная рутина, которая сейчас заиграет для Энди новыми красками. Господи боже, ей все же придется покинуть пижаму и надеть на Миранду что-то другое. Она очень надеялась, что женщина позволит ей сделать это в слепую. Сейчас Энди лишь усмехается собственной наивности.       Они дошли до спальни, Миранда сразу направилась к огромному шкафу, а Энди замерла посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании дальнейших указаний. Миранда повернулась и начала выжидающе на нее смотреть. Энди честно прилагала все силы, желая понять, чего от нее хочет женщина, но не смогла. — В душ, — раздраженно проговорила Миранда, так, будто эта была очевиднейшая вещь и кинула, неизвестно откуда материализовавшиеся, халат и полотенце. Энди распахнула глаза еще шире, параллельно заливаясь краской и нервно сглатывая. Миранда снова закатила глаза. — Перестаньте вести себя как пятилетка и просто. примите. душ. Или мне пойти с вами?       Знала бы Миранда, сколько Энди мечтала об этом, правда, в несколько другом контексте. Но нет. Энди не будет об этом думать. Точно не сейчас, когда соблазнительное тело, в прямом смысле, под рукой.       Энди поплелась в ванную комнату. Глубоко вздохнув, девушка зажмурилась и начала стягивать одежду. Вскоре жмурится она устала, да и забираться в кабину вслепую, еще и с природной грацией Энди — травмоопасная затея (Миранда не простит ей сломанной ноги), поэтому, слегка задрав голову, Энди открыла глаза и, несмотря вниз, полезла в душевую. Собственно, здесь она сейчас и находится. И все еще прилагает все усилия, дабы не смотреть вниз, и почти не касаться тела редактора. Сначала ей казалось, что этим она нарушит личные границы Миранды или рамки приличия, или что еще, но Миранда сама послала ее сюда, значит, была не против. Энди же, поначалу смущенная, сейчас была больше… она так долго преследовала взглядом округлые бедра Миранды, обхваченные плотной тканью дизайнерской одежды, украдкой поглядывала на ее декольте — как правило, не глубокое, лишь слегка заигрывающее, изучала каждую родинку, каждое пятнышко, каждую веснушку, выделяющиеся из белизны молочной кожи, вздыхала о тонких щиколотках и изящных запястьях, от желания прикоснуться к этой женщине, к ее …       Энди почувствовала, как пульс ускорился, а внизу живота начал образовываться узел. Мысля в таком ключе, девушка рисковала умереть от самовоспламенения. Потому, нет. Нет, нет и нет. Она не будет сейчас об этом думать. В общем, рассчитывать на самоконтроль не приходилось. Энди смывает кондиционер, стоящий, как плата за ее квартиру на месяц, и выключает воду. Сейчас ей предстоит играть с Мирандой в одевалки.