Changes

«Вызовите меня» — отображается на засветившемся экране. Хорошо. Очень хорошо, Энди делает глубокий вдох и бросает, не отрывая взгляда от бумаг: — Андреа Девушку забавляет вид испуганно встрепенувшейся Эмили, но веселье ее пропадает, как только она перехватывает взгляд Эмили, следящий, как Миранда, не торопясь, выходит из-за стола и проходит в кабинет. «Дверь» — одними губами шепчет она, и Энди повторяет ее слова. Глаза Эмили становятся в два раза больше — Миранда очень, очень редко закрывает дверь. — Я же сказала, никаких разговоров с Найджелом, — цедит Миранда сквозь зубы, опасно расширяя глаза. Больше всего на свете, Энди хочется залезть под стол, накрыть голову руками и сидеть там, пока ее персональный монстр не уйдет или она не осмелеет достаточно, чтобы с ним сразиться (и пасть смертью храбрых, ибо никто, никогда не сможет победить Миранду Пристли, Энди в этом уверена) — Он пришел без предупреждения, я пыталась, но… — девушка очень надеялась, что Миранда не узнает об этом разговоре, но куда там. —Что он сказал? — тон Миранды перестает быть таким опасным, приобретая деловой оттенок. —Ну, он был удивлен, что я, то есть Вы во мне… — Миранда одаривает ее ты-идиотка взглядом, а лицо Энди заливает краской, когда она понимает, какую чушь несет, — Вы в моем теле вернулись в «Подиум», — бубнит Энди и, окончательно смущенная своей глупостью, опускает глаза. Пол под столом кажется особенно привлекательным. — И все? — Еще он сказал, что все готово для фотосессии в Центральном Парке. Все. Миранда подозрительно щурится — эта женщина чует ложь так же хорошо, как акула кровь. Она подозрительно хмыкает, в ее глазах загорается хищный огонек, какой Энди уже доводилось встречать: он всегда оживлял льдистые глаза редактора, когда она крушила очередную карьеру или одерживала победу над Ирвом, или флиртовала на очередном приеме, с кем-то, кого сочла достойным. Нечто похожее светилось в ее глазах и сегодня, когда она ловко справлялась с застежкой этого чертового лифчика, одаривая шею Энди теплым дыханием. Энди незаметно ерзает на стуле, вспоминая ощущение прохладных рук на молочно бледной коже. — Назначьте встречу с Тестино на завтра, — выдергивая Энди полета, деликатного характера, фантазий, продолжает Миранда. Ее лицо снова приняло выражение серьезности, огонек в глазах исчез, — Когда новый макет будет готов, отправьте за ним меня, я дам Вам инструкции. Предыдущие четыре никуда не годятся и эта фотосессия для Версаче… — она поджимает губы, — Прикажите Эмили поторопить отдел типографии, пусть она купит настольную лампу, которая мне вчера понравилась, если она все закончит, отпустите в десять. Новости? — Лагерфельд доступен послезавтра с трех до четырёх, после у него девятичасовой перелет. Я уже включила разговор в расписание, но понятия не имею, что говорить и… — Я об этом позабочусь. — прерывает Миранда, а Энди старается не думать, как дико звучит «Миранда» и «Позабочусь». Стирать в порошок — по-Мирандовски, но заботиться… если только о близнецах. — О. Да, хорошо. Я послала письмо Патрику и отправила выбранные вами фотографии к Лесли. — Это все? Андреа медленно кивнула, кажется, Миранда ожидала от нее большего. Серебристый сотовый на ее столе разрывается трелью, спасая Энди от неловкости. — Это какой-то Джош, — Энди игнорирует укол глупой, неуместной, детской ревности к этому Джошу, который мог позвонить Миранде на личный номер в разгар рабочего дня. — Мой адвокат. Если это не срочно, мы все обсудим за личной встречей. О, адвокат, адвокат это хорошо. Для Энди. Лучше, чем любовник. Не то, чтобы отсутствие или наличие любовника играет какую-то роль в их с Мирандой отношениях, потому что нет у них отношений. Только вынужденная взаимозависимость, которую Миранда прервет, как только все встанет на свои места. Она глубоко вздыхает, беря трубку и ставя телефон на громкую связь. Энди кажется, что адвокаты не звонят по несрочным делам. С другой стороны, дело резко может стать таковым, когда об этом просит сама Миранда Пристли. — Да, Джош? — Миранда, я хотел бы… — Если это не смертельно срочно, — обрывает его Энди, — то мы обсудим все за личной встречей. Пятница, верно? — чудом, в голове Энди всплыло расписание Миранды, которое она, в попытках наверстать упущенное, успела досконально изучить. — Миранда, мы не сможем встретиться в пятницу. Я где-то подхватил этот новый грипп и… — Сообщи мне, когда ты перестанешь быть рассадником бацилл. В крайнем случае, мы сможем обсудить некоторые…вопросы по телефону, — Энди бросает на женщину вопрошающий взгляд, не будучи уверенной, действительно ли они смогут это сделать. — Да, полагаю, да, — слыша, как мужчина заходится в приступе кашля, Миранда раздраженно закатывает глаза. Конечно, он ведь посмел заболеть. Какая некомпетентность! — Это все, — максимально холодно и отстраненно заканчивает Энди и кладет телефон на стол. Губы Миранды вытягиваются в чем-то, напоминающем ухмылку, брови слегка поднимаются, она бросает на Энди странный, одобряющий, но в то же время оценивающий взгляд, с примесью чего-то, девушке недоступного, цокает языком, разворачивается на каблуках, но, прежде чем потянуть ручку стеклянный двери, замирает спиной к Энди. — Умная Толстая Девушка, — тянет она, а затем, слегка поворачивает голову и бросает из-за плеча, — ты далеко пойдешь. Ручка поворачивается, Энди остаётся в кабинете одна.

***

      «Умная толстая девушка, давно уже просто умная», — подмечает мозг женщины, Миранда и рада бы задвинуть эту мысль далеко на задворки сознания, но там, видимо, уже нет места. Сегодня она зашвыривала туда почти все, что приходило на ум, потому что это было слишком сложно, слишком абсурдно и абсолютно не укладывалось в ее прагматичной голове. На анализ произошедшего явно не хватит ни короткой поездки на машине, ни пятнадцатиминутного обеденного перерыва, ни даже ночи размышлений. Миранда не может признается в этом и себе, но все это было чертовски страшно: ее работа, ее дом, ее жизнь, ее драгоценные малышки — все это сейчас висит на волоске и стоит умной, предавшей ее доверие, девушке сделать одно неловкое движение, нить порвется, и все, что Миранда по крупицам собирала десятки лет канет в лету. Думать об этом страшно, потому Миранда снова приступает к работе. Работа всегда служит хорошим отвлечением. Благо, ее сегодня, как, впрочем, в любой другой день, в изобилии.       Погрузившись в дела, женщина не замечает, как Эмили презрительным взглядом прожигает стол напротив, до тех пор, пока стрелки часов переваливают за восемь вечера, и Андреа отпускает измученную беготней по всему Нью-Йорку ассистентку, как стрелка близится к девяти, и офис пустеет и пустеет, как часы показывают 10:20 после обеда и Райан заносит Книгу, оставляя их с Андреа одних. Она отрывается не на долго, хмурится, смотря на разложенные перед ней образцы ткани — что-то в них не удовлетворяет, но она не может сформулировать, что именно, а затем снова утыкается в компьютер. Миранда продолжает свой трусливый побег от реальности, пока глаза не начинают слезиться, затекшая шея ныть, а желудок урчать от голода. Она была бы рада остаться здесь до утра — ей не привыкать — но интуиция подсказывает, что это плохая идея. Миранда, привыкшая доверять своему феноменальному шестому чувству, нехотя подзывает Андреа, девушка встает из-за стола и выходит в приемную. — Напишите Рою, — говорит Миранда, не отрывая взгляд от экрана. — Да, Миранда.       Энди отходит к столу Эмили, облокачиваясь на него и достает телефон. Миранда поднимает взгляд и смотрит в еще недавно свое лицо.       Она стареет. Это не так заметно под слоем свежего макияжа, при правильном освещении и ракурсе, но сейчас, при резком, холодном, явно не льстящем ей свете экрана, она четко видит морщины вокруг глаз, мешки под ними и отпечаток усталости на всем лице. Миранда хорошо себя чувствовала и выглядела так же (большую часть времени), плюс ко всему, у нее двое десятилетних детей. Все это, заставляло не столько забывать, сколько не обращать внимания на то, как давно и незаметно от нее ускользнула молодость.       Сейчас, находясь в теле двадцатипятилетней, она чувствует это как нельзя четче — слишком разителен контраст. Налитое и здоровое тело Андреа буквально пышет, искрится жаром молодости — чувство, которое Миранда уже успела забыть. Конец дня, но ее поясница в полном рядке, нет и намека на головную боль, давление или другие недомогания, с которыми ей иногда приходилось сталкиваться, присутствует налет усталости, но, кажется, при желании, она сможет пробежать пару кварталов. Женщина ходит к лучшим косметологам, занимается с тренером, питается органическими продуктами, соблюдает низко углеводную диету, и это действительно помогает. Помогает чувствовать себя прекрасно для своего возраста, но никакие тренеры и диеты не смогут вернуть благоухающую весну жизни. Сад может оставаться красивым и осенью, но это не сравнимо с ушедшим великолепием разгара его цвета. — Рой будет здесь через пять минут, — сообщает Энди, услужливо улыбнувшись. Даже на лице пятидесятилетней Дьявола в «Prada», улыбка девушки выглядит милой и искренней, что почти пугает редактора — когда каждый день плещешься в кислоте лжи и лицемерия, искренние эмоции настораживают. Что точно ее пугает, так это теплое чувство, поднимавшееся из глубины груди. — Что я говорила Вам насчет этих идиотских улыбок? — строго произносит Миранда. Как еще ей реагировать, в самом деле? — Простите, Миранда, — мямлит девушка, уставившись в пол. Миранда делает вид, что не заметила никакого укола вины при виде уязвленной девушки, совершает последние поправки, перекидывает все необходимое на флешку и выключает компьютер. — Миранда, — робко начинает Андреа, — что… что насчет химчистки? — что ж, принимая во внимание все события, химчистка может подождать. — Завтра, — роняет она, направляясь к лифту. Зайдя в него, она видит, как Андреа стоит, отведя взгляд в другую сторону — Заходите, — Миранда закатывает глаза, разве неочевидно, что они должны спуститься вместе? Неужели, это так сложно понять? Неужели, она так много просит? Пару месяцев назад, Андреа, как бы сама Миранда не хотела этого признавать, была идеальным ассистентом. Лучшей из лучших, она делала все быстро, никогда не спорила, не задавала лишних вопросов, кофе был максимально горячим, стейк вкусным, невозможные требования выполненными всегда вовремя, всегда безукоризненно. И самое главное — девушка ее понимала. Она, наверное, была единственной в офисе, кто ее понимал. Всегда, правильно и с полуслова. Что же стало с умной, компетентной девушкой сейчас? Лучше бы ей исправиться. Девушка проскальзывает между закрывающихся дверей и встает рядом с ней, бубня что-то, напоминающее «Спасибо».

***

*** Плотная тишина, царившая в машине, прерывается трелью мобильного. Миранда смотрит, как Андреа роется в сумке, достает аппарат и испуганно смотрит на него. Она, незаметно для Роя, поворачивает экран к Миранде. «Кэролайн» — читает на нем женщина. Она поднимает взгляд на Андреа, глаза которой наполнены чем-то напоминающем ужас и старается не думать, что почему-то не находит испуг Андреа, вызванный звонком ее десятилетней дочери, идиотским. Она тянется к телефону и, подавляя ноющую боль в сердце, нажимает на красную кнопку — сейчас не время. Сбросив звонок дочери, скорее всего, хотевшей пожелать ей спокойной ночи, она чувствует себя монстром — ей очень не хотелось ломать то хрупкое равновесие, которое им удалось поймать совсем недавно. Дабы как-то сгладить бушевавшее в ней чувство вины, и избавится от вида расстроено-разочарованных мордашек ее девочек, великодушно нарисованных воображением, она вырывает телефон из рук помощницы. «Боббси, простите, что не взяла трубку. Мамочка сейчас очень занята. Спите спокойно, мои дорогие, я очень по вам скучаю и жду дома. Люблю вас, мама» — это, конечно, не заменит воодушевленных, но уставших голосов ее девочек, их громких, детальных рассказов о прошедшем дне, прерываемых зевками и спорами. «Ночи, не работай допоздна. Мы тоже тебя любим» — приходит ответ, и рядом не стоявший с их «Спокойной ночи, мамочка!» «Я тебя люблю» «И я, даже больше» «А вот и неправда!» «Правда!» «Мааааам, скажи ей!» Миранда подавляет тяжелый вздох, отдает телефон Андреа и снова устремляет взгляд в окно.

***

*** Они останавливаются, Андреа выходит первой, хлопнув дверью. Миранда, не торопясь собирает вещи и уже планирует выходить, когда ее останавливает Рой: — Эй, Сакс, детка, как насчет сделки, а? Я подкидываю тебя до дома, а ты объяснишь мне какого черта происходит, а? И мне нужны подробности, мнооого подробностей, ты ведь знаешь мое воображение, а?       Миранда удивляется, как этот человек смог продержаться у нее полтора года и очень жалеет, что не может уволить, а лучше придушить его прямо сейчас. Он правильно поступал, никогда не говоря ей больше, чем «Доброе утро, Миранда». Боже, он абсолютно некомпетентен, его манера говорить отвратительна и акцент… господи боже, это бронкс? Неприемлемо. Она его уволит. А пока: — Мистер Спенсер, вам не кажется, что стоит вынут нос из чужих дел и больше думать о своих прямых обязанностях, — рявкает Миранда и, не выдержав добавляет, — А? Она уже открыла дверь машины и собирается выходить, но руководствуясь странным порывом добавляет: — Я сообщу, когда вы сможете называть меня «деткой», — выплюнув последнее слово, Миранда выбирается из машины. — Какого черта, Энди? — она отдаленно слышит, как Рой продолжает что-то высказывать, но, не останавливаясь, чеканит шаг в сторону таунхауса. У нее нет времени на этот кусок… некомпетентности.       Отвратительно. Как же отвратительно общаться с глупыми, мерзкими людьми. Она не может понять, как Андреа умудрялась быть милой с…этим. Очевидно, она же умная, милая девушка. Женщина останавливается, оттряхивая одежду от невидимой грязи, которую на нее выплюнул бывший, в ее голове, подчиненный.       Поднимаясь по ступеням, Миранда слышит отъезжающую машину и звон ключей, с которыми возилась Андреа. Когда редактор уже готова отчитать ее за неспособность выполнить элементарную задачу, девушка справляется с замком, открывает дверь и услужливо придерживает ее перед Мирандой. На мгновение ее лицо озаряет улыбка, но она тут же справляется с ней, испуганно глядя на начальницу. Женщина возводит очи к небу и проходит в темноту дома. Глупая, умная девушка. Что же мне с тобой делать?