Твой удивительный мир

— Ну как, понравилось? — усмехнулся Хазлетт, отстегнул мне ремни и, отойдя к столу, отключил прибор. Выплюнув предмет, который до этого сжимал зубами, я резко сел, чувствуя мерзотное головокружение, и уставился вперёд себя. — Сколько дней я был в отключке? — Дней? — Хазлетт усмехнулся, покосившись в мою сторону. — Пару секунд, вообще-то, я ведь не собираюсь брать грех на душу и доводить тебя до комы. Пока что. Мотнув головой, я уставился расфокусированным взглядом на свои руки и испуганно вздрогнул, увидев в правой ладони продолговатый предмет, похожий на пулю. Это был не сон. — Эй, что там у тебя? — Хазлетт сделал шаг в мою сторону, но я резво соскочил с кушетки и, быстрым движением пихнув предмет под резинку штанов, вылетел из кабинета. Я бежал по длинному коридору, точно зная, что этот изверг бежит следом за мной. Хотя, честно говоря, мне было плевать, что он может со мной сделать. Я притащил сюда предмет из параллельной вселенной, а он это заметил, и главной моей целью стало спасти этот предмет, чем бы он ни был. — Миссис Лемонд! — прокричал я, увидев женщину, только вышедшую из палаты. — Фрэнки, матерь божья, что происходит? — её пухлые ладони коснулись моих плеч, осторожно останавливая, и я спрятался за ней, заглядывая ей за спину и испуганно глядя на стремительно приближающегося Хазлетта. — Он хочет меня убить, — проговорил я дрожащим голосом. — Глупости! — воскликнула миссис Лемонд и, повернувшись, столкнулась с взглядом с мужчиной, уже настигнувшим нас. — Что это вы задумали? — Ничего особенного, просто пациент буйный, кусается, — невозмутимо заявил Хазлетт. — Думаете, рано предпринимать меры? Конечно, а потом будет поздно, вот увидите. — Он уже бил меня током, что ему ещё от меня надо? — проговорил я дрожащим голосом. — Током?! — миссис Лемонд, кажется, задохнулась. — Молодой человек, вы превышаете свои полномочия!.. — Но это мой пациент, — мрачно усмехнулся Хазлетт, а его глаза всё ещё выражали самые негативные эмоции, — так что, думаю, с ним я как-нибудь сам разберусь. — Не вынуждайте меня обращаться к комиссии, — сквозь зубы процедила женщина. — Поверьте, они прислушиваются к моему мнению, а мне ничего не стоит намекнуть, что вас стоит снова перевести в корпус для тяжелобольных, где вам, кстати, самое место. Некоторое время он злобно сверлил миссис Лемонд потемневшими от гнева глазами, словно надеялся прожечь в её черепе дыру, но она лишь отвечала ему негодующим взглядом, закрыв меня спиной. В итоге Хазлетт, взглянув на меня так, что от холода кожа покрылась мурашками, развернулся и направился в противоположную сторону. Я расслабленно выдохнул, чувствуя, как на лбу выступает испарина, а предмет, прибывший вместе со мной из параллельного мира, отдаёт металлическим холодом где-то в районе лобка. — Спасибо, — выдохнул я, как только миссис Лемонд повернулась ко мне. — Если ты будешь продолжать вести себя так, в один момент я могу не успеть тебе помочь, — недовольно проговорила она. — Я знаю, насколько он жесток, но он никогда не притронется к тебе, если ты не дашь ему повод. — Но он обозвал Кэнди! — возмутился я, перерыв в памяти события трёхдневной давности. — Фрэнки, — женщина устало вздохнула и, мягко улыбнувшись, погладила меня по плечу, — я всё понимаю. Но, пожалуйста, постарайся больше не влипать в неприятности. И с этими словами она направилась в соседнюю палату, где, видимо, был кто-то из её подопечных. Я же зашагал в общую комнату, надеясь, что Кэнди всё ещё там, потому что мне срочно надо было с кем-то поговорить, ведь произошедшее буквально сводило меня с ума. Наверное, если бы не пулеобразный предмет, я бы и вовсе решил, что мне всё приснилось. Хотя, если рассуждать здраво, я прожил в том мире (надеюсь, что действительно прожил) целых три дня и, если верить Хазлетту, я был в отключке пару секунд, неужели я бы смог увидеть такой долгий сон за столь короткое время? И такой реалистичный? Мне повезло — Кэнди всё ещё сидела на диване и смотрела в пустоту, раскачиваясь из стороны сторону. Быстрым шагом подойдя к ней, я сел рядом и встревоженно взглянул ей в лицо. — Фрэнк! — воскликнула она, подпрыгнув на месте. — Пожалуйста, больше не делай так! Подумаешь, это всё ерунда, я все эти слова сто раз слышала, а он конченый, он же мог тебя убить... — Кэнди, послушай, — резко перебил её и, оглядевшись по сторонам, убедившись, что рядом никого нет (кроме двух мужчин, всё ещё играющих в шахматы и находящихся недостаточно близко для того, чтобы услышать наш разговор), я достал из-под резинки штанов металлический предмет. — Что это такое? — испуганно спросила девушка. Я приложил палец к губам и, наклонившись к её уху произнёс: — Это предмет из параллельного мира. Некоторое время Кэнди смотрела на меня недоверчиво, а потом, покачав головой, грустно вздохнула. — Чем он тебя накачал? — Ничем, — бросил я и снова огляделся по сторонам. — Он бил меня током, а потом сказал, что я был в отключке пару секунд. Но за эти пару секунд я успел побывать в параллельной вселенной, а вернулся только потому, что нажал на эту кнопку, — с этими словами я показал ей небольшую выпуклость у основания «пули», — иначе откуда у меня эта штука? Да, честно говоря, я и сам сомневаюсь в своей адекватности, я бы списал всё на сон, но у меня в руке не было никаких предметов, а когда я очнулся, то вот, — я покрутил железкой перед её лицом. — Хазлетт чуть было не забрал эту штуковину, но меня спасла миссис Лемонд. — Это всё звучит слишком дико для того, чтобы я поверила, — хмыкнула Кэнди. — Если это розыгрыш, то я тебя прикончу. — Никакой это не розыгрыш, — возмущённо прошипел я. — Этот придурок Хазлетт ударил меня током, а потом я очнулся в квартире незнакомого парня. Прикинь, у них там нет люстр и все потолки в ржавых трубах, а ещё... Кэнди, у них нет битлов! — Подожди, а что за парень? — она резко меня перебила и улыбнулась краем губ, хитро на меня поглядывая. Я же в её взгляде никакого скрытого подтекста поначалу не увидел, поэтому тут же начал заливаться соловьём: — Его зовут Джерард, у него ярко-красные волосы и он рисует фурри за деньги. Он высокий, во всяком случае по сравнению со мной и, знаешь, он из тех людей, кто постоянно смеётся, а по ночам плачет в подушку, но никому об этом не говорит. А ещё у него очень мягкие гу... бы, — я замолчал, прикусив язык и испуганно посмотрел на Кэнди, лицо которой без всяких слов говорило «что и требовалось доказать». — Как бы там ни было, — хмыкнула она, — ты либо действительно побывал в другом мире и, кажется, провёл время не зря, либо ты наконец-то влюбился, причём в плод своей фантазии. — Я не влюбился, что за глупости, — с этими словами я быстрым движением пихнул металлический предмет обратно к себе в штаны, чувствуя, как мои щёки предательски краснеют. — Он просто хороший человек, и я был бы рад ему хоть чем-то помочь. — И поэтому ты решил проверить мягкость его губ, — Кэнди тихо рассмеялась, я же вперился в неё возмущённым взглядом. — Я даже объяснять тебе ничего не стану, — процедил я сквозь зубы, — и вообще больше ничего не расскажу. — Ой, да ладно тебе, — она легонько похлопала меня по плечу. — Я же просто шучу. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло с тобой в этой параллельной вселенной, а я, так уж и быть, постараюсь тебе поверить. Недовольно вздохнув, я покосился на неё сердитым взглядом, но всё же начал свой рассказ. И по мере его развития лицо Кэнди обретало всё менее скептическое выражение, а я перестал дуться, изливая на неё всё, что произошло со мной за эти три дня, оказавшиеся парой секунд. Когда речь зашла о «Барракуде», точнее, о том, что произошло после нашего похода в бар, Кэнди едва заметно улыбнулась, но я предпочёл сделать вид, что не заметил этого. Единственное, о чём я умолчал — это то, как я утешал плачущего Джерарда и об истории с растерелянным парнем. Почему-то мне показалось, что это слишком личное — не для меня, но для Уэя — и не хотелось рассказывать об этом кому-либо, даже Кэнди. — Звучит слишком красочно для того, чтобы это оказалось двухсекундным сном, — произнесла девушка, как только я замолчал. — Хотя, если честно, красноволосый парень в платье и кружевных чулках звучит как твоя главная эротическая фантазия. — Кэнди! — воскликнул я, от возмущения подпрыгнув на месте. — Нет, если всё правда так и было, то это очень смело с его стороны. Послушай, — прикусив ноготь на большом пальце, она внимательно посмотрела на меня, — если ты нажал на эту кнопку и вернулся в нашу вселенную, то какова вероятность, что, нажав на неё ещё раз, ты снова окажешься в параллельном мире? Я замер, едва не поперхнувшись воздухом, и, спустя несколько секунд шокированного молчания, восхищённо проговорил: — У тебя невероятный мозг. — Но это ведь очевидно? — приподняв одну бровь, Кэнди насмешливо взглянула на меня. — Не возьмусь утверждать, я бы, если честно, вообще рисковать не стала. Однако... Фрэнк, а зачем тебе вообще возвращаться? — В смысле? — я непонятливо уставился на неё. — Ну, ты сам сказал, что у них там очень жёсткие законы, да и вообще... Битлов нет, например. Зачем тебе отправляться в мир, который значительно хуже нашего? — Во-первых, я должен вернуть предмет, иначе Берт может влипнуть в неприятности, ведь он должен был кому-то его передать уже через два дня... — на этих словах я замолчал, испуганно уставившись в пустоту. — Что такое? — встревоженно спросила Кэнди, чуть подавшись вперёд. — Если за те секунды в том мире прошло целых три дня, то... — За то время, пока ты здесь, там мог пройти год, — завершила Кэнди, и я перевёл на неё широко распахнутые глаза. — Тогда есть ли вообще смысл возвращаться? — Боже, да! — воскликнул я и вскочил с дивана. — Но ведь те два дня уже прошли, едва ли ты сможешь помочь Берту. — Кэнди, — наклонившись, я схватил её за плечи и уставился ей в глаза твёрдым взглядом, — если я не вернусь, то знай, что ты была хорошим другом. — Фрэнк! — воскликнула девушка, но я уже не слушал, шагая в сторону дверей. Вылетев из общей комнаты, я помчался вперёд по коридору, больше всего на свете надеясь не столкнуться с Хазлеттом. Если серьёзно, я и сам не очень понимал, зачем мне это надо — возвращаться туда. Нет, на самом деле прекрасно понимал, но лгал себе, потому что так было гораздо проще, нежели разобраться в собственных ощущениях. Я хотел вернуться ради Джерарда. Ради себя, если говорить точнее, потому что каким-то неведомым способом я сумел привязаться к нему за эти три дня, проведённых рядом. И, наверное, я ощущал некую ответственность, потому что Джерард открылся мне, а со своим темпераментом вряд ли он слишком часто это делал. Почему именно передо мной — это уже другой вопрос, но всё же я должен был вернуться, ведь, как бы глупо это ни звучало, между нами возникла некая связь, а я слишком давно такого не чувствовал, чтобы так просто это упускать. И это была совсем не влюблённость, честно говоря, я был бы только рад, если бы это оказалась она, но нет. Просто мы были словно две сломанные игрушки, у которых где-то внутри спрятаны детали, нужные для того, чтобы починить друг друга. Нам обоим было плохо в своих мирах, в своих жизнях, только я этого не скрывал, в отличие от Джерарда, который всеми силами делал вид, что ему не нужна помощь, что у него всё хорошо. Пробегая мимо одного из кабинетов, принадлежащего кому-то из врачей, я резко остановился. Заглянув сквозь небольшую щель в двери, я проскользнул внутрь и, присев перед старым деревянным шкафом, распахнул нижнюю дверь, где по моим воспоминаниям должен был храниться всякий хлам. К счастью, долго мои поиски не продлились — я почти сразу нашёл нужную мне кассету, благо однажды мне довелось наблюдать, как санитарка искала их здесь же, чтобы поставить музыку во время танцевального вечера (который, кстати, вызвал во мне только желание спать). Пихнув кассету туда же, где лежала та самая «пуля», я быстро вышел из кабинета, пока меня никто не обнаружил, и последовал в сторону туалета. Там я занял одну из кабинок, закрылся изнутри и, сев верхом на унитаз, достал металлический предмет и кассету из трусов. Я старался не думать о том, насколько велика была вероятность, что при нажатии на кнопку эта штука разнесёт мне башку. Что, если это правда был сон, а этот предмет подсунул мне Хазлетт, чтобы сбить с толку? Эти мысли тревожили меня, но с другой стороны я всё ещё помнил, с каким отчаянием ко мне прижимался Джерард, рыдая в моё плечо. Это не могло быть просто видением, да и вообще, стоило того, чтобы рискнуть. Может, я действительно нужен ему? Втянув воздух полной грудью, я сжал кассету левой рукой, а правой обхватил небольшой предмет, тут же отдавший прохладой и, зажмурившись, вдавил большой палец в кнопку, где-то в глубине души надеясь, что ничего не произойдёт и тогда я смогу наконец-то успокоиться, поняв, что ничего особенного в моей жизни не происходит. Однако, как только меня прошибла мощная волна боли, я осознал, что зря надеялся, а потом мой мозг отказался думать о чём-либо, превращаясь в один сплошной приёмник боли, проходящей по каждому суставу, словно отделяя их от костей и впиваясь в плоть раскалёнными клешнями. Всё налилось красным — не зря он считается цветом тревоги — разлилось пылающим пожаром, и я наконец-то закричал. Сначала я не понял, как смог разлепить онемевшие, словно припаянные друг к другу челюсти, а потом осторожно открыл глаза, и тут же почувствовал, как моё сердце пропустило слишком уж громкий удар. Буквально в двух сантиметрах от себя я увидел тёмно-зелёные глаза с золотистыми вкраплениями, смотрящие на меня крайне встревоженно. А потом я заплакал. Не потому, что так сильно был рад видеть Джерарда, а потому что нервы уже сдали после всех этих путешествий сквозь время и пространство. Но я тут же взял себя в руки и быстрым движением вытер глаза тыльной стороной ладони. Я лежал на полу в спальне Джерарда, а он, свесившись с кровати, молча смотрел на меня. — И что это было? — наконец спросил он. Резко сев, я случайно столкнулся с ним лбом и, чертыхнувшись, резко отпрянул. — Прости! — воскликнул я. — Хочешь меня убить? — усмехнулся Джерард и, потерев лоб, чуть пододвинулся на кровати, освобождая место. — Сколько времени меня здесь не было? — поинтересовался я и сел рядом, всё ещё держа в руках «пулю» и кассету. — Тридцать семь минут. — Ого, ты что, считал? Смерив меня недовольным взглядом, Уэй вырвал из моей руки предмет и, внимательно глядя, повертел его перед глазами. — В следующий раз, когда решишь на что-то нажать, подумай хотя бы пару секунд, — произнёс он, бросив на меня осуждающий взгляд. — Эта штука могла тебя убить. — Вместо того чтобы отчитывать меня, лучше объясни, что это вообще такое, — обиженно проговорил я. Нет, серьёзно, я мог умереть, а он ведёт себя так, словно я в чём-то провинился. — Майки скоро будет. Он и объяснит, а я понятия не имею. С этими словами Джерард, не глядя больше в мою сторону, вернулся к планшету и, осторожным движением положив «пулю» на стол, продолжил, видимо, рисовать. Такое поведение сбило меня с толку, я вовсе не ожидал, что Джерард будет разговаривать со мной так... Холодно? С другой стороны, какая разница? Я не понимаю, что вообще происходит, почему мне есть дело до того, как относится ко мне парень, с которым я знаком всего три дня? Видимо, у меня был очень удручающий вид, потому что спустя пару минут Джерард, покосившись в мою сторону, тяжело вздохнул, а после снова сел на кровать и подвинулся чуть ближе, осторожно заглядывая мне в лицо. — Что? — бросил я, растерянно поглядывая на него. Не ответив, он мягко обхватил меня за плечи, притягивая к себе, но я тут же испуганно вырвался и отодвинулся ближе к изголовью. — Если я лежу в психбольнице, это не значит, что я на грани срыва и меня надо успокаивать, — быстро проговорил я, глядя в его недоумевающее лицо широко раскрытыми глазами, — так что можешь выключить режим заботливого лицемера и продолжить молча меня презирать. Джерард удивлённо вскинул брови и уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но в дверь позвонили. Он бросил взгляд в сторону коридора, после чего быстро посмотрел на меня, издал страдальческий вздох и, встав с кровати, пошёл открывать дверь. Я же подтянул к себе ноги, обхватывая колени руками и прижимая к груди. Шмыгнув носом, я быстро вытер слёзы, выступившие всего на секунду, но уже успевшие меня разозлить. Почему я вообще переживаю о том, как ко мне относится этот парень? Стоит уже привыкнуть, что окружающие видят во мне лишь психа, с которым нужно вести себя так, чтобы случайно не расстроить и не сподвигнуть к очередной попытке суицида. Правда я думал, что Джерард отличается от остальных людей, но он точно такой же, как они, и точно так же готов относиться ко мне хорошо только в тех случаях, когда ему это необходимо. — Погоди, ты хочешь сказать, что он воспользовался инвертом? — раздался приближающийся голос Майки, и я постарался сделать как можно более непринуждённый вид. — Я даже не знаю, что это, — ответил ему Джерард, вошедший в комнату, и бросил на меня взгляд. — Фрэнк вернулся через тридцать семь минут и... Кстати, Фрэнк, ты ведь был в моей одежде, а теперь на тебе та же самая больничная пижама, в которой ты появился здесь в прошлый раз. Я помню из-за характерного пятна на груди, могу даже поискать, она до сих пор у меня где-то в шкафу валяется. — Не нужно, — перебил его Майки, подошёл к столу и, взяв металлический предмет, внимательно на него глядя, произнёс: — Да, это инверт. Не думал, что их уже производят, но, видимо, это делают подпольно, раз уж передают через посредников. — У меня много вопросов, — заявил я, а потом ощутил короткий бунт где-то в недрах желудка — настолько короткий, что я даже не понял, как его содержимое оказалось на покрывале. — Понимаю, чувак, — совершенно спокойно произнёс Майки. Я виновато поднял глаза на Джерарда, а он подошёл к кровати, наклонился ко мне и, взвалив мою руку себе на плечо, осторожно помог встать. — Я помогу тебе, — сказал он и, придерживая меня за талию, повёл в сторону коридора. — Извини за покрывало, — тихо произнёс я, не глядя на него и как можно скорее переставляя ноги, потому что, кажется, мой организм был готов уже ко второму акту освобождения от всего лишнего. — Ничего страшного, его всё равно уже нужно стирать, — усмехнулся Джерард. Доведя меня до туалета, он пропустил меня внутрь и, сообщив, что подождёт снаружи, беззвучно закрыл дверь. Я же склонился над унитазом, после чего меня минут пять рвало — то ли от нервов, то ли от слишком уж зачастивших в последнее время ударов током. Позже, когда всё содержимое желудка оказалось на дне унитаза, я вытер пальцы туалетной бумагой и, всё-таки не справившись с атаковавшим меня чувством тревоги, расплакался, надеясь, что Джерард, стоящий за дверью, не услышит моих рыданий. Наверное, это был первый раз после моей попытки прервать жизнь, когда я заново всерьёз об этом задумался. Однако я тут же запретил подобным мыслям появляться в моей голове, нажал на кнопку смыва и, встав с колен, покинул санузел.