Твой удивительный мир

— Могу ли я уже узнать, что произошло? — выпалил я, как только мы с Джерардом вернулись в его спальню. Повернувшись к нему, я смерил его внимательным взглядом, на что он ответил мне слегка недоумённым выражением лица, после чего я повернулся к Майки, сидящему за компьютерным столом и абсолютно невозмутимому. — Видишь ли, — кашлянул он и, снова взяв со стола металлический предмет, ставший причиной моего беспокойства, покрутил его в руках, — не знаю, как в твоём мире, а у нас с каждым днём люди всё сильнее хотят сбежать отсюда, но бежать некуда. В других странах дела обстоят ещё хуже, чем в штатах, каждого человека контролируют и вторгаются в личное пространство. Людей убивают за один неверный вздох, а многие ведут совсем не тот образ жизни, что прописан в законе, так что страхи вполне резонны. Даже мы с Джерардом хотели свалить отсюда, и потому пытались разобраться в изобретении нашего дедушки, но ничего не вышло. — Поэтому у вас начали делать такие штуки? — кивнув на предмет в его руках, я обесиленно опустился на кровать. Джерард остался стоять у порога, подперев плечом стену. — Чтобы свалить отсюда? — Это называется инверт, — зажав его с двух сторон, Майки вытянул руку, словно демонстрируя его мне. — О них и раньше ходили легенды, но все думали, что это выдумка, а тут... — По какому принципу он работает? — нетерпеливо перебил Джерард. Майки смерил его недовольным взглядом. — По идее должен откидывать в то же место, где ты находишься в исходной вселенной, — произнёс он задумчиво. — Обратно же он выбрасывает тебя в то место, где уже были твои частицы, то есть в исходное. — Но меня переместило в прошлое, — я чувствовал, как мой мозг закипает от переизбытка новой информации. — Я очнулся там же, откуда меня выбросило к вам, в моей вселенной всего пару секунд прошло. — Потому что там были твои частицы. Смотри, — соскочив со стула, Майки схватил карандашницу и сел на кровать напротив меня. Взяв чёрную ручку, он показал её мне, — эта ручка — ты, карандашница — твоя вселенная, а кровать — наша. Ты попал в параллельный мир по вине Джерарда, но не из-за взаимодействия с инвертом, — с этими словами он положил ручку на одеяло, — то есть потом, когда ты нажал на кнопку инверта, исходной стала именно наша вселенная, а не твоя. Но, так как в твоём мире уже были твои частицы, инверт сработал немного некорректно и переместил тебя на три дня назад, — Майки бросил ручку обратно в карандашницу. —Сбой произошёл по той причине, что ты — человек с одними частицами — находился в исходном мире, полном противоположных частиц. Его механизм просто не понял, как ему следует работать, потому что те, кто его, разрабатывал, явно не учли подобной ситуации. — Но ведь здесь прошло примерно столько же времени, сколько я пробыл в своём мире, — проговорил я, сверля взглядом карандашницу и пытаясь переварить смысл услышанного. — Тридцать семь минут. — Потому что это перемещение проходило уже из твоей собственной вселенной в ту, где уже были твои частицы, то есть в нашу. Это является одним из тех алгоритмов, под который заточен инверт. — Но почему перемещения осуществляются только между нашим миром и миром Фрэнка? — поинтересовался Джерард. Тяжело вздохнув, Майки покачал головой. — Говорю же, — устало произнёс он, — Фрэнка выбросило в его вселенную, потому что там уже были его частицы. Обратное перемещение произошло по той же причине. Каким образом выбираются точки перемещения — я не знаю. Скорее всего, для этого используется дополнительное оборудование, а инверт — лишь часть механизма. Несколько секунд мы сидели в тишине, а я практически слышал звуки, с которыми в моей голове вращаются шестерёнки. Наконец я нарушил молчание: — Выходит, если я ещё раз нажму на эту кнопку, то меня выбросит не в тот отрезок времени, откуда я сейчас прибыл, а просто в то же место, но с тем же течением времени? — Не думаю, что стоит проверять это прямо сейчас, — усмехнулся Майки, — но, скорее всего, так и будет. Если взять квантовую теорию, то можно предположить, что в момент, когда ты вернулся в свой мир, возникла новая вселенная. — Я ни черта не понимаю, — жалобно произнёс Джерард и, подойдя к кровати, сел на пол прямо перед нами. Его лоб был напряжён, а брови сведены, думаю, моё лицо выражало примерно те же эмоции. — Как бы вам объяснить, — тяжело вздохнул Майки и, интенсивно потерев виски, продолжил: — Когда Фрэнк попал в наш мир, время в его мире не остановилось. Люди заметили его внезапное исчезновение и наверняка начали какие-то научные исследования. Либо, если же они недостаточно умные, списали всё на сверхъестественные силы и не стали особо распространяться, чтобы не вызвать подозрений касательно своей вменяемости. И в момент, когда Фрэнк нажал на кнопку инверта, история того мира — мира без Фрэнка — не изменилась. Она не остановилась и никуда не исчезла, а Фрэнк по сути попал в новую вселенную, созданную в итоге разветвления в том самом моменте, где он попал к нам три дня назад, а после — вернулся в свой мир при помощи инверта. Я всё ещё не до конца понимал, о чём говорит Майки, но всё же в моей голове наконец-то сложилась более-менее понятная картинка. — Выходит, пока этот... Инверт у нас, я могу в любой момент отправиться домой с концами? — спросил я после недолгих раздумий. — Нет! — тут же воскликнул Джерард и, поймав мой недоумённый взгляд, уже спокойнее пояснил: — Если ты отправишься в свой мир, то инверт отправится с тобой, а Берт должен кому-то передать его, иначе ему здорово достанется. — Берт?! — возмущённо переспросил Майки, вскочил с кровати, по пути опрокинув карандашницу и, подойдя к окну, уставился на улицу. — Джерард, ты ведь помнишь, что в прошлый раз вы попались именно из-за него? — И что ты хочешь этим сказать? —спросил Джерард, повернув голову и недовольно взглянув на брата. — Берт всё ещё мой друг, я никогда не откажу ему в помощи, особенно если от этого зависит его жизнь. И вообще, я виноват в том, что втянул его в это. Я всё ещё несу ответственность за его поступки. — С чего это? — скептически хмыкнул Майки, покосившись в его сторону. — Он уже взрослый человек и отдаёт отчёт своим действиям, а ты, Джи, слишком много на себя берёшь. — Если бы я тогда не согласился сделать его своим напарником, вряд ли бы он стал чем-то таким заниматься, — угрюмо проговорил Джерард. — И хватит уже меня отчитывать, мне давно не семнадцать, я знаю, что делаю. Майки покосился в мою сторону и уже открыл рот, готовясь что-то сказать, но отчего-то передумал и, молча покачав головой, отвернулся обратно к окну. — Может, по пиву? — выдал он спустя некоторое время. — Фрэнк болеет и не будет пиво, — тут же заявил Джерард. — Он будет имбирный чай. — Нихрена подобного! — возмущённо воскликнул я. — Я попал в своё тело трёхдневной давности, а там я ещё не болел! — Хорошо устроился, — хмыкнул Уэй-старший и поднялся с пола, хватаясь за поясницу. — Чёрт, я разваливаюсь на части! — Что такое? — поинтересовался Майки, хватая свой рюкзак с пола и, подойдя к кровати, поставил его на одеяло. — Поясницу прихватило, — пожаловался Джерард. — Это потому что ты часами сидишь и свою порнуху рисуешь, — резюмировал Уэй-младший и, расстегнув рюкзак, достал оттуда шесть банок пива, скреплённых между собой. — Вот, выпей, вдруг поможет. Скривив лицо в язвительной гримасе, он забрал одну банку у брата и плюхнулся рядом со мной на кровать с такой силой, что я слегка подпрыгнул. Ощутив боком его тепло, я непроизвольно вздрогнул от чужой близости и молча взял банку пива, которую протянул мне Майки, тут же сделав глубокий глоток. Уэй-младший сел на стул и, откатив его ближе к нам, щёлкнул крышкой пива, после чего раздалось приятное шипение пены. Мы разговорились о больницах: я рассказывал братьям о врачах, о мерзком Хазлетте и замечательной миссис Лемонд, а ещё рассказывал про Кэнди и нашу с ней «игру». Парни поведали о местных психиатрических лечебницах, которые, судя по их рассказам, были теми самыми больницами из фильмов ужасов, если не хуже. Спустя какое-то время Майки ушёл, заявив, что не хочет, чтобы Тринити надолго оставалась одна. У нас же остались ещё две банки пива и целый вечер впереди. — У меня есть манговая водка, — произнёс Джерард, как только закрыл дверь за братом и вернулся в спальню. Он встал в проходе, подперев дверной проём локтем, поднятым до уровня плеч, и этой же рукой удерживал уже пустую банку из-под пива. Уэй хитро улыбался, глядя на меня взглядом чуть прищуренных глаз и приподняв подбородок так, что я мог разглядеть очертания его челюсти. — Предлагаешь нажраться? — усмехнулся я. — Почему бы и нет? Он снова дал мне одежду, более уместную для дома, нежели больничная пижама, а сам ушёл на кухню. Когда я переоделся и вновь плюхнулся на кровать, Уэй вернулся уже с бутылкой водки и двумя небольшими стаканами. Спустя примерно двадцать минут я и сам не заметил, как мы прикончили остатки пива, разговаривая о моём детстве. Джерард устроился на стуле напротив кровати, где всё ещё сидел я. Он облокотился на его спинку и вытянул ноги, положив их сбоку от меня. — Видимо, родители тебя не очень-то баловали, — грустно произнёс Джерард и бросил пустую банку от пива куда-то под кровать. — Если честно, мне кажется, что я был для них чем-то типа обузы, — произнёс я. Джерард потянулся к водке, стоящей на столе, отчего его футболка задралась вверх, слегка оголив его бок, и я всеми силами заставил себя не пялиться на его всего лишь, блять, обнажённую кожу. — Опять, — простонал вдруг Джерард и, резко вернувшись на стул, схватился за поясницу. — Мне же только двадцать шесть! Страшно представить, что будет дальше. — Может, тебе лучше прилечь? — я проехался задницей по одеялу и сполз с кровати, освобождая место. — О, спасибо, — улыбнувшись, он переместился со стула на кровать, обкладываясь подушками. — Нальёшь нам водки? Кивнув, я подошёл к столу, открыл стеклянную бутылку и осторожно разлил водку по стаканам, примерно по сто пятьдесят грамм. Наклонившись, я внимательно взглянул на уровень жидкости в стаканах, проверяя, чтобы он был одинаковым. Ощутив на себе внимательный взгляд, я резко обернулся и слегка вздрогнул, встретившись глазами с Джерардом, смотрящим на меня абсолютно серьёзно и, я бы сказал даже, пронзительно. — Что такое? — поинтересовался я, всё ещё находясь в полусогнутом положении. Джерард мягко улыбнулся, поправив пряди, съехавшие ему на лицо, и его глаза буквально засияли. — Ты милый, — произнёс он, слегка потягиваясь. — Милый Фрэнк, который наливает мне водку, что ещё нужно для счастья? — Ты что, уже пьян? — усмехнулся я и, выпрямившись, повернулся к нему, скрестив руки на груди. — К сожалению, нет, — коротко хмыкнул Джерард. — Просто рад, что ты здесь. — Сдался я тебе, — отмахнувшись, я протянул ему стакан и, взяв второй, уселся на стул. Уэй осторожно сел, словно боясь повредить себе что-то и, подложив под спину подушку, протянул руку со стаканом в мою сторону. — За то, чтобы мы ни для кого больше не были обузой, — ухмыльнулся он, и я слегка стукнул свой стакан об его. — И всё же я обуза, — грустно улыбнулся я, — для тебя. Видимо, это моя роль по жизни. — Эй! — он сурово сдвинул брови и, опрокинув стакан, уставился на меня. — Ни черта подобного. Я рад, что ты свалился на мою голову. — И теперь ты вынужден буквально подтирать мне задницу, терпеть мой насморк и мой страх остаться одному в твоём доме, — выпив, я потянулся за водкой, чтобы налить нам ещё по одному стакану. — Я сижу целыми днями дома и рисую члены животных, ты правда думаешь, что я не рад подобной встряске? — Я думаю, что слишком уж обязываю тебя следить за мной, а ты по доброте душевной не можешь просто взять и выставить меня за порог, — произнёс я, наливая водку в протянутый им стакан. Джерард рассмеялся, высоко запрокинув голову. Я непонятливо уставился на него и, покачав головой, одним махом выпил содержимое стакана, после чего налил себе ещё. — С чего ты взял, что я хочу выставить тебя за порог? — усмехнулся Уэй и снова выпил водку залпом. Он быстро пододвинулся к краю кровати, заставив меня напрячься, но в итоге лишь взял бутылку со стола и, отставив стакан в сторону, хлебнул прямо из горла, этим действием вынудив меня неприязненно поморщиться. — А зачем тебе нужен проблемный парень в доме? — произнёс я, поглядывая на бутылку в руках Джерарда и чувствуя, как алкоголь приятно разливается по венам, даря такую нужную расслабленность и лёгкое головокружение. Поставив стакан на пол, я положил ноги на кровать, принимая более удобное положение. — Держи, — Джерард протянул мне бутылку. Я закатил глаза, жалея о том, что убрал стакан, и потянулся за водкой. Однако, как только я обхватил бутылку двумя руками, Джерард потянул её к себе, заставляя стул проехаться в его сторону и плотно прижаться к кровати, а меня — резко податься вперёд и согнуть ноги в коленях. Нахмурив брови, я непонятливо посмотрел ему в глаза и, встретившись с излишне весёлым взглядом, раздражённо выдохнул. — Очень смешно, — процедил я сквозь зубы и дёрнул бутылку к себе, после чего Джерард всё же отпустил её. — Ты безнадёжно очарователен, ты знал? — улыбаясь, спросил он, глядя на то, как я делаю глубокий глоток, а после его слов — сдавленно кашляю, выпучив глаза. — Скорее уж ты безнадёжно слеп, — проворчал я, откашлявшись. Джерард ещё несколько секунд смотрел на меня чуть расфокусированным пьяным взглядом, мягко улыбаясь. А потом вдруг схватил мою босую ногу и, положив её к себе на колено, обхватил руками, осторожно, едва ощутимыми движениями поглаживая тыльную сторону ступни. — Что ты делаешь? — встревоженно спросил я, чувствуя, как на моих руках волосы дыбом встают от его действий. — Массаж ступней, — спокойной ответил Джерард, на секунду подняв на меня глаза. — Не нравится? Указательным и средним пальцем он погладил небольшую ямку, расположенную между верхней частью ступни и пяткой, после чего принялся мягко массировать всю стопу, надавливая на какие-то особые точки, заставляющие меня слишком сильно втягивать носом воздух и едва ли не издавать тихие стоны. — Н-нет, очень даже... Приятно, — промямлил я и прикрыл глаза, тем временем как Джерард обхватил мою вторую ступню, проделывая с ней то же самое. Мои ноги лежали на его коленях, в то время как он творил что-то, казалось бы, совершенно безобидное, но всё же это каким-то образом заставило меня возбудиться. А меня уже порядком достало то, что этот парень заводит меня с пол-оборота, что я не могу контролировать свой член рядом с ним, и всё же я не противился происходящему. — У тебя такая мягкая кожа, — тихо проговорил Джерард, что прозвучало крайне интимно, и двинулся вверх по лодыжке, забираясь под штанину и оглаживая ногу. Это было уже слишком, поэтому я резко подтянул ноги на себя, отодвигаясь от кровати и опуская их на пол. Моё лицо горело, словно подожжённое, я ощущал это физически и очень надеялся, что это не сильно бросается в глаза. Посмотрев на бутылку в своих руках, я ещё раз хорошенько приложился к ней, после чего молча протянул её Джерарду, о чём тут же пожалел. Этот дьявол во плоти (иначе в этот момент его назвать и нельзя было) обхватил — не бутылку — моё запястье, резко притягивая к себе, заставляя подняться со стула и практически упасть на него. Я замер где-то в десяти сантиметрах от лица Джерарда, успев вовремя опереться свободной рукой о матрас, а его правое бедро оказалось зажато между моих ног, и я начал молиться, чтобы он не почувствовал, как я возбуждён. Уэй смотрел мне в глаза из-под полуопущенных век, крепко держа меня за руку и почти прижимая её к груди, а его рот был слегка приоткрыт, и я невольно вспомнил то, как эти губы касались моей шеи. Невольно подумал о том, как бы хотел, чтобы они коснулись её ещё раз. Не только её. Наверное, я бы озвучил свои мысли или сделал что-то, что дало бы Джерарду понять, чего я желаю. Но, к счастью, моё внимание привлекла бутылка, которую я при падении уронил на кровать, а заметил это только сейчас. Прозрачная жидкость вылилась на одеяло, пропитав его едким запахом спирта и окружив нас, что почувствовал и Джерард. Всё ещё держа мою руку, он обернулся на запах, часто, едва заметно втягивая носом воздух, и увидел случившееся происшествие. Уголки его губ разочарованно съехали вниз, грусть отразилась во взгляде. Он беспомощно посмотрел на меня, ослабляя хватку, и я, воспользовавшись этим, откатился в сторону, устраиваясь рядом с Джерардом и едва сдерживая смех. — Это была очень вкусная водка, — грустно произнёс Уэй и повернулся ко мне. — Эй, что смешного? — Видел бы ты своё лицо, — сказал я, улыбаясь и глядя на него снизу вверх. Оперевшись на локоть, он полулежал рядом со мной, а я устроился практически под его боком, желая хотя бы немного разграничить личное пространство. Поэтому я отодвинулся в сторону и, прислонившись спиной к изножью, прижал колени к груди, сжимаясь практически в позу эмбриона. — Мне надо отнести простыню в стирку, — с сожалением произнёс Уэй и, слегка пошатнувшись, поднялся на ноги, отправляя уже пустую бутылку на пол. Я встал следом за ним, после чего он рывком содрал простыню с кровати, повесил её на плечо и покинул спальню. Я же, не зная, как загладить свою вину, расправил одеяло на матрасе, который, кстати, тоже пропитался водкой, но это почему-то никого особо не волновало. Как только я закончил приводить в порядок ложе, в комнату вернулся Джерард. — Я спать пойду, наверное, — растерянно произнёс я, переминаясь с ноги на ногу. — Извини, что разлил водку. — Ложись, — бросил Джерард, кивнув в сторону кровати, словно его заплетающийся язык не был способен на большее. — Зачем? Я же больше не болею. Он пожал плечами и, подойдя к кровати, практически упал на матрас, тут же отозвавшийся громким скрипом. Джерард закинул руку за голову и внимательно посмотрел на меня снизу вверх. — Тебе поискать одеяло? — спросил я и наклонился над ним. Понятия не имею, как так вышло, но он нажрался сильнее меня, и теперь я чувствовал некоторую ответственность. Джерард не ответил. Вместо этого он протянул ко мне руки и, схватив за ворот футболки, потянул к себе. Я едва успел предотвратить своё падение, перехватив его руки и отведя их в сторону. — Полежи со мной, пока я не усну, — пробормотал Джерард, жалобно глядя на меня блестящими глазами. Он пододвинулся к стене, хотя его кровать была отнюдь не самой большой, так что для двух человек места всё ещё было мало, да и подушка была только одна. Но я не смог противиться его печальному взгляду и с тяжёлым вздохом лёг рядом. Джерард тут же повернулся ко мне и обвил одной рукой мою талию, прижимаясь к моему боку своим мягким животом, вздымающимся от его дыхания. Он уткнулся носом мне куда-то в шею и прошептал: — Хочу всю ночь чувствовать запах твоих волос. Я же покрылся мурашками после его слов, надеясь, что моя дрожь не сильно меня выдаёт. Рука Джерарда скользнула по моему торсу, оглаживая живот через футболку, а после поднялась выше, и он положил её мне на грудь. Его дыхание грело участок кожи между шеей и плечом, а тепло его тела, прижавшегося ко мне, было таким... Правильным? Словно не происходило ничего из ряда вон выходящего. Хотя, может, это водка всё же сыграла свою роль, заставляя меня думать, что объятия Джерарда довольно приятны. — Может, я всё-таки пойду на диван? — тихо произнёс я скорее для галочки, нежели надеясь, что он в самом деле отправит меня на диван после моих слов. — Не уходи, прошу тебя, — полушёпотом отозвался Джерард, сильнее прижимаясь ко мне, и я расслабленно выдохнул. В тот момент я подумал о том, что было бы, наверное, круто влюбиться в него и лежать так же на трезвую голову. Да, алкоголь часто наталкивал меня на романтические мысли, и порой люди, к которым в адекватном состоянии я бы ничего не почувствовал, казались мне жутко привлекательными. Джерард же казался мне привлекательным даже без алкоголя, так что происходящее, которому я изначально противился, было вдвойне приятно. Я нервно закусил губу и, подняв руку, осторожно обхватил пальцы Джерарда, а он с готовностью сжал мои и заёрзал, удобнее устраивая голову у меня на плече. Я прикрыл глаза и вдруг почувствовал такой прилив нежности к этому человеку, что стало тяжело дышать. В самом деле — этот парень так заботится обо мне, так переживает, словно... Словно ему правда не всё равно. Это очень льстит, потому что, честно, я уже говорил, будь я нормальным человеком, я бы в него втрескался по самое не могу. Я уже закрыл глаза и чуть не провалился в сон, когда этот чудесный мальчик, греющий мой бок, вдруг тихо позвал: — Эй, перекати-поле, — он потёрся макушкой о мой подбородок, словно большой кот, — это нормально, что мы знакомы всего несколько дней, но рядом с тобой я хочу жить? А я задохнулся, потому что это, чёрт возьми, были слишком, слишком громкие слова. И я давно для себя усвоил, что нельзя верить красноречивым фразам пьяных людей, но всё же невольно зарделся и сам не заметил, как мои губы растянулись в улыбке. — Мне такого ещё никто не говорил, — честно признался я. Он же ещё сильнее сжал мою руку и с каким-то отчаянием произнёс: — Я так долго ждал тебя. Мне хотелось спросить, что он имеет в виду, но я решил, что сделаю это завтра. Мозг отказывался соображать, то и дело норовя погрузиться в глубокий сон, и я подумал, что не стоит сопротивляться, но всё же хотел дождаться, пока Уэй уснёт, чтобы со спокойной совестью свалить на диван. Повернувшись к Джерарду лицом, я уткнулся носом в слегка сальные волосы, пахнущие табаком и яблочным шампунем, и прижался губами к его лбу. Я закрыл глаза, надеясь, что утром мне не придётся о чём-то жалеть или стыдливо прятать взгляд, а потом, услышав, что Джерард затих и мирно засопел, удовлетворённо улыбнулся. И не стал уходить.