Твой удивительный мир

Я больше положенного думал о том, что Джерард, возможно, сдерживал себя, потому что я обозначил наши с ним отношения как дружбу. Это сводило меня с ума, эта проклятая неопределённость. Вроде бы, даже слепому было ясно, что он ко мне неравнодушен, но ведь это не означало, что он в меня влюблён? И уж точно не означало, что он хочет отношений, как минимум это было страшно, ведь нам в любом случае пришлось бы расстаться. И всё же он продолжал целовать меня — когда мы ехали в полупустом автобусе, забравшись в самый конец, и я гладил его колено, мягко сминая ткань платья. Джерард часто дышал, изредка отстраняясь, а потом снова прикасаясь к моим губам своими. Моё сердце чуть не остановилось, когда он коснулся языком моей нижней губы, мягко раскрывая её и проникая в рот. Сначала он едва ощутимо прошёлся по линии зубов, а потом я сам осмелел и прикоснулся своим языком к его, окончательно теряя голову и растворяясь в неповторимом вкусе. Нам повезло, что никто не смотрел в нашу сторону, хотя я не до конца уверен в этом. Мы чуть было не проехали свою остановку, разойдясь уже настолько, что останавливаться было поздно. — Нам пора выходить! — воскликнул я, отстранившись и взглянув в окно за спиной Джерарда. Он ошарашенно уставился на меня, а я схватил его за руку и потащил к разъехавшимся дверям, пока автобус не продолжил свой путь. Мы довольно быстро дошли до здания, где располагалось наше временное жильё, всю дорогу держась за руки и изредка останавливаясь, потому что Джерард так и норовил поцеловать меня то в макушку, то быстро коснуться моих губ (впрочем, я был совсем не против таких остановок). Как только мы свернули к черному входу, где располагалась дверь, ведущая в студию, Джерард прижал меня к стене здания, заставив ощутить лопатками кирпичный холод, и тут же прильнул к моим губам, спуская руки с моей талии на бёдра. — Всё хотел спросить, — выдохнул он, отстранившись, и коснулся моей нижней губы, — это ведь шрам от пирсинга, да? — Ага, — хмыкнул я, глядя на него несколько пьяным взглядом (и дело было не в пиве, которое я выпил во время сеанса в кинотеатре), — я раньше носил там небольшое колечко, а потом оно мне надоело. — Жаль, — прошептал Джерард, склонившись над моим ухом и обжигая его горячим дыханием. — Наверное, с ним было бы круто целоваться. Нет, чёртов Уэй думал вовсе не о поцелуях, во всяком случае не в губы, я был в этом уверен, потому что он довольно сильно прижимался ко мне, и я не мог не чувствовать его эрекцию. Что-то подсказывало мне, что и он чувствует то, как я возбуждён, поэтому я резко схватил его за плечи и, отстранив от себя, почти оттолкнув, быстрым шагом поднялся по крыльцу, отворяя дверь дрожащими от волнения и возбуждения пальцами. Зайдя внутрь и включив свет, я подумал: остановиться ли нам? Или продолжить утопать друг в друге, чтобы потом, возможно, пожалеть? Это был довольно сложный вопрос, поэтому я ужасно обрадовался, когда Джерард помог мне перестать думать об этом, внезапно расстегнув свой рюкзак и достав оттуда альбом. — Мне жаль, что я не успел подготовить более существенный подарок, но, — с этими словами он вынул из альбома заранее вырванный лист, — вот. С твоим днём, Фрэнки. Он наклонился и нежно коснулся губами моей щеки, параллельно вручив мне рисунок. Я удивлённо взглянул на лист бумаги, где был изображён мой портрет, и чуть не зарыдал. Я видел себя вечно угрюмым коротышкой с глупым взглядом, источающим отвратительное настроение, но на рисунке Джерарда я улыбался, а мой взгляд был таким расслабленно-счастливым, что я не поверил, будто вообще могу так смотреть на кого-то. Хотя кого я обманываю? Я вовсе не удивился тому, что смотрю на него именно так. — Спасибо, — прошептал я, прижимая рисунок к груди и глядя на Джерарда глазами, полными слёз, которые едва сдерживал. — Ты так талантлив... — я растроганно улыбнулся, а потом внезапно вспомнил о недавнем открытии и восторженно уставился на него. — У меня тоже есть подарок для тебя! С этими словами я вынул из кармана джинс ключи и подскочил к кладовой. Воткнув второй ключ в замок, я с небольшим усилием повернул его, и дверь со скрипом приоткрылась. Заглянув внутрь, я чихнул от пыли, ударившей в нос, а потом с улыбкой повернулся к Джерарду. — Думаю, ты можешь взять немного холстов и красок, а я потом раздобуду деньги и верну это Рэю. Некоторое время Джерард удивлённо таращился на меня, а потом как-то странно улыбнулся краем губ и, молча пройдя мимо меня, зашёл в кладовую. Недолго порывшись среди общего завала, он достал коробочку с разноцветными тюбиками и, сдув с неё пыль, вышел на свет. — О, так ты ещё и маслом рисуешь? — я вскинул брови, повернувшись к Джерарду, но вместо ответа он накрыл мои губы требовательным поцелуем и, схватив за ворот плаща, потянул на пол, заставляя сесть следом за ним. — Можно я оставлю здесь небольшой след? — спросил он, едва ощутимо касаясь губами моей шеи с той стороны, где тату скорпиона, и, кажется, я кивнул быстрее, чем следовало. Он тут же приоткрыл губы, засасывая кожу, слегка прикусывая и тут же зализывая, а я не удержался и негромко застонал, хватаясь пальцами за его талию и скользя подушечками по белому кружеву. Джерард расстегнул мой плащ, скидывая его, а затем принялся возиться с пуговицами на рубашке, выцеловывая мою шею до (я уверен) ярких пятен. — Прошу тебя, не останавливайся, — прошептал я, понимая, что всё, сдался. — Я и не думал, — усмехнулся Джерард, немного отстранившись. Он завёл руки себе за спину, смотря мне в глаза чуть прищуренным взглядом, расстегнул молнию, после чего платье медленно соскользнуло с его плеч, обнажая лишь малую часть кожи, покрывшуюся мурашками. — Извини, — бросил я, сам не зная зачем, и прижался к губами к его ключице, стягивая платье, покрывая осторожными поцелуями практически каждый участок кожи и постепенно углубляя мягкие прикосновения до глубоких засосов. Сердце рвалось из груди. — У меня фетиш на вампиров, а ты выглядишь как невероятно горячий вампир, разве это честно? — прошептал Джерард, тяжело дыша, и дрожащими руками продолжил расстёгивать мою рубашку. — Нравится издеваться надо мной? — усмехнулся я, чуть отодвинувшись и заглядывая ему в глаза. — Ты можешь просто не портить момент? — он сморщил нос и снова приник к моей шее, обхватывая рукой меня за спину и опуская на пол. Как только мои голые лопатки коснулись холодной деревянной поверхности, я вздрогнул, но в контрасте с тёплыми губами Джерарда пол не казался чем-то уж очень неприятным. Отстранившись, Уэй заглянул мне в глаза, нависнув надо мной, а потом резко сел и стянул мешающее платье через голову, под которым оказались тонкие чёрные трусы и, сука, кружевные чулки. — Где ты это достал? — я выгнул одну бровь, глотая слюну и стараясь не задохнуться. — Прихватил на вчерашней барахолке, пока ты не видел, — хмыкнул Джерард и, словно дразня, поправил резинку трусов, чуть отгибая и сильнее обнажая дорожку волос, ведущую к выпирающему из-под тонкой ткани бугорку. — Твою мать, — прошептал я, откидывая голову назад и облизывая губы, надеясь, что не слишком нагло разглядываю его. Джерард негромко рассмеялся, сидя у меня на бёдрах и ёрзая, отчего эрекция становилась уже несколько болезненной. — Ты говорил, их было щекотно бить? — улыбаясь, он двинулся чуть назад и опустился над моим животом, поглаживая ласточек. — Угу, — невнятно ответил я, кусая свои пальцы. А он коснулся губами одной из птичек, проводя дорожку из невесомых поцелуев к застёжке джинс. Я сильно втянул носом воздух, когда Джерард снова отстранился и протянул руку к коробочке с красками, которую он бросил на пол. Судорожно выдохнув, он открыл тюбик с синей краской и, выдавив немного на пальцы, скользнул по моему животу, рисуя на нём дугообразную линию, идущую к груди, затем к шее и останавливающуюся под подбородком. Понятия не имею, какой сакральный смысл состоял в этом действии, но мне определённо понравилось. Резко сев, что далось мне с небольшим трудом, учитывая вес Джерарда, сидящего на мне, я обхватил его ягодицы, сжимая их, и впился в его губы жадным поцелуем. Я вплотную прижимался к нему своим торсом, отчего синяя краска отпечаталась на его коже. — Красная, — шепнул я и, не дожидаясь реакции Уэя, сам схватил тюбик с нужной мне краской. Испачкав пальцы в ярко-алой вязкой субстанции, я коснулся его шеи, провёл руками по груди, бокам, полупрозрачным растяжкам на них, вернулся чуть выше и слегка сжал мягкие соски. — У меня уродливая грудь и ужасный живот, — чуть виновато произнёс Джерард. — Я постоянно то худею, то толстею, кожа обвисает... — Заткнись, мне нравится твоё тело, — немного раздражённо бросил я и словно в доказательство к своим словам приник губами к его соску, заставляя парня забыть о своих глупых загонах. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что он о них забыл. Красный цвет на его коже отпечатался на моём животе, потому что мы без конца прижимались телами, целуя, облизывая кожу друг друга, стараясь избегать мест, испачканных краской. Наконец Джерард расстегнул мои джинсы, даже не подумав предупредить, и, забравшись рукой под резинку трусов, обхватил мой член, буквально вырывая из меня громкий стон. — Я хочу тебя, — поразительно низким для него голосом прошептал Уэй и поцеловал меня в мочку уха. — Если что, я чист. — Ты что? — я задохнулся, не веря своим ушам. — Ты что, готовился? Он не ответил, посмотрел мне в глаза и, хитро улыбнувшись, слез с моих колен, привстав и притянув к себе рюкзак. Он достал из небольшого кармашка чёрный тюбик, а я удивлённо таращился, следя за его действиями. Медленными движениями Джерард стянул с себя чулки, а затем трусы, представ передо мной полностью обнажённым. И, уж извините, я знаю, что где-то в глубине души тот ещё извращенец, но я не мог не смотреть на его член. Ну, во-первых, он был большой. Нет, он был не просто большой, он выглядел слишком сексуально, и я едва сдерживался, чтобы не начать отсасывать Джерарду прямо сейчас. Я лишь мягко двигал рукой по своему члену, боясь кончить от одного лишь зрелища, и молча смотрел, как он встаёт на колени, прогибается в пояснице и медленно, по одному вводит в себя пальцы, покрытые смазкой, выдавленной из тюбика. Я хотел только его. Не бездуховного перепихона с абстрактным партнёром, нет. Я просто хотел, чтобы Джерарду было хорошо со мной. Это как ещё один вид связи, ритуал, сближающий двух близких людей, а не просто секс, понимаете? Меня сводило с ума то, как он смотрел на меня, по-кошачьи прогнувшись и двигая внутри себя пальцами, слегка покачивая бёдрами. И я вздрогнул от неожиданности, когда он выпрямился и, придвинувшись ко мне, стянул с меня джинсы, наклоняясь над моим животом и обдавая его тёплым дыханием. Я втянул носом воздух, ложась обратно на пол и не сдержал громкого стона, почувствовав, как горячий язык касается моего члена, а после — мягкие губы вокруг себя, ритмично скользящие по возбуждённой плоти. — Я скоро кончу, — едва дыша, предупредил я, чувствуя, что в самом деле близок к разрядке. Джерард тут же отстранился, слишком уж пошло облизываясь, и снова переместился на мои бёдра, поглаживая татуировки на груди и животе. Он завёл руку за спину и обхватил мой возбуждённый до предела член, пристраивая его к кольцу мышц, после чего медленно насадился и принялся осторожно двигать бёдрами, привыкая к ощущениям. И, боже, я бы всё отдал за то, чтобы он ускорился, но я понимал, что могу сделать ему больно, поэтому, закусив губу, терпеливо ждал, вцепившись пальцами в мягкие ягодицы. Наконец, найдя нужный ритм, Джерард постепенно начал ускоряться, сладко постанывая и шепча моё имя, сводя с ума звуками своего голоса. — Могу ли я?.. — тяжело выдохнув, спросил я, едва ощутимо толкнувшись бёдрами вверх, в ответ на что Джерард громко простонал и рухнул, оперевшись локтями об пол и прижимаясь своим торсом к моему. Кажется, это был положительный ответ, и я окончательно понял это, когда Уэй прильнул к моим губам, без предупреждения проникая в мой рот языком. Я тут же начал толкаться в него, всё ещё удерживая за бёдра и тяжело дыша сквозь поцелуй, в то время как он одной рукой гладил моё лицо, убирая мокрые от пота пряди волос и временами отстраняясь, чтобы оставить нежные прикосновения губ на щеках, лбу, кончике носа... Окей, те ужасные удары током явно того стоили, но не слишком ли сильно я влюбился? Чувствуя, как его мышцы сжимаются вокруг меня, я понял, что больше не смогу терпеть и, разрывая поцелуй, напомнил, задыхаясь: — Джерард... Я без защиты. Он тут же понятливо кивнул и приподнялся, позволив мне выйти из него. Нет, я ничуть не сомневался в том, что Джерард здоров, я и сам не являлся носителем болячек, но подумал, вдруг он не настолько мне доверяет? Он склонился над моим животом, земляничные пряди щекотали кожу, он втягивал щёки, вбирал мой член почти до конца и вместе с этим ласкал пальцами мошонку, отчего у меня крышу сносило, поэтому я практически сразу излился, пачкая его лицо и волосы. — Прости, — глупо бросил я. — Замолчи, умоляю, — прошептал Джерард, приподнявшись и быстрыми движениями доводя себя до конца, не разрывая зрительного контакта со мной. Я не дал ему это сделать. Всё ещё чувствуя бешеный пульс и мурашки, бегущие по ступням, я не без труда принял сидячее положение и схватил Джерарда за плечи, заставляя подняться следом за мной. Он жалобно вздохнул, с мольбой заглядывая мне в глаза, и я обхватил его рукой, тут же начав двигать ей по всей длине, то слегка сжимая, то расслабляя пальцы. Его хватило секунд на десять, после чего он кончил на выдохе, обняв меня за плечи, не удержавшись на дрожащих коленях. Мы сидели где-то две минуты, крепко обнявшись, чувствуя бешено бьющиеся сердца друг друга и липкую от пота (и не только от пота) кожу. — Тебе идёт эта краска, но что-то подсказывает мне, что её всё-таки нужно смыть, — хмыкнул я, окончательно восстановив дыхание. — Если ты намекаешь на то, что мне нужно помыться, то я напомню, что ты тоже не особо чистый, — проворчал Джерард, Я легонько укусил его за плечо, заставляя с тихим смешком съёжиться, после чего он всё же слез с моих колен. Его лицо всё ещё было покрасневшим, как и места, которые я пометил засосами. Улыбаясь, Джерард протянул мне руку, и я, оперевшись на неё, улыбнулся ему в ответ и поднялся следом. В этом идиотском душе мы ещё около получаса смывали друг с друга краску, целуясь под струями воды, а потом вернулись из ванной и, ёжась от холода, как можно быстрее облачились в нашу прежнюю одежду, в которой мы прибыли в мой мир. Не сговариваясь, мы нырнули сразу под оба одеяла, брошенных на матрас, и прижались друг к другу. — Ляжешь к батарее? — спросил я, сжимая в своих руках пальцы Джерарда и обдавая их тёплым дыханием. — Не-а, — он отрицательно мотнул головой и просунул ногу между моих колен. — Ты замёрзнешь, — я произнёс это несколько осуждающе, — а я буду виноват. — Так обними меня, мне сразу станет теплее. Стоит ли говорить, что мне не потребовалось повторной просьбы? Я тут же обвил рукой его талию и придвинулся ближе, прижимаясь к нему. Я был в двух шагах от того, чтобы признаться ему в любви, но веки были до ужаса тяжёлыми, а Джерард, кажется, уже начал засыпать. Поэтому я решил отложить столь серьёзный разговор до лучших времён и, прикрыв глаза, отправился в сладкую дрёму.

* * *

Наверное, при пробуждении я ожидал почувствовать тепло чужого тела рядом, но, проснувшись, обнаружил лишь остывшую половину постели напротив себя. Рядом с матрасом лежал пакет с ещё тёплым сэндвичем, а Джерард доедал свою порцию, сидя рядом с матрасом и даже не смотрел в мою сторону. — Ты что, сходил нам за едой? — спросил я, широко зевая, и сел, всё ещё слипшимися глазами взглянув на Уэя. — Да, — он коротко кивнул и покосился в мою сторону. — Я ждал, пока ты проснёшься, чтобы предупредить кое о чём. Мне надо идти искать ребят, и что-то подсказывает мне, что ты не должен следовать за мной. Я почувствовал, как внутри всё словно покрывается ледяной корочкой и, нервно сглотнув, придвинулся ближе к нему. — Извини, а почему? — А разве тебе это нужно? — он несколько раздражённо хмыкнул, вгоняя меня в ещё большее недоумение. — Боже, конечно! — воскликнул я, окончательно проснувшись. — Ты в курсе, что я просто не смогу сидеть на месте, пока ты подвергаешь свою жизнь опасности? Я просто не могу позволить тебе умереть по какой-нибудь нелепой случайности, понимаешь? Я утрировал, понимая, что вряд ли всё закончится настолько плачевно, но это сработало совсем не в ту сторону. — Я должен был умереть ещё тогда, — Джерард сдавленно кашлянул, — когда Бен пожертвовал жизнью ради меня. — Придурок, — прошептал я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Сдерживая в себе слёзы обиды, я сел совсем рядом и гневно уставился на него. — Что с тобой? — Джерард протянул руку к моему лицу, но я шлёпнул его по кисти, чем вызвал удивлённый взгляд. — Твой ненаглядный Бен в прошлом, — процедил я сквозь зубы и почувствовал, как предательские слёзы застилают глаза, размывая образ Джерарда, — уж извини за прямоту. А я здесь, — эти слова дались мне очень непросто, поэтому слёзы всё же брызнули из глаз, и я, громко всхлипнув, быстро вытер их рукавом кофты. — У меня тоже есть... У меня есть чувства, Джерард. И мне больно, а ты ведёшь себя как последний ублюдок. — Да тебе плевать на меня, — хмыкнул он, хотя в его взгляде отразилась едва заметная тревога, — и всегда было плевать. Ты постоянно реагируешь на меня так, словно делаешь одолжение. Абсолютно всегда — когда целуешь меня, когда, блять, трахаешь меня, даже когда переступаешь через себя и говоришь какие-то приятные вещи. Я с самого начала догадывался, что противен тебе, что ты просто вынужден как-то мне отвечать, ведь ты жил в моём доме, питался моей едой, а мне было так плевать, да мне до сих пор плевать, что ты мной пользуешься. — Ты ебанутый? — только и смог проговорить я, пялясь на Джерарда во все глаза, до глубины души шокированный и оскорблённый его пламенной речью. — Послушай, я не умею говорить что-то хорошее и мне тяжело, когда кто-то ко мне подкатывает, я же объяснял... — Подкатывает, — Джерард скептически усмехнулся краем губ и покачал головой. — Фрэнк, мы с тобой переспали, а ты до сих пор не можешь сказать мне что-то... Боже, — он опустил веки и принялся устало массировать виски, — чёрт с тобой. Ты ничего не должен мне говорить, просто забей. Я знаю, что не смогу заставить тебя смотреть на меня так же, как я смотрю на тебя. Просто я устал, я так устал видеть твои раздражённые взгляды в ответ на мои слова. Я всеми силами пытался тебе понравиться с того момента, как только понял, что ты и есть тот человек, которого я ждал, — он опустил руки, грустно улыбнулся и взглянул на меня чуть покрасневшими глазами. — А сейчас я понимаю, что я идиот. Что я придумал себе сказку со счастливым концом, а та гадалка — просто шарлатанка. Но самое отстойное, что я ужасно, просто отвратительно сильно в тебя влюблён, Фрэнки. И, как бы я ни хотел, я не в силах уничтожить в себе это чувство. Некоторое время я молчал, ошарашенно пялясь на Джерарда, в то время как по его щекам поползли слёзы, которые он даже не удосужился вытереть. Я смотрел на него и не понимал: неужели я в самом деле выглядел так, будто Джерард меня раздражает? Всё это время я только и делал, что пытался понять, что испытываю к нему, а когда понял, то испугался, что это может быть не взаимно, а он... влюблён в меня? — Погоди, что ты сказал? — клянусь, я ощутил, как воздух в моих лёгких стремительно сокращается, когда я осознал суть последних слов, сказанных Джерардом. Знаю, до меня поздно доходит, но он вывалил на меня слишком много информации, которую я не успел сразу переварить. — Не притворяйся, что не понял, — поморщился Уэй. — Я сказал всё предельно ясно. И мне жаль, но я хочу, чтобы ты знал, что я ни к чему тебя не обязываю. Мои чувства – это мои проблемы, ты не должен забивать ими голову, просто у меня уже нет сил молчать и делать вид, что я в полном порядке. Мы не должны были делать то, что сделали прошлой ночью, потому что я ещё больше погрузился в эти ебучие чувства, а ты хоть представляешь себе, каково это — любить невзаимно? — Я не думал, что выгляжу так, будто ты меня раздражаешь, — тихо проговорил я, хотя хотел сказать совсем другое, но снова не смог себя пересилить. — Это совсем не так, ты... Ты не можешь меня раздражать. — Окей, мне плевать, что это — раздражение или жалость, — Джерард поднялся с пола и, отряхнув джинсы, повернулся в сторону двери. — В любом случае, думаю, что я был излишне навязчив и не хотел видеть, что тебе это не нравится. Так что ты прав, я в самом деле вёл себя как последний ублюдок, не заботясь о том, взаимны ли мои чувства. Прости, что втянул тебя в это, — он быстро взглянул на меня, — пора бы уже это всё прекратить, мы и так совершили ошибку по моей вине. Он шагнул в сторону выхода, а я отчаянно смотрел ему вслед, больше всего на свете мечтая провалиться сквозь землю. Я чётко осознал, что если Джерард сейчас покинет студию — это будет конец. Даже если мы ещё раз встретимся, он точно не станет проявлять ко мне знаки внимания, а я просто не смогу смотреть в его сторону. И это был последний шанс сказать ему, что он чертовски не прав, что он ужасно слеп и все его чувства более чем взаимны. Закусив губу чуть ли не до крови, я ощутил кожей, как ускорился мой пульс. А потом вскочил и со скоростью света подбежал к Джерарду. Я загородил ему путь, не давая пройти к двери, закрыв которую, он бы непременно поставил жирную точку в наших странных отношениях. Джерард непонятливо уставился на меня, хотя, клянусь, на секунду в его взгляде проскочило что-то вроде призрачной надежды. И тогда я набрал в грудь как можно больше воздуха, а потом выпалил на выдохе: — Я люблю тебя, придурок. — Мог бы обойтись без оскорблений, — усмехнулся Джерард, хотя заметно вздрогнул после моих слов. — Я люблю тебя, — повторил я, обхватил ладонями его скулы и притянул к себе, жадно впиваясь в мягкие губы поцелуем. Я плакал, потому что это были слишком эмоциональные для меня слова, а ещё потому, что до конца осознал — я правда его люблю, как, чёрт возьми, ему это удалось? — Если ты говоришь правду, — прошептал Джерард между поцелуями, когда мы кое-как дошли до матраса и медленно опустились на него, — я умру, но ни за что не оставлю тебя одного. — Если ты умрёшь, то я тебя убью, — совершенно серьёзно заявил я, и он рассмеялся, притягивая меня к себе и крепко обнимая. — И не смей думать, будто я ничего к тебе не чувствую, потому что я до ужаса влюблён в тебя, а ты правда придурок, если так этого и не заметил. Ты... Ты всё, что у меня есть, ты мой последний смысл жизни, ты... — Я и не надеялся услышать от тебя что-то подобное, — перебил Джерард, шепча мне это куда-то в волосы. — Моё личное перекати-поле, моё маленькое чудовище, — он быстро чмокнул меня в макушку. — Моё чудо с двумя парами крыльев. Я же продолжал рыдать, пряча лицо у него на груди, слушая все эти слова и мечтая сказать гораздо больше, чем тошнотворно-банальное «я люблю тебя». Во мне было слишком много слов и слишком много эмоций, которые по итогу превратились в слёзы, бесконечно долго бегущие по моим щекам. — Прости меня, — практически прорыдал я, положив голову ему на плечо. — Я просто не мог поверить, что правда тебе нужен. — Я впервые за долгое время хочу жить, и это только благодаря тебе, — тихо проговорил Джерард, пропуская между пальцами мои волосы. — Да, мне часто бывает плохо, я умею это скрывать, но когда ты рядом... Фрэнки, — отстранившись, он заглянул мне в глаза и, мягко улыбнувшись, вытер слёзы с моих щёк, хотя его глаза точно так же были покрыты сеточкой опухших капилляр, — прошу тебя, не плачь. — Мне так жаль, — прошептал я, всхлипывая. — Я такой слепой, я даже не думал, что тебе было плохо всё это время... — Нет, мне было хорошо, — он быстро чмокнул меня в губы, — с тобой мне всегда было хорошо. И ты не виноват в том, что я сам загнал себя в такое состояние. Я просто боялся говорить с тобой напрямую, потому что думал, что ты меня пошлёшь. — Я тоже. Я до сих пор не верю, что ты правда влюбился в такого урода... — Ты не урод, — он осторожно обхватил моё лицо руками, пристально глядя в глаза, — ты такой прекрасный, но такой дурак. — Нет, ты, — возразил я и, обхватив его запястья, развёл руки в стороны, осторожно целуя в шею. — Позволишь мне извиниться? — О чём ты? — Джерард заинтересованно поднял одну бровь, в то время как я надавил ладонью ему на грудь, заставляя лечь спиной на матрас, а сам расставил локти по бокам от него и заглянул в опухшие глаза. — Ты будто нарисован, — проговорил я, касаясь крохотной родинки на кончике его носа большим пальцем и медленно проводя линию до нижней губы. — Греческая скульптура. Он смущённо отвёл взгляд, чем вызвал немой восторг с моей стороны, а потом прикрыл глаза и медленно провёл языком по подушечке моего пальца. Я судорожно выдохнул и, понимая, что именно сейчас не хочу (да и не могу) растягивать момент, медленно сполз вниз, остановившись в районе чуть выпирающего из-под брюк бугорка. — Ты что, уже? — удивлённо спросил я, подняв глаза. — Я не виноват, что ты на меня так действуешь, — бросил Уэй, откинув голову чуть назад, касаясь своей шеи пальцами и тяжело дыша. Улыбнувшись, я несколько секунд любовался им, словно картиной, а потом нарочито медленно расстегнул его ширинку и, чуть привстав, потянул брюки вниз, зацепив резинку трусов и одновременно стягивая ещё и их. Его возбуждённая плоть тут же оказалась обвита моими пальцами, отчего Джерард издал негромкий звук, больше похожий на мычание, чем на стон. — Мне нравится, как ты пахнешь, — прошептал я, раздвигая его ноги и проводя носом по внутренней стороне его бедра, посмотрел ему в глаза. — Не смущай меня, — сдавленно улыбнулся Джерард, отчего на его розовеющих щеках появились очаровательные ямочки. — Можно подумать, ты умеешь смущаться, старый развратник, — улыбнулся я, хотя видел, что да, ещё как умеет, что совсем не вязалось с тем, что он творил вчера. — Не такой уж я и старый, — немного обиженно проговорил Уэй, подаваясь бёдрами вверх, словно напоминая мне, чем мы занимаемся. Усмехнувшись, я провёл рукой по нему, огладил мошонку, слушая участившееся дыхание Джерарда, оставил едва заметный засос на мягкой внутренней стороне бедра, а после немного поднялся и прижался губами к его члену, слегка надавливая. Разомкнув губы, я взял в рот головку, мягко и влажно посасывая, отчего Джерард издал невероятный стон, заставивший меня просунуть руку к себе в джинсы и обхватить напряжённый член, одновременно облизывая выпуклые вены и проходясь языком по всему основанию, потому что взять его в рот хотя бы до половины я бы, наверное, не смог. Я отстранился, оставляя на пару секунд тонкую ниточку слюны, и Джерард разочарованно вздохнул. Усмехнувшись, я поднялся к его лицу и примкнул к губам, рукой находя его возбуждённый до предела член, прижимая его к своему и одновременно массируя нас. — Почему ты решил, что раздражаешь меня? — спросил я, оторвавшись от его губ, едва справляясь с дыханием. — Потому что ты вёл себя так, будто вынужден меня терпеть, — прошептал Джерард, толкаясь мне в руку и дёргая бёдрами, заставляя меня стонать ему в губы, а после снова приникнуть к ним. — Я просто не верил, что могу тебе нравиться, — выдавил я, снова отстранившись. — Понимаешь, ты такой... Такой... — вместо того, чтобы подобрать нужное слово, я тяжело втянул носом воздух, потому что Джерард особо сладко простонал, выгибаясь подо мной, забираясь руками под мои брюки и обхватывая ягодицы, чтобы сильнее прижать к себе. — Ну и какой я? — усмехнулся он, облизнув губы. — Идеальный, — прошептал я и, наклонившись, прошёлся языком по его шее, покрытой следами моих вчерашних ласк, вызывая рваный вдох. — Ты само совершенство, но почему-то не хочешь это признавать. — Врунишка, — хмыкнул Джерард, что больше было похоже на всхлип, полный желания, поэтому я снова приник к его шее, засасывая кожу и продолжая двигать рукой по нам обоим, ускоряя темп. Я кончил первым, запачкав наши кофты спермой. Облизнув пересохшие губы, я снова опустился к бёдрам Джерарда, попутно оглаживая их и, глубоко вздохнув, обхватил губами его член, слегка сжав у основания большим и указательным пальцами. — Что ты творишь? — сквозь стон спросил Уэй, что далось ему явно нелегко. Я не ответил, продолжая вбирать его так глубоко, как только мог (после долгого перерыва это было довольно тяжело), параллельно поглаживая пальцами и приближая к разрядке. И, клянусь всем на свете, я чуть не заплакал, когда он, схватив меня за волосы, наконец кончил, изливаясь мне в рот. Иронично, не так ли? Я слизывал остатки спермы со своих губ и его члена, едва сдерживая слёзы, потому что понимал: ему хорошо со мной. Ему так хорошо со мной, что он ещё около тридцати секунд просто лежал, уставившись в потолок и сжав пальцы ног, сведённые в сладкой судороге. Мы были отвратительны — в этой перепачканной одежде, потные, со спущенными штанами, но до боли в сердцах счастливые. И это было самое главное, поэтому я всё-таки заплакал, как только лёг рядом с Джерардом, и уткнулся ему куда-то в подмышку, а он тут же обнял меня за плечи. Слишком много слёз на сегодня, вам так не кажется? — Кому ты продал душу за умение так потрясающе отсасывать? — проговорил Джерард, как только его дыхание выровнялось. — Заткнись, — рассмеялся я и, подняв голову, легонько щёлкнул его по носу. — Это всего лишь опыт. — Думаю, не стоит говорить, что это было лучшее извинение в моей жизни, — довольно улыбнувшись, он прикрыл глаза. — Может, «провинишься» ещё раз? — Если я провинюсь ещё раз, то поверь, на одном минете дело не закончится, — многообещающе заявил я, заставив Джерарда удивлённо на меня уставиться. — Ну что? У меня есть опыт снизу, а твой член слишком хорош, чтобы бывать только во рту. — Ты какой-то слишком опытный для своих лет, — усмехнулся он. — Ещё скажи, что тебе это не нравится. — Не скажу. Я положил ладонь поперёк его груди и закинул ногу ему на колено. Он же переместил руку с моего плеча на шею, мягко массируя её, заставляя меня чуть ли не мурлыкать от удовольствия. Мы оба пережили нереальнейшее дерьмо, оба потеряли веру в лучшее и лишились желания жить. И теперь, обретя такое внезапное, но такое необходимое прежде чувство, ухватились за него обеими руками, боясь отпустить. Даже если мы не самые правильные, возможно, даже несколько бракованные люди, наверное, мы всё-таки заслужили счастье, которое сумели найти друг в друге. Главное — не потерять.