Твой удивительный мир

— Как же я не люблю фасоль, — простонал Джерард, ковыряясь пластиковой вилкой в жестяной банке и страдальчески вздыхая. Мы сидели на полу в небольшом кругу и дружно ели, иногда переговариваясь. С утра мы собрались в комнате, оборудованной под склад, где Кэнди раздала нам по одной на двоих жестяной банке с фасолью, поделившись своей с Кевином, так что Майки и Берт были вынуждены так же делить одну банку, брезгливо друг на друга поглядывая. — Новостей особо нет, — сообщил Кевин, выхватывая банку из рук сестры и загребая сразу три горсти вилкой. — Рано утром я выходил в город, там вчера какая-то бойня была, в центре всё разрушено, — он окинул нас быстрым взволнованным взглядом. — Стрёмное зрелище. — Твою мать, ты жрёшь слишком много! — возмутился Майки, глядя на то как Берт со скоростью света пихает вилку за вилкой себе в рот. — Отвали, — бросил тот, продолжая набивать щёки фасолью. — Эй! — возмутилась Кэнди, повернувшись к парням. — Мы же договорились, что все должны питаться поровну, как мне ещё это объяснить? — Можешь попробовать поцеловать меня, и, может быть, знания передадутся через слюну, — улыбнувшись, Берт отстранился от еды и довольным взглядом уставился на девушку. — Боюсь, тебе придётся узнать, что такое поцелуй смерти, — хмыкнула она и, съев ещё две вилки, встала, отряхивая колени. — Я собираюсь сходить до минимаркета и помыться, кто со мной? Я тут же вскочил следом за ней, вызвавшись сопроводить и заодно смыть с себя пыль и въевшийся в кожу запах пота, поскольку сам потом вряд ли нашёл бы нужное мне здание. Джерард проводил нас несколько ревнивым взглядом (или, быть может, мне показалось), поэтому перед тем как уйти, я послал ему воздушный поцелуй, из-за чего Берт демонстративно закатил глаза, а мой возлюбленный смущённо заулыбался, опустив взгляд. Кэнди, как и обещала, отдала мне одну из трёх клизм. Прошу прощения за подробности, но ради этого я и шёл с ней до минимаркета в гробовой тишине. Я одновременно узнавал и не узнавал эту девушку, поглядывая на неё искоса и чувствуя себя полным придурком, не умеющим общаться с людьми. Когда мы дошли до магазина, Кэнди забралась в разбитое окно первого этажа, а я последовал за ней, очень неловко перебираясь через подоконник и чуть не отбив свою и так больную ногу. К слову, сегодня я уже не хромал, хотя лодыжка всё ещё отдавала ноющей болью. Как и говорила ранее Кэнди, ни ванн, ни душевых кабин в туалетах не было, поэтому пришлось довольствоваться небольшой раковиной. В итоге я забрызгал водой весь кафельный пол, но успокоил себя тем, что здесь сейчас никого нет и никому за мной убираться не придётся. Проделав все запланированные процедуры — необходимые как для соблюдения гигиены, так и для планов на сегодняшний вечер, я покинул туалет и уже в коридоре встретился с Кэнди. Там мы наконец разговорились об ужасной атмосфере, накрывшей это здание, что уже было довольно неплохо, потому что я думал, что мы так и будем молчать. — Извини за вопрос, — произнесла девушка, когда мы вылезли из окна обратно, — но какая была Кэнди в твоём мире? — Она ненавидела себя и истязала своё тело, — я смерил её несколько удивлённым взглядом, — хотя я говорил, что ей это не нужно, но она не слушала. Я даже не знал, что у неё настолько всё запущено. — Она правда так сильно пыталась похудеть? — голос Кэнди звучал недоверчиво. — Да, и это не должно было закончиться так, я... Мне так жаль, — я остановился, и Кэнди замерла, резко обернувшись ко мне. Её глаза были точь-в-точь как у девушки из моей лечебницы, но в них было столько... Рвения к жизни, что ли? — Не думаю, что ты виноват, — сказала она и поправила мой капюшон. — Забавно, она сказала бы то же самое. Мы не были особо близки, всего лишь товарищи по несчастью, но мне ужасно жаль её. Она была хорошей девушкой, доброй. А ещё замечательной подругой, — я грустно улыбнулся. — Мы с тобой мало знакомы, но мне кажется, что ты на неё очень похожа. — Странно, не так ли? — усмехнулась Кэнди. — Знаешь, я не такая слабая. — А она и не была слабой, — я вскинул брови. — Наоборот, она была настолько сильной, что не рассчитала своих сил, решив, что в этот раз тоже справится со всем дерьмом, свалившимся на неё. — По-моему, ты её очень уважал, — улыбнувшись, девушка отвернулась от меня и продолжила путь. — Да, и в этом вы тоже похожи, — кивнул я, следуя за ней. Пока мы возвращались к бункеру, она спрашивала у меня про Джерарда, про наши с ним отношения, больше всего удивляясь тому, как судьба вообще свела нас вместе. А я и сам, если честно, не знал, частенько задаваясь таким же вопросом. Но я был благодарен этой странной судьбе, потому что самый лучший в мире парень заставлял меня идти дальше и не сдаваться одним своим существованием, каждый день доказывая, что я выжил тогда не зря.

* * *

После ужина, состоящего из тушёнки, а для нас с Джерардом — снова из фасоли, мы разошлись по своим комнатам. Мне пришлось сказать Кэнди, что я вегетарианец и не могу есть мясные консервы, но я так сильно не хотел заставлять Джерарда есть нелюбимую им фасоль, что чуть было не промолчал, рискуя оставить желудок пустым. Джерард, однако, был совсем не против, заявив, что я для него важнее мясной пищи. Сразу же после этого мы вернулись в комнату, я закрыл дверь на большую железную щеколду и ещё несколько секунд стоял спиной к Джерарду, уже развалившемуся на кровати с телефоном в руках. Я тяжело и взволнованно дышал, а потом резко скинул с себя куртку и, отбросив её в сторону, повернулся к парню, который всё это время с интересом разглядывал меня. — Что с тобой? — спросил он, приподняв одну бровь. Моя грудь вздымалась, брови были нахмурены, словно я готовился к величайшей битве. Я не ответил, а молча стиснул зубы и кулаки и, быстро подойдя к кровати, уселся рядом с Джерардом. Он тут же отбросил мобильник в сторону, выпрямился и сел, внимательно глядя на меня. — Что такое, Фрэнки? — он погладил мою щёку, а я не придумал ничего лучше: поймал губами его большой палец и, пройдясь языком по подушечке принялся мягко его посасывать, чувствуя солоноватый вкус кожи. Джерард начал дышать гораздо глубже, глядя на меня моментально помутневшим взглядом, а потом внезапно приблизился и, вытащив палец у меня изо рта, прильнул к моим губам, кладя руку мне на колено. Он поглаживал моё бедро, приближаясь к паху, а я нетерпеливо ёрзал на месте, зарывшись пальцами в его волосы и притянув к себе, целуя так страстно и глубоко, как уже давно не целовал. У нас довольно долго не было секса, я же и вовсе помнил тело Джерарда лишь по обрывкам воспоминаний, так что, почувствовав, как его губы плавно переходят к моей шее, а язык мягко скользит по коже к ключицам, я не сдержал тихого стона. Я вцепился в его плечи, а в следующую секунду оказался придавлен тёплым телом Джерарда: он повалил меня на кровать, продолжив выцеловывать мои губы, блуждая руками по моему телу и всё пытаясь сорвать с меня свитер. — Так у тебя ничего не выйдет, — рассмеялся я и сам стянул мешающий элемент одежды через голову, под которым оказалась хлопковая футболка — всю эту одежду мне одолжил Кевин. Джерард заглянул мне в глаза и едва заметно улыбнулся. Он отогнул вверх футболку, пробежался кончиками пальцев по поверхности кожи и остановился на уровне груди. Слегка надавив на сосок, он наклонился, коснулся его языком, а после губами, мягко втягивая в рот и заставляя меня вдыхать носом воздух чуть сильнее, чем секундой ранее. — Я готовился для тебя сегодня, — признался я, оторвав голову от подушки и взглянув на Джерарда из-под полуприкрытых век. — Я тоже и не только сегодня, — хмыкнул он, приподняв голову и встретившись со мной глазами. — Побудь сверху, у меня до сих пор болит нога, а ещё я очень устал, — взмолился я, жалобно глядя на Уэя, для которого явно не имело особого значения, кто сегодня будет сверху, он всего лишь разыгрывал спектакль. — Бедняжка, — фыркнул Джерард, — может, попросишь меня хорошенько? — Да, конечно, — недовольно бросил я и, протянув руку к его паху, сжал твердеющий бугорок, не прерывая зрительного контакта, и с лёгкой ухмылкой закусил нижнюю губу, прекрасно зная, что у него моментально встаёт, когда я так делаю. В этот раз мне совсем не хотелось тратить много времени на прелюдии и возбуждающие игры, я и без того был заведён до предела. — Чертёнок, — выдохнул Джерард и снова приник к моим губам, одновременно стягивая с себя, а после и с меня джинсы с нижним бельём, сильнее раздвигая мои ноги и устраиваясь между них. Подняв свой рюкзак с пола, он достал оттуда небольшой тюбик и, выдавив немного смазки на указательный палец, поднёс его ко мне, поглаживая и слегка надавливая, входя и позволяя постепенно привыкнуть. Я не сдержал стона, когда спустя какое-то время во мне оказался уже второй его палец, задевающий комок нервов и заставляющий меня прогибаться в пояснице. Отстранившись, Джерард стянул с себя свитер, надетый на голое тело, и футболку с меня, после чего принялся покрывать мой торс беспорядочными поцелуями, оставляя на коже багровеющие пятна засосов, и параллельно продолжил растягивать меня. Не помня себя, я двигал бёдрами ему навстречу, скользил руками по своему же телу, шептал его имя, а потом он резко выпрямился, поднёс пальцы, которыми только что ласкал меня, к своему рту и по одному облизал их, безо всякого стеснения глядя в моё покрасневшее лицо. — Отвратительный, — бросил я, поглаживая ступнями его бёдра. — Ещё скажи, что тебе это не понравилось, — хмыкнул Джерард, и я покраснел ещё сильнее. Тогда он резко наклонился ко мне и прижался к моим губам своими, толкаясь языком в рот, параллельно выдавливая смазку на ладонь и распределяя её по всей своей длине. Он ужасно пошло облизывал мои губы, исследовал мой рот, ласкал языком мой язык, а я вцепился пальцами в мягкие ягодицы и едва ли не скулил от желания. Отстранившись, Джерард обхватил рукой свой член и, проведя по нему пару раз, медленно и плавно вошёл в меня, давая мне привыкнуть к ощущениям. — Тебе комфортно? — спросил он, видимо, заметив мои слегка нахмуренные брови. — Да, конечно, — успокоил его я и мягко провёл рукой по убивающему своей красотой лицу. — Тогда ты готов? — он всё ещё смотрел на меня несколько встревоженно, поэтому я зажмурился и быстро кивнул, и так сгорая от нетерпения. Джерард начал плавно толкаться в меня, медленно набирая скорость, а я водил руками по его лицу, шее, гладил грудь, покрытую редкими волосками, и мягкий живот, который казался мне самым уютным местом на его теле. Часто дыша, он начал двигаться быстрее, закинув мою ногу себе на плечо, оказавшись во мне под каким-то невероятным углом, запускающим стаю мурашек, бегущих по коже, и сводящим конечности в лёгких судорогах. — Джи, — прошептал я, подаваясь бёдрами вперёд, в ответ на что он протяжно простонал. — Ты не называл меня так прежде, — он пару раз резко толкнулся в меня, после чего опять вернулся к плавным движениям, заставляя меня скулить и скрести ногтями по простыне. — А теперь называю, и что? — я с вызовом уставился Джерарду в глаза, и он едва сдержал смешок. — Ничего, — опустив одну руку вниз, он коснулся моего напряжённого члена, оглаживая большим пальцем головку, после чего скинул мою ногу с плеча, наклонился ко мне, слегка меняя позицию и заставляя сильнее согнуть ноги в коленях, — ты иногда такой дурной, что это с ума сводит. — У тебя такие странные фетиши. — У тебя не лучше, ты влюбился в парня из параллельной вселенной. — Кто бы говорил, — сквозь стон усмехнулся я, прогибаясь в спине, насколько мне позволяла тяжесть веса Джерарда, теперь прижимающегося ко мне, и, проведя руками по его позвоночнику, сжал его ягодицы. — Фрэнки, ты такой прекрасный, — прошептал он, наклонившись к моему лицу и прижавшись лбом к моему лбу. — Самый красивый, самый чувствительный, — он приник губами к моей шее, двигая бёдрами уже куда быстрее, чем секунду назад и заставляя меня приглушённо стонать, закусив собственные пальцы, — и ты мой. До сих пор не могу поверить. Он говорил какие-то нереальные вещи, в которые я пока что не готов был поверить, но одна короткая фраза — «ты мой» — и я оказался сражён наповал. — Я так сильно люблю тебя, — всхлипнув, я обхватил обеими руками его спину и сильнее прижал к себе. И это была чистейшая правда — я так сильно любил его, что сердце грозилось разорваться на кусочки, а в груди саднило. Возможно, это какая-то нездоровая херня, но, кажется, ради этой нездоровой херни я и проделал огромный путь длиной в двадцать два года, именно из-за этого не умер тогда, наглотавшись таблеток. Подумать только, на моём месте мог быть другой Фрэнк — Фрэнк, у которого получилось. Что ж, теперь, извиваясь под горячим телом, вдыхая его неповторимый аромат и скользя руками по мокрой от пота коже, я уверен, что всё, что получилось у другого Фрэнка — это просрать сокровище с земляничными волосами, ставшее для меня последним и единственным чудом света. Я провёл рукой по волосам Джерарда, убирая их с лица, продолжая смотреть ему прямо в глаза и приоткрыв рот, потому что воздуха не хватало катастрофически. Он так же тяжело дышал, мы оба находились на грани, буквально вцепившись друг в друга и сойдясь в одном ритме. Наконец я почувствовал тёплые волны внизу живота, а после с громкими стонами излился, неосознанно сжавшись вокруг Джерарда, так что его оргазм тоже наступил довольно скоро. Он вышел из меня и, несколько раз пройдясь пальцами по своему члену, кончил мне на живот, упираясь второй рукой о матрас справа от моей головы. Сделав глубокий выдох, он упал на кровать рядом со мной, и мы некоторое время молча смотрели в потолок, восстанавливая дыхание. После этого он присел и, вытянув из-под наших задниц одеяло, укрыл нас обоих. — Иди-ка сюда, — обхватив за плечи, Джерард притянул меня к себе, и я устроил голову у него на груди, прижавшись ухом к тёплой коже и слушая его сердцебиение. — Даже если тысячи звёзд взорвутся, даже если в мире наступит тьма, — взяв его за руку, я переплёл наши пальцы и прикрыл веки, — я не замечу, пока моё солнце не перестанет сиять. — Чёртов поэт, — тихо рассмеялся Джерард и погладил меня по волосам свободной рукой. — Я и правда написал кучу стихов о тебе, — улыбнувшись, я потёрся подбородком и щекой о его грудь, — хотя думал, что навсегда забросил поэзию. Меня жутко клонило в сон, поэтому я прикрыл глаза, понимая, что не найду в себе сил вытереться и напялить на себя одежду, тем более в объятиях Джерарда было тепло и уютно, а после крышесносного оргазма и вовсе жарко до невозможности. Я уже начал засыпать, когда Джерард запел вдруг вполголоса «I Want to Hold Your Hand» битлов, которая была на кассете, украденной мной из психбольницы. Стоит ли говорить что мои глаза тут же оказались на мокром месте, как только я услышал слова, которые так ласково напевал любимый мною голос, в то время как длинные пальцы зарылись в мои волосы, мягко поглаживая их? Мне бы хотелось верить, что он поёт обо мне. — And when I touch you I feel happy inside. It's such a feeling that my love I can't hide... В тот момент, клянусь, я понял, что ещё никогда в жизни не был так сильно влюблён. И, кажется, ещё никогда не был так счастлив.