Твой удивительный мир

Во время нашего пребывания в бункере мне периодически было плохо: случалась тревожность, а ещё что-то вроде панических атак, но менее значительное. В такие моменты я старался скрыться ото всех, накрываясь с головой одеялом, иногда рыдая, а иногда молча ожидая, когда же это закончится. Однажды Джерард заметил моё состояние и попытался успокоить, обнимая через одеяло, поднимая и прижимая к себе. Он усадил меня на колени и долго гладил по волосам, что-то тихо приговаривая, но я всё равно его не слышал — щупальца, обвившие мой мозг и проникнувшие в душу, глушили все звуки из реального мира. Мне ничего не помогало, и тогда Майки предположил, что, возможно, мне всё-таки нужны лекарства, которые я принимал только лишь в пределах больницы. Я тут же опроверг эту мысль, но Джерард заявил, что сам пойдёт искать необходимые антидепрессанты. Он не был до конца уверен, что именно мне нужно, но сказал, что это будет хотя бы временным спасением. Однако факт оставался фактом: мне нужна была помощь. Объятия Джерарда, как бы сильно я его ни любил, не смогли бы спасти меня от тревожности, растущей в геометрической прогрессии. — Я пойду с тобой, — заявил я, когда он, застегнув пальто, растрепал свои волосы. — Ну уж нет, — тут же возразил Джерард. — Я собираюсь грабить аптеку, лучше мне делать это одному. — Ну пожалуйста, — я жалобно взглянул на него, но он лишь отрицательно мотнул головой. — Нет. Я быстро сбегаю и вернусь, ты даже не заметишь. Я тяжело вздохнул. Он был непреклонен, отговаривать его сейчас было бесполезно, а увязываться за ним хвостом не хотелось — я всё-таки уважал его решения, хоть и ужасно переживал, но навязываться хотел меньше всего, тем более Джерард и так выглядел несколько мрачно. Я провожал его долгим взглядом, вперившись глазами в спину, больше всего желая догнать и, обхватив его лицо обеими руками, потянуть чуть вниз, до уровня своего роста, чтобы потом прильнуть к таким манящим губам. Но я этого не сделал, а он даже не обернулся, и тогда я непроизвольно всхлипнул, после чего Джерард всё же обратил на меня внимание, и непробиваемая серьёзность на его лице сменилась нежным сочувствием. Покачав головой, он вернулся к кровати и, присев на край матраса, едва ощутимо коснулся губами моей щеки. — Ну же, перекати-поле, — он чмокнул меня в нос, — улыбнись. Я приду, принесу тебе лекарства, а потом буду очень долго обнимать, не отвертишься. — Я и не собирался от... Отверчиваться, — утерев нос тыльной стороной ладони, я взглянул ему в глаза. — Извини, я в последнее время сам не свой. — Эй, — подцепив пальцами мой подбородок, Джерард очень внимательно посмотрел на меня, — всё будет хорошо, ты мне веришь? Я утвердительно кивнул, и он быстро чмокнул меня в губы, отстранился, встал с кровати, после чего всё же вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Мне же оставалось лишь ждать его, но в груди саднило от неприятных переживаний, поэтому я пошёл к Майки и Берту, надеясь, что разговоры с ними смогут отвлечь от плохих мыслей. Войдя в комнату парней, я объяснил им ситуацию, едва сдерживая мерзкие слёзы и первым делом спросил, как поживает Тринити: Майки оставил её у их с Джерардом мамы, уехавшей в небольшой домик в глубине глухого леса, где до них пока что не могли добраться выстрелы. И Майки, и Джерард периодически созванивались с матерью, уверяющей, что собака в полном порядке и не голодает. — Мне стыдно, что я её бросил, — признался Майки, когда я устроился на тюфяке рядом с ним, — но там она в большей безопасности. Тащить её в этот бункер было бы верхом эгоизма. — Но ты притащил сюда Джерарда, — хмыкнул Берт, развалившийся на небольшой кровати напротив нас с кубиком Рубика в руках, —разве это не верх эгоизма? — Вообще-то, — Майки сдавленно кашлянул, мельком взглянув на меня, — Джерард взрослый самостоятельный человек и сам принял решение пойти с нами. — О чём вы? — нахмурив брови, я переводил взгляд с одного на другого, ни черта не понимая и ожидая от парней объяснений. — Вот только не надо начинать, — резко произнёс Майки, как только Берт открыл рот. — Ой, да что тут рассказывать, — тот отмахнулся. — Джерард хотел остаться в твоём мире, Фрэнк, думаю, это и так очевидно. — Нет, — я удивлённо вскинул брови. — Окей! — Майки вскинул ладони вверх, словно признавая своё поражение, и повернулся ко мне. — Он правда хотел остаться с тобой, как только попал туда, но наша с Бертом пропажа спутала его планы, так что он вынужден был искать нас. Не для того, чтобы с помощью инверта вернуться назад, а чтобы убедиться, что мы в порядке и попрощаться. — Но он никогда не говорил мне ничего такого, — я недоверчиво смотрел на Уэя-младшего, в то время как Берт следил за нами с таким лицом, будто перед ним развернулся необычайно интересный спектакль, — а ещё он намекал, что вряд ли задержится там... — Наверное, не хотел навязываться или проверял, что ты к нему чувствуешь. — О, это вполне в его стиле, — усмехнулся Берт, подбросив кубик Рубика, который, сделав двойное сальто в воздухе, упал, стукнув парня по носу и заставив тихо ойкнуть. — В любом случае, — продолжил Майки, смерив Берта взглядом, полным осуждающего недоумения, — Джерард хотел остаться с тобой, хоть, может, и не показывал это. Возможно, он хотел, чтобы ты начал его переубеждать и просить остаться, чёрт его знает. Я узнал о его чувствах к тебе практически сразу, хотя сначала он всё отрицал. Потом рассказал об этом предсказании, в которое верил, как не знаю во что. Ты же понимаешь, насколько это глупо? Берт прыснул, а я промолчал, едва заметно кивнув, потому что, если честно, верил в это предсказание. Или хотел верить. Майки продолжил: — Я был против ваших отношений, хотя прекрасно знаю, что мой брат вряд ли смог бы влюбиться в девушку. Нет, мне нисколько не претит однополая связь, но я переживал за его жизнь, ты же знаешь историю с Беном? — он вопросительно взглянул на меня, и я снова кивнул. — Я просто не хотел, чтобы на этот раз на месте Бена оказался Джерард. — И... Что ты хочешь всем этим сказать? — я выгнул бровь, чувствуя себя... Даже не знаю, подавленно? — Только то, что вам двоим не место в этом мире, и мне жаль, что я сразу это не понял и не позволил Джерарду остаться с тобой, — он быстро моргнул и опустил глаза. — Я не очень честно поступил, потому что сказал ему, что бросить меня среди войны — это предательство. Но я просто не думал, что Джи пойдёт за тобой, однако он оказался настроен более решительно, чем я предполагал. Фрэнк, — я слегка вздрогнул, и Майки снова посмотрел на меня серьёзным взглядом, — признаюсь, я не до конца верил в ваши отношения и во всю эту судьбу, предсказания... Но мой брат впервые за долгое время выглядит таким счастливым. Он правда любит тебя, в этом я точно уверен. — Да он сейчас заплачет, — ухмыльнулся Берт, после чего в него полетела подушка, вынуждая заткнуться. — Я много думал об этом, просто не хотел говорить сейчас и только тебе. Но из-за некоторых, — Майки смерил улыбающегося Берта раздражённым взглядом, — пришлось. Чуть позже я поговорю с Джерардом, поэтому ничего не рассказывай ему. Мне тяжело принимать такое решение, но я хочу дать ему знать, что я не против того, чтобы он ушёл с тобой. Лучше он будет счастлив где-то вдалеке от меня, чем несчастен поблизости, — Майки слабо улыбнулся и глубоко вздохнул, быстро заморгав. — Он и меня звал в твой мир, и Берта, но мы слишком привязаны к этой жизни, а он после смерти Бена всегда был в этаком свободном полёте. — Я не думаю, что он захочет покинуть эту вселенную без тебя, — тихо промолвил я, будучи потрясённым услышанной информацией. — Нет, захочет, — тут же возразил Майки. — Он очень сильно верит в вас и очень сильно привязан к тебе. Да, ему, наверное, тоже будет тяжело прощаться со мной, но, поверь, ни во мне, ни в Берте, ни в ком-либо другом нет чего-то такого, что он видит в тебе. — Мне жаль, что я забираю его, — проговорил я, опустив глаза. — Нихрена подобного, — Майки усмехнулся, но усмешка вышла довольно грустной. — Джерард никогда бы не позволил кому-то себя «забрать». Понимаешь, в чём фишка? У него при общении с людьми есть две грани — он либо поверхностно доброжелателен, но отвергает любые попытки сближения, либо отдаётся целиком и полностью, раскрывая для тебя все свои плюсы и минусы, а потом следит за твоей реакцией и решает: правильно ли он сделал, что подпустил тебя так близко? Я молчал, а в моей голове крутилась сцена, где Джерард рыдал на диване после похода в гей-клуб, пряча от меня свои слёзы, а я убеждал его, что плакать — это нормально, и пел ему битлов, обнимая и держа за руку. Этот мир довольно странный, быть может, Джерарду всю жизнь не хватало подобной поддержки? Хотелось хорошенько поразмыслить, но мне было бы довольно неловко продолжать обсуждать с Майки мои отношения с его родным братом, поэтому я плавно перевёл тему, и больше ни о чём серьёзном мы не говорили. Мне было достаточно того, что я уже услышал. Спустя примерно час я вернулся в нашу с Джерардом комнату, а его всё не было. Мне не хотелось переживать попусту и строить предположения, которые способны лишь убить нервные клетки и не более того. Но что я мог поделать? Идиотские мысли так и лезли в голову, а я не способен был их контролировать, поэтому свернулся в калачик на кровати и попытался уснуть. Во сне, как известно время идёт быстрее, поэтому я поскорее сомкнул глаза и постарался раствориться в собственных ощущениях, но, как и ожидалось, у меня ничего не вышло. Тогда я встал и, накинув куртку, вышел из комнаты, надеясь, что на просторах коридора внезапно столкнусь с Джерардом. Нет, не столкнулся, даже когда добрался до крышки люка и не без труда поднял её, выбираясь наружу. Снег, хлопьями опускающийся с неба, устилал землю и летел прямо в лицо. Задвинув крышку люка на место, я выпрямился и поёжился. Щурясь, посмотрел вдаль, сквозь снежную пелену и туман, надеясь разглядеть знакомый силуэт, но ни черта не увидел. Неподалёку раздались выстрелы — громкие, частые. Смертельные. Я испуганно уставился вперёд, а в моей голове тут же возник образ Джерарда, оказавшегося среди этих оглушительных звуков, дрожащего от страха и не имеющего ни малейших сил сдвинуться с места и броситься наутёк. Закусив нижнюю губу, я двинулся вперёд, понятия не имея, куда иду, но точно зная, что должен если не помочь, то хотя бы быть рядом, если что-то случилось. Боже, я так сильно не хотел думать о том, что худшее, возможно, уже произошло, но эти мысли были сильнее меня. Желудок свело от страха и волнения, конечности подрагивали, но я продолжал идти по парку, огибая деревья и кусты, пока не оказался на людной когда-то улице, ставшей теперь лишь обломками былых воспоминаний. Выстрелы становились громче с каждым шагом: на самом-то деле это сложно было определить, но я ощущал каким-то шестым чувством, как и то, что Джерард всё ещё жив. Он не мог умереть, понимаете? Это всего лишь мои глупые мысли, они совсем не должны соответствовать действительности. Пока я шёл, выстрелы утихали, словно уходя от меня в другую сторону. Я же продолжал идти до тех пор, пока среди руин некогда жилого здания не увидел человека в тёмно-сером пыльном пальто, лежащего ко мне спиной и свернувшегося в позу эмбриона. Он не шевелился. Вокруг головы было ярко-алое пятно, не так много людей имеют такой цвет волос, верно? Сорвавшись с места, я бросился к нему, задыхаясь на ходу и чувствуя, что ещё чуть-чуть — и сердце выскочит из груди. Подбежав к телу совсем близко, я упал на колени, сильно втягивая носом воздух. Упал быстрее, чем успел понять, что ярко-алым были не волосы, а кровь, сочащаяся из головы. Волосы же оказались светлыми. Это был не Джерард. Несколько секунд я слепо смотрел на убитого человека, лежащего передо мной и глядящего в пустоту остекленевшими глазами, после чего громко всхлипнул и, с трудом поднявшись, на шатающихся ногах продолжил идти по пустой улице, заваленной бетонными обломками, местами врезающейся в глаза рваными клочьями огня. Обхватив себя руками за бока, я громко всхлипывал, путающимися ногами переступая по холодной земле. Стоило, наверное, вернуться в бункер, пока меня не хватились и не начали переживать, но я просто не мог. Я не мог спокойно сидеть в тепле, пока Джерард пропадал где-то среди развалин. Наверное, я бы продолжил блуждать так, если бы кто-то, бесшумно нагнавший меня сзади, не накрыл моё лицо влажной тряпкой, пропитанной какой-то дрянью. Я бы с радостью сказал, чем эта дрянь пахла, вот только обмяк в следующую же секунду и лишился сознания.

* * *

Разлепить глаза стоило мне очень многого, в итоге я сделал это с большим трудом. Я очнулся в незнакомом мне помещении, напоминающем наш бункер, но выглядящем более благоустроенно. Сев, я повернул голову и практически услышал, с каким скрежетом отозвались затёкшие мышцы шеи. Поначалу я подумал, что всё ещё сплю, либо это такой своеобразный сонный паралич: примерно в двух метрах от меня за небольшим столом сидел Джерард, укутанный в тёплый вязаный шарф и пьющий парящий напиток из металлического термоса. Напротив него же сидел... Ещё один Джерард, только выглядящий значительно старше: его волосы мягкими каштановыми волнами лежали на плечах, изредка поблёскивая проседью, а лицо, практически не отличающееся от лица моего Джерарда, покрывала заметная щетина. Две пары совершенно одинаковых глаз были направлены в мою сторону, и тогда я, осознав, что сошёл с ума, рухнул обратно на подушку. Поморгав пару раз, я снова уставился на двух, чёрт возьми, Джерардов — они никуда не исчезли. — Знаю, у тебя есть парочка вопросов, — хмыкнул Джерард — тот, что постарше. Его голос был совершенно такой же, как у второго Джерарда, смотрящего на меня несколько растерянно. Словно это правда был тот же человек, только повзрослевший. Я хотел было задать предполагаемую парочку (а на деле гораздо больше) вопросов, но только я открыл рот, как за моей спиной раздался ужасно знакомый, слегка насмешливый голос: — Джи, позволь я сам ему всё объясню. Нахмурившись, я резко обернулся, и тут же мои глаза чуть было не вылезли из орбит. За моей спиной стояло буквально моё отражение, выглядещее старше и солиднее, но всё же это был я. — Привет, Фрэнк, — подмигнул мне мой двойник и, растрепав отросшие волосы, сел рядом, внимательно вглядываясь в моё перепуганное лицо. — С чего начнём?