Особенности турианской флористики

      Утро выкатилось дребезжащим по тропинке жестяным ведром. Стрекот пролетевшего почти над головой аэрокара пробудил заспавшихся любовников.       Кассандра подскочила, потерла глаза и стала лихорадочно искать в траве свои вещи. Натянула нижнее белье, юбку, футболку, нашла туфли. Лодрик неспеша натянул штаны, обулся. Поднял и встряхнул пиджак. Тот представлял из себя тряпку, вывалянную в земле и набитую остяками и репьями. Турианец даже не попытался привести его в порядок.       — Не жалко. Надо выбросить. Потом куплю новый, — объяснил, ненамеренно напомнив Кассандре о своем статусе. Такие как он не заботятся о вещах. Не берегут и не ухаживают за ними. А если испортится или сломается — просто выкидывают. Часто такое поведение касается не только вещей, но и отношений.       Вот только Лодрик ей ничего не обещал. Они превосходно провели время вместе, как и договаривались. И ни о чем с ним большем нельзя было даже думать. Но Кассандра думала.       Отель оказался всего в двухстах метрах от их места ночевки. Они фактически занимались сексом в поле, прилегающем к парковой зоне. Фасад здания скрывала стена высоких раскидистых деревьев, в темноте принятой за лесополосу. Плотная декоративная живая ограда прикрывала огни здания и освещение примыкающей территории.       Кассандра старалась не думать о том, что могли вообразить себе постояльцы отеля, выйдя среди ночи на балкончик или приоткрыв окно, чтобы впустить свежий воздух в комнату. Она-то считала, что они далеко в глухом поле, и даже не пыталась себя сдерживать.       В номера пробирались по очереди. Ее застало врасплох приветствие администраторши, дежурившей на посту. Спрятав глаза, она прошмыгнула к своей комнате, молясь, чтобы не встретить Лирму. Начальница вставала рано и могла заметить ее отлучку. Не хватало еще за это объясняться.       Принимая душ, Касандра думала о кульбитах судьбы. Она хотела приключений и секса? Она их получила. И эта история надолго останется ярким пятном в ее серой и скучной жизни, вызывая приятные воспоминая. А еще она никак не могла перестать думать о Лодрике. Она не помнила, что ей снилось, но кольцо его рук, обвивающих ее тело, казалась самым уютным из всего того, что случалось с ней за последние пять лет.       За завтраком ее турианец был немного угрюм. Завтракал он в обществе своих сородичей, уткнувшись взглядом в тарелку. Кассандра уже знала, что он прилетел одним из первых, накануне прибытия основной делегации с Палавена.       Шестеро серьезных дядек, закованных в броню делового этикета и накрахмаленных костюмов, церемонно «вкушали пищу», сдержано обсуждая детали встречи. Пытались втянуть и Лодрика. Но тот натурально так взрыкивал, агрессивно демонстрируя свое отношение к происходящему. Подтверждая свои слова сказанные накануне.       Чуть позже, уже на официальной церемонии открытия мероприятия, Лодрик все же старался неукоснительно следовать протоколу, подражая своим собратьям. Однако сама непринужденная атмосфера конференции располагала к более мягкому и доверительному общению, а легкий доступ к алкогольным напиткам быстро обнаружил приветливые и доброжелательные лица гостей, прибывших на конференцию.       Сам процесс превращения Кассандра не увидела — Лирма таскала ее повсюду за собой. В сопровождении Арники, молодой местной специалистки, они успели слетать на поле, собрать образцы, изучить клетчатку и крахмальные зерна с увеличением и при помощи карманной лаборатории.       По возвращении их пригласили на короткий, но содержательный доклад о достижениях в сельском хозяйстве трудолюбивых азарийских фермерш. Основная часть презентации проходила во дворе отеля, у фонтана, в окружении корзин, ящиков и столов, украшенных яркими композициями. На них были представлены образцы продукции — плоды, семена, собранные материалы. Чуть поодаль стояли накрытые столы, ломившиеся от закусок, приготовленных из этих же ингредиентов.       Для турианцев стоял отдельный стол, и еда вся была привозная. Их интересовали не семена, а землеобрабатывающая техника.       Чтобы гости не устали, на время презентации вынесли стулья, соорудив партер под легким тканевым навесом.       Кассандра была вынуждена сесть рядом с Лирмой. Но она все время поглядывала в сторону турианской делегации. Лодрик смиренно терпел придирки двух турианцев, подозрительно похожих на него — вероятно, братьев.       Но всему есть предел. Огрызнувшись на особо язвительное замечание одного из них, он развернулся и решительно направился в сторону стульев. Приближалось время доклада, и организаторы просили гостей занять места.       Лодрик пробрался к ней по узкому междурядью и уселся рядом. Целенаправленно выбрав это место, потому что свободных стульев вокруг была целая куча. Лирма мазнула по нему глазами и не найдя интересным перевела взгляд на импровизированную сцену. Никак не прокомментировала его поступок. Вот и хорошо.       К удивлению Кассандры, Лодрик незаметно переплел свои пальцы с ее, заставив посмотреть на себя. Жест был простой, почти невинный — но нес в себе куда больше, чем просто физическое прикосновение. Это было заявление. Тихое, но веское: он не считал их связь чем-то случайным.       С момента расставания рано утром им так и не удалось перекинуться ни единым словом. Кассандра упрямо давила едкого червячка, усиленно грызущего жалкие ошметки ее самооценки. Он с привычным рвением придумывал для нее прозвища пообиднее. Сегодня она была награждена званием: девочки на одну ночь, одноразовой куклы, дурочки, ведущей беспорядочную половую жизнь и готовой переспать с любым, кто предложит. Наперекор этим мыслям она буквально пожирала Лодрика глазами, надеясь найти в нем хоть намек на то, что все было не просто так. Что она для него — не просто способ снять напряжение.       И как же приятно было понять: мерзкий внутренний голос ошибался. Она ловила его взгляды, направленные в ее сторону. И в этих взглядах было все. Подтверждение. Признание. Тепло.       Нет, это было не просто приятно. Это поднимало в ней волну жара. Может, от смущения — вдруг Лирма догадается? А может, от переполнявших эмоций, от счастья, что отражалось на щеках румяным пунцом.       Когда Лодрик придвинулся ближе, настолько, что их бедра соприкоснулись, и в тот момент когда его пальцы коснулись ее руки, — все остальное отошло на второй план. Звук стал глухим, будто уши забили ватой. Переводчик сбои́л, превращая доклад в бессмысленную кашу. Усердия докладчицы разбивались о неприступную стену ее невнимания.       Кассандра так мечтала попасть на это мероприятие, впитывать каждое слово, проникаться знаниями и уважением к азари, которых сама не так давно восхваляла чуть ли не до небес. Но сейчас все это вдруг стало неважным. Центр ее мира теперь сидел слева, притворяясь, будто слушает, но не прекращая ласково гладить и перебирать ее пальцы.       Она изо всех сил старалась сохранить серьезное выражение лица. Лирма, сидящая по другую сторону, вряд ли оценила бы такое легкомыслие. Все же они прибыли сюда по работе, а не ради любовных приключений.       Но игнорировать собственные чувства Кассандре никогда не удавалось — особенно такие сильные. Она осознавала, что медленно, но верно влюбляется в турианца. И это казалось таким странным… таким неожиданным. Ведь они были выходцами из двух разных миров. Буквально.       Она скосила на него взгляд. Разум, словно загнанный в угол, пытался сопротивляться, в панике лез по стенке собственной клетки, куда был хладнокровно изгнан. И его голос становился все тише, все слабее. Все внутри заполнялось теплым светом, стоило лишь Лодрику посмотреть на нее. Его мандибулы слегка раздвигались в едва уловимом подобии улыбки, когда он замечал ее взгляд, а пальцы непроизвольно сжимались, будто сдерживая желание протянуть руку и снова забавляться с ее волосами.       Она безмерно радовалась тому, что он не стал отстраненным или холодным, как это бывает после мимолетной близости двух незнакомцев. Наоборот — с каждым прикосновением, пусть даже случайным, тонкие нити привязанности все глубже проникали ей под кожу.       Когда объявили перерыв, Кассандра ощутила почти физическую боль, отпуская его руку. Лодрик перед уходом шепнул ей:       — Я вернусь, — и этот простой обет, произнесенный с характерным турианским акцентом, заставил ее сердце учащенно биться.       У Лодрика тоже были обязанности. Его окликнули с задних рядов — турианская делегация явно ждала его участия в общем совещании. Он нехотя встал, и, отходя, бросил в ее сторону пару коротких взглядов.       Она попыталась мысленно удержать его рядом, хотя бы взглядом. Но, скользнув по лицам делегатов, наткнулась на чужой — цепкий, внимательный и настороженный. Оценивающий.       Турианец, к которому относились с особым почтением, смотрел прямо на нее поверх плеча Лодрика. Кассандра не обманывалась — это был его отец — Бертус, глава семейства Грандов. И он уже все понял. Все то, что происходило между ней и его сыном. Она чувствовала это кожей. Он не скажет ничего сейчас, чтобы не допустить скандала. Но Кассандра ясно осознавала: такого союза он не допустит. Свободы выбора не было даже у более покладистых братьев Лодрика. И вряд ли ради опального сына Бертус нарушит негласные законы рода.       Его мандибулы были плотно прижаты к лицу, а вертикальные зрачки сузились в щелки, словно сканируя ее внешность и жесты. Но какие соответствия могли быть у простой землянки с турианцем благородного происхождения? Бертус не произнес ни слова, но демонстративный жест ладонью у воротника поправлявший невидимые складки ясно выражал его внутреннее напряжение. Холодная, демонстративная тяжесть власти без крика и угроз. Короткое послание его неудовольствия. Но, как оказалось, не ей. Лодрик, словно нанизанный на этот укоряющий родительский взгляд, замедлил шаг, но не остановился. Будто шел на казнь с гордо поднятой головой. Достойный сын своего отца.       Взгляд Бертуса, направленный на сына, не был злым. Но в нем будто читалось непонимание. Недоумение от полученного результата решаемой задачи, как будто в уравнении, решаемом с хладнокровной точностью, внезапно появилась непредусмотренная переменная — залетная землянка. Пальцы главы семейства Грандов методично выстукивали ритм по поверхности перчатки второй руки, выдавая его напряжение. Но и только. Разбора полетов тоже не было. Поступок Лодрика, вероятнее всего, обсудят за закрытыми дверями. Личное всегда скрывалось от посторонних глаз. Ничто не выносилось на потеху публике и для обсуждения в прессе.       К ее удивлению, Бертус не остановил сына, когда закончилось обсуждение и Лодрик пожелал вернуться на свое место рядом с ней для второй части презентации. Но жест, приложенный к его предплечью, с которым старший Гранд отпустил его, напоминал движение хищника, неохотно выпускающего добычу, точно зная, что это ненадолго. Когда Лодрик снова оказался рядом, его плечо намеренно коснулось ее плеча, передавая импульс, а низкий голос прошептал:       — У тебя такое лицо… Ты напугана? Мои родственники умеют запугать до чертиков. Хотя на самом деле они больше занудные, чем страшные. Не обращай внимания. Они к тебе привыкнут. — В этих словах была вся нежность, на которую способен турианец, вынужденный прятать свои чувства за броней самодисциплины.       Перед заключительной частью доклада гостей пригласили угоститься закусками. Лодрик перед уходом коротко уркнул и коснулся ее локтя кончиками пальцев.       — Скоро вернусь, — перевел он короткий сигнал с легкой улыбкой. Даже в таких мелочах он проявлял к ней внимание. Ее слух не мог уловить всех тонов и обертонов присущих турианской речи. Запомнить невероятное разнообразие жестов, дополняющих их общение, но интонация — низкая, вибрирующая — словно ложилась на кожу легкой щекоткой.       Лирма набрала на тарелку угощений, устроилась за одним из столов и вытащила планшет. Кассандра топталась рядом, опасаясь отлучиться без острой необходимости. Лодрика снова вызвали, и он на время исчез из ее поля зрения. Был отослан или ушел по собственным делам — она не знала. Но неслабо насторожила направлявшаяся в их сторону пара турианцев. Глава семейства в сопровождении одного из сыновей. Но точно не Лодрика.       Кассандра инстинктивно спряталась за спиной Лирмы. Страх подкатил к горлу нервным спазмом. Она не знала, чего ожидать от делегации Грандов, но чувствовала — ничего хорошего.       — Не стой над душой, а сядь и перекуси хоть чем-то. Еще неизвестно, когда в следующий раз будет возможность нормально поесть, — распорядилась Лирма, не обратив внимание, как пальцы Кассандры непроизвольно, в смятении мяли подол своего желтого сарафана.       Не поднимая головы от гаджета и не замечая паники на ее лице, она раз третий за час ей напомнила:       — Подписание контракта назначено на четыре часа. Ты должна быть вовремя.       Кассандра кивнула и очень вовремя улизнула. Ее внутренняя чуйка снова ошиблась. Целью турианцев была не она, а ее начальница. Лирма перевела взгляд на новоприбывших, снизу вверх по очереди смерив взглядом обоих турианцев, не переставая жевать. Они ее о чем-то спросили и получив положительный кивок в ответ расположились рядом, для беседы с ней. О чем они говорили Кассандра не слышала. Она старательно держалась от них подальше, спрятавшись за фуршетным столом.       Стол ломился от еды, но есть не хотелось. До подписания контракта была еще пара часов, и она решительно не знала чем занять себя все это время. И пока она размышляла, к Лирме присоединился третий турианец. Беседа становилась все более оживленной. А вот Лодрик так и не объявился.       Кассандра здесь никого не знала, а легко знакомиться было не в ее характере. Да и толку? Она уже к концу дня улетит, и новые знакомые растворятся в приятных воспоминаниях, стираясь сначала именем, а потом лицом из ее памяти.       Единственно верное решение на ее взгляд — спрятаться в номере и, может, немного подремать. Или отважиться и все же поискать своего турианца, пока его страшные родственники досаждали Лирме.       Но все ее планы перечеркнул появившийся будто из ниоткуда Лодрик собственной персоной. Будто выжидавший до этого подходящее время. Он подцепил ее под руку и увлек в сторону. Затащил за куст живой изгороди, привлек к себе, приобнимая одной рукой, второй поглаживая по щеке. Ее грудину глубоко внутри оглаживали вибрации его неслышимых голосовых тонов. Мандибулы Лодрика топорщились в довольной улыбке.       — Привет. Я соскучился, — проурчал он мягко. Его взгляд скользнул по ее лицу, а когтистая рука аккуратно зарылась в растрепанные прядки у виска. Зрачки расширились, почти полностью заполнив радужку, придавая взгляду особую глубину.       Вчерашняя ночь все еще казалась сном — слишком сладким, чтобы быть реальностью. Кассандру терзали сомнения. Но живое подтверждение происходящего — теплое, настоящее, с нетерпением в позе, с неуверенностью в движениях — смотрело на нее и чего-то ждало. И она вдруг поняла: Лодрик тоже не был уверен. Он тоже пытался понять — не охладела ли она, не разочаровалась? Ему тоже было важно знать, осталась ли между ними связь.       Кассандра не знала, как быть. Все происходящее походило на игру против правил. На дерзость. На протест наперекор запретам строгих родителей. Но именно это придавало моменту опасную сладость. Как будто они оба были подростками, забравшимися на запретную территорию — и все только начиналось.       Лодрик ждал ее реакции. И Кассандра внезапно поняла — пришло время сделать ответный шаг. Сколько можно глазеть на расстоянии? Она и так глазеет всю свою жизнь из темного угла на яркие краски проходящей мимо жизни. Надо взять от этих двух часов по максимуму. Больше касаний, ласки, нежных слов и признаний.       Она сама потянулась к нему за поцелуем, обняв за шею, практически повисая на нем, заставляя опуститься на траву. И в тот момент, когда их губы сомкнулись, все внутри внезапно полыхнуло жаром. Взорвалось фейерверком в голове, рассыпав искры перед глазами. Когда в восторге от собственных ощущений начинаешь задыхаться, сердце срывается в галоп, а ноги подкашиваются. Хочется еще и еще касаться его, чтобы получить максимальную дозу, пьянея от обильного выброса гормонов в кровь. Такого не было там, среди ромашек: смазанное первое впечатление, трудный период знакомства и привыкания, неловкие шаги навстречу друг другу.       Щеки пылали от смущения и восторга, по телу поочередно прокатывались волны холода и жара. От эмоций срывало крышу, и только знание о скором расставании придавало этой эйфории горьковатое послевкусие. Легкость… и в то же время тяжесть в груди.       Два часа пролетели как одно мгновение. Они так и не успели насытиться друг другом — добрать прикосновений, допить до дна друг друга поцелуями. Лодрик был честен перед ней и не обещал золотые горы. Не обещал увезти на край галактики. Не просил сбежать вместе и жить где придется. Только упрямо твердил, что она лучшее, что могло случиться в его унылой, скучной жизни. А Кассандра молчала. Она могла поспорить, чья жизнь сложилась менее удачно. И как ей будет мучительно больно возвращаться обратно. Но это было не в ее характере.       — Тебя вызывают. — Лодрик нехотя отстранился. Коммуникатор на ее руке мерзко попискивал, сообщая о входящем вызове. Кассандра ощутила, как реальность обрушивается обратно, прибивая к земле тяжестью возложенных на нее обязанностей.       Мандибулы турианца печально повисли. Он издал глубокий гортанный звук, напоминающий одновременно рокот и стон — что-то из их языка, не поддающееся переводу. Его когти осторожно сжали ее пальцы. Сам он несколько раз сбрасывал вызовы на личном коммуникаторе. Но Кассандра не могла не ответить. Он рисковал получить только очередную взбучку от отца, тогда как ее просто-напросто уволят. Пришлось смириться и принять звонок:       — Через десять минут подписание контракта. Где ты ходишь? — раздраженно взрезал воздух нетерпеливый голос Лирмы.       — Уже бегу, — ответила Кассандра, осознавая, что утратила не только связь с реальностью, но и ощущение времени.       Лодрик помог ей привести себя в порядок. Через три минуты он сопроводил ее к месту подписания контракта.       Лирма смерила турианца вопросительным взглядом — в этот раз более проницательным и откровенно настороженным. Кассандра молила всех богов, чтобы начальница не начала расспрашивать ее о Лодрике прямо в его присутствии. А приняла бы этого вытянувшегося от напряжения парня с заложенными за спину руками — ну, скажем, за случайного провожатого.       Начальница очень умная женщина, и глупо было надеяться, что она до сих пор пребывала в неведении. Не после того, как ее осадила вся турианская делегация, прервав заслуженный обед.       К счастью, Лодрика окликнули. Перед тем как уйти, он едва коснулся ее лопатки раскрытой ладонью — жест одновременно сдержанный и нежный. Кассандра намеренно не обернулась, чтобы не проводить его взглядом брошенного щенка.       Подписание контракта растянулось на два мучительно долгих часа. Лирма с пристрастием изучала каждый пункт, заставляя делать то же самое Кассандру. Та, в свою очередь, старательно пыталась вникнуть в содержание договора, сплетенного из сложных формулировок, как изящных, так и коварных. Юридические конструкции ускользали от внимания, как змейки, смазанные маслом. Математику она понимала прекрасно, аналитика была ее стихией. Бухгалтерия — почти родным языком. А вот юридический — казался мертвым диалектом, требующим переводчика. Глаза начали слезиться — то ли от напряжения, то ли от обиды. Сейчас бы лежать в объятиях Лодрика, прислушиваться к его тихому голосу, чувствовать его руки на теле и в волосах, а не заниматься бумажной волокитой.       — Все в порядке, — наконец сказала Кассандра, передавая последний лист. В глубине души она только надеялась, что в договоре не было подводных камней, которые приведут ферму к убыткам. По-настоящему проверить она смогла лишь цифры в спецификациях — в них она разбиралась без труда.       Лирма размашисто подписала сначала бумажный, затем электронный экземпляры. Подписанты поднялись. Пожали руки. Обменялись улыбками и стандартными фразами о многолетнем плодотворном сотрудничестве.       — Отбываем ровно в девять, — сообщила начальница добродушным тоном, когда они вышли из офиса фермерской компании, принадлежащей азари. Она явно была довольна сделкой, что сказалось и на ее настроении. — Очень рекомендую наконец-то включить голову и поужинать до вылета. Время еще есть, но не забывайся. К этому часу ты должна стоять у входа в отель. Инструкции ясны?       — Да. Отбытие в восемь вечера, — отозвалась эхом Кассандра, чувствуя, как под коленями защекотало от одного только осознания: у нее есть еще несколько часов свободного времени для общения с Лодриком. — Я могу идти?       Но вместо разрешения Лирма чуть склонила голову к плечу, вглядываясь в ее лицо, и вдруг, почти буднично, спросила:       — Это, конечно, не мое дело… Девушка ты уже взрослая… Скажи мне, вы хотя бы предохраняетесь?       Кассандра подвисла почти на полминуты, чтобы выдохнуть и обрести заново способность говорить. Она облизнула обветренные губы и только тогда ответила:       — Но… наши виды не могут иметь общих детей. — Биология не была ее сильной стороной, но она твердо знала: межвидовое потомство возможно только у азари.       Лирма покачала головой и с оттенком разочарования сказала:       — Проблема не в детях. А в микрофлоре, в обмене жидкостями и чужеродными белками. У некоторых людей после секса с турианцем возникает тяжелейшая аллергическая реакция. Но судя по всему, тебя это обошло стороной. Повезло. Невероятно повезло. — Ее взгляд стал жестче, прежде чем она продолжила. — Надеюсь, впредь будешь благоразумнее. И в выборе партнеров и по отношению к собственному здоровью. Таких толковых специалистов, как ты, у нас днем с огнем не сыщешь.       — Хорошо, — покорно кивнула Кассандра.       — Тогда не заставляй меня и в этот раз тебя искать. Начинай паковать чемодан заранее. Я не потерплю опозданий.       С этими словами Лирма удалилась, оставив Кассандру стоять посреди дороги в смятении, стремительно покрывшуюся красными пятнами стыда и холодной испарины. Начальница редко вмешивалась в личную жизнь подчиненных — только если это мешало работе. И было неясно: она переживает за контракт, за ее, Кассандры, здоровье или ей не нравилась сама суть этой связи?