Роман с Пожирателем

      Вернувшись в Министерство, Гермиона прямиком направилась в кабинет Малфоя. Скучающий секретарь сообщил, что «мистер Малфой, к сожалению, сегодня не появлялся». Это немного озадачило, как и всегда в таких случаях. Она просила передать ему, чтобы наведался в её кабинет, если соизволит явится, и отправилась к себе. Предстояло подготовиться к большому переезду. Девушка уже пыталась рассчитать, какую коробку ей нужно подвергнуть невидимому расширению, чтобы сложить книги, ведь большая часть из них отправится в её квартирку, поскольку сборники и справочная литература о магических существах теперь не нужны в таком объёме.       Подойдя к кабинету, Гермиона немного замешкалась. Всего лишь час назад, здесь, у этой двери она встретилась с человеком, который удивительным образом волновал её душу. Она вздохнула, направила палочку на замочную скважину. Назвала пароль и толкнула дверь внутрь, стремительно шагая вперёд.       В эту секунду раздался громкий хлопок, её окружила стая серебристых конфетти, моментально залепивших глаза, волосы и даже попав в рот.       — С повышением, Грейнджер! — раздался восторженный вопль Драко, и вокруг захлопали мини фейерверки.       Первая вспышка гнева быстро сменилась необъяснимым чувством благодарности. И пусть пришлось выплюнуть пару серебристых кружков, Гермионе всё равно было приятно. Но, изо всех сил скрывая улыбку, Грейнджер состроила очень суровое выражение лица и скрестив руки на груди, строго произнесла.       — Какого Салазара ты здесь делаешь? Как ты сюда вошёл?       — Брось, Грейнджер! Не порти впечатление! — усмехнулся он, делая резкий поворот на её вертящемся стуле вокруг своей оси.       — Ладно, меня удивляет даже не это, ты — мастер вскрывать чужие кабинеты. Но как ты узнал о повышении? Тебя же не было на работе!       — Не путай, Грейнджер. Если меня не было в кабинете, это не значит, что меня не было вообще!       — Прогульщик, — усмехнулась она, продолжая вытаскивать конфетти, запутавшееся в волосах. — Тебе ведь не четырнадцать, Малфой, что за детский сад?       — Не вижу повода киснуть. Тебе-то понятное дело, есть над чем печалиться — обед в полном одиночестве в обнимку с планами и набросками.       — Тебе хотелось бы так думать? — усмехнулась она.       — Обычное явление, — ухмылялся он.       — И ты даже мысли не допускаешь, что меня пригласил на обед очень приятный мужчина? И мы мило побеседовали за тарелочкой супа-пюре…       — Грейнджер! Старики Поттер и Уизли не в счёт. Может, для тебя они и милашки, но объективно в министерстве есть лишь один приятный мужчина и он, заметь, ждал тебя здесь…       — Какое самомнение! — засмеялась Гермиона и начала снимать с одного из стеллажей самые увесистые фолианты, ловко орудуя палочкой. — Что если этот мужчина не сотрудник Министерства?       — Не сочиняй, Грейнджер, — отмахнулся от неё Драко, продолжая восседать на её стуле и лениво закидывая ноги на стол. — Кто в здравом уме, кроме меня, станет тратить драгоценное обеденное время на скучнейшие разговоры с тобой?       — Не старайся, Малфой. Ты меня не заденешь, потому что я, к твоему сведению, могу быть очень интересным собеседником для бывшего Пожирателя смерти, представляешь? То, чего ты не смог по достоинству оценить, весьма заинтересовало твоего «соратника».       Драко скривил губы в скептической ухмылке.       — Неужели, Трэверс? — и он стал размеренно постукивать карандашом по столу, наигрывая неопределённый ритм.       — Да! — коротко бросила она. — И, если хочешь знать, я нахожу его общество весьма увлекательным…       — Увлекательным? — с неким сарказмом произнёс Малфой. — О чём же ты могла с ним говорить? О подземельях Голд Стоуна?       — Не кривляйся, Малфой, — строго взглянула на него Грейнджер, замечая раздражение написанное на лице коллеги. — Мистер Трэверс, действительно, интересный собеседник. Мы говорили о зельеварении, вспомнили Хогвартс…       — Это несерьёзно, Грейнджер, — вдруг очень назидательно заговорил Малфой, чем вызвал в девушке лёгкое недоумение и даже возмущение. — Будь ты, как прежде, сотрудницей нашего отдела, позволь напомнить, «Отдела регулирования магических популяций», никто бы даже думать не стал о том, с кем ты, когда и зачем. Но сейчас ты замахнулась… на что?       Гермиона прикусила губу и замерла, с подвешенной перед ней Энциклопедией водоплавающих магических существ.       — Ты теперь сотрудник Отдела магического правопорядка. Или я чего-то не помню? Ты шла к этому столько лет. И теперь, когда дело в шляпе, собралась встречаться с человеком, репутация которого далеко небезупречна.       Гермиона шумно выдохнула.       — Не ты ли говорил, что Майлз Трэверс Пожиратель только потому, что носит метку? А на самом деле…       — Общественности плевать, кто он на самом деле, Грейнджер, — спокойно покачиваясь на стуле, рассуждал Малфой. — Никто не станет выяснять подробности его биографии. Хватит того, что и так всем известно: был схвачен, предстал перед судом, признан Пожирателем, но оправдан. Причины не имеют значения. Ты — будущий хранитель магического мира, а Трэверс — его нарушитель.       — Но это же полный бред! — воскликнула она. — За тобой грехов больше…       — Так я и не мечу в Отдел магического правопорядка, правда? — иронично говорил он. — Неужели минутный роман с Пожирателем смерти стоит всех тех трудов, того времени, что ты потратила стремясь к своей цели? Зачем тебе это?       Драко мгновенно скинул ноги со стола, подался вперёд и произнёс очень убедительным тоном.       — Подумай, Грейнджер! Порочить свою репутацию сейчас, когда карьера пошла вверх…       — Малфой, — устало выдохнула она. — С тем же успехом меня можно обвинить в общении с тобой!       — Нет-нет! Это не одно и то же! Мы — коллеги, я — сотрудник Министерства! Да, мне не светит работа в Отделе магического правопорядка, да и ещё много где. Но я и не мечу в твои поклонники, не собираюсь ухаживать, добиваться… А Трэверс, судя по всему, как и ты, не думает о том, как отразится ваше общение, на твоей карьере. Я — думаю!       Гермиона испытывала досадное раздражение. Давно Малфой не говорил с ней вот так. Холодно, расчётливо. Она так привыкла, что он милый, пусть и вредный, коллега, с которым бывает весело составлять отчёты.       — Откуда такая забота о моей персоне? О моей карьере? Репутации? Малфой, ты не болен часом?       — Кто-то же должен оставаться в здравом уме, — ехидно ухмылялся он.       Гермиона почувствовала, как начинает закипать.       — Я в своём уме, Малфой! Нигде не написано, что волшебники не могут общаться друг с другом по тем или иным причинам. И вообще! Думаю, следующая встреча многое прояснит. Трэверс хочет объясниться. Уверена, он расскажет о своей биографии и своём отношении к Пожирателям…       — И ты считаешь, что этого достаточно? — удивлённо поднял он брови. — Поверишь его словам?       — Но ведь ты отказался делиться информацией. Уж не знаю, по какой причине. Или на самом деле, ты его совсем не знаешь? — подозрительно спросила Гермиона.       Малфой сосредоточился на карандаше, застывшем у него в руке, уткнувшись грифелем в стол.       — Знаю недостаточно, чтобы рассказывать. Но ты мне помогла в своё время. Не могу же я безразлично пройти мимо твоей авантюры.       Гермиона устало закатила глаза, опускаясь на стул в углу.       — Малфой. Это, конечно, не твоё дело, но я всё-таки скажу, — решительно заговорила она, скрещивая руки на груди. — У меня нет никаких романтических планов. Я собираюсь строить карьеру. Но ты должен понять и уяснить раз и навсегда. Я сама решаю, с кем, когда и для чего мне встречаться! Ты хорошо расслышал? — она приподняла подбородок уверенно глядя ему в глаза. — Если я захочу, буду встречаться с Пожирателем смерти… или с двумя, и при этом работать, хоть в Штабе мракоборцев! Мне для этого не нужно официальное разрешение. Всё ясно?       Ехидная ухмылка расползлась на лице коллеги.       — Яснее ясного, Грейнджер. Твоё дело. Помочь тебе сложить вещи?       — Благодарю. Но иди лучше поработай хоть немного.       Малфой резко поднялся и, подходя к двери, наклонился почти в упор к её лицу. Гермиона немного отпрянула.       — Если что, я всегда готов быть жилеткой, — хищно улыбнулся он. Грейнджер упрямо смотрела ему в глаза.       — Иди работай, жилетка! — усмехнулась она.       Когда дверь за Малфоем закрылась, Гермиона выдохнула, её плечи расслабились, а глаза погасли. Что-то отвратительное заползло в душу. Сомнение. Она терпеть не могла сомневаться. Всегда была уверена, что если что-нибудь делает, значит делает правильно. Как так вышло, что Малфой смог поселить в ней сомнения? Грейнджер вдруг осознала, что вообще не рассматривала Трэверса, как героя романа. Он был ей интересен, как человек с загадочным прошлым, которое хочется раскрыть, понять, как он себя чувствует, как видит своё будущее, ведь таких как он много. Тот же Малфой. А сейчас… Гермиона вдруг сместила точку рассмотрения в другую сторону. «Роман. Какой роман? — вздохнула она. — Роман с Пожирателем? Да он в своём уме?»       Гермиона вдруг вспомнила взгляд Майлза. Проникновенный, прямой, открытый. Этот невероятный цвет глаз, длинные ресницы, доходящие до густых аккуратных бровей. Она вдруг задалась вопросом, а колючая ли у него щетина? Очевидно, что он бреется редко, предпочитает этого не делать. Что если коснуться её ладонью? Гермионе ещё ни разу не приходилось общаться с мужчинами, носящими, пусть и не бороду, но недлинную щетину. Что это за ощущение, когда она касается щеки, шеи? Наверное, это щекотно? Мурашки понеслись по всему телу. У него губы красивой формы. Не тонкие, но и не слишком большие. У Трэверса очаровательная улыбка, немного хитрая, как у лиса. Гермиона невольно улыбнулась. Она не рассматривала его, как мужчину! Просто не видела, не думала даже.       Осознание этого подняло волну жара в груди. Она плавно охватила её тело, зажигая глаза девушки искристым блеском. Она нравится ему! Гермиона почувствовала как дыхание учащается, а в ушах начинается перезвон. Майлз решительно действует, чтобы сблизиться с ней, хочет узнать её. Гермионе стало страшно. Нет! Она не готова! Это не по плану! Всё же было так чётко, продумано и разлиновано. Повышение, работа над законопроектом, холодно и ясно. И эти вспышки совершенно ни к чему! Но почему тогда так взволнованно бьётся сердце, откуда эта безрассудная радость от того, что этот удивительный мужчина явился сюда, прямо к её кабинету, чтобы встретиться, просто провести с ней обеденный перерыв. Она вдруг представила, как он склоняется к её лицу, касается губ…       — Малфой! — зарычала она. — Это всё ты! Твой бескостный язык!

***

      Незабудка. Майлз просто смотрел на соцветие нежных голубых лепестков, почему-то вспоминая маленькую одиннадцатилетнюю девочку, которую однажды увидел в Хогвартсе. Она сидела одна в Большом зале. Одна среди целого курса гриффиндорцев. Вокруг было шумно, младшие носились туда-сюда, старшие хохотали, а она сидела одна. Гермиона читала. Не делала вид, а действительно читала, закрыв ладошками уши и прижав к голове непослушные кудри. Среди всего этого гвалта Большого зала, несмотря на расстояние, Майлз слышал только её.       «Манящие чары, заставляющие предмет прилететь в руку призывающего волшебника, можно использовать как в чистом виде, так и с указанием нужного предмета. Вот это здорово! Почему это проходят только на четвёртом курсе, это же такое полезное заклинание?! Достаточно направить палочку на вещь и произнести «Акцио»…       В этот момент кто-то из близнецов Уизли пробежал рядом, зацепив и, по всей видимости, сильно дёрнув её за волосы. Гермиона резко вжала голову в плечи и обернулась к обидчику.       — Урок давно кончился, Грейнджер! Тебе не надоело?! — прокричал он.       — А тебе не надоело меня дёргать? Не хочешь извиниться?       — Ну, извини! — усмехнулся он, продолжая свой путь к брату.       Она тут же отвернулась, даже не задумываясь и не анализируя ситуацию. Другая девочка на её месте, как Майлз уже точно знал, стала бы подозревать Уизли в симпатии, думать, что с этим делать. Но не она. Гермиона тут же вернулась к чтению, снова закрывая уши ладошками, прежде откусив кусочек печенья, лежавшего рядом.       — Мистер Трэверс! Вы что, не в себе?! — суровый, почти злобный возглас Люциуса Малфоя заставил Майлза вздрогнуть.       Молодой мужчина удивился сам себе, как он мог не заметить появления мыслей Малфоя-старшего в пространстве? Неужели настолько увлёкся своими? Кажется, это первый раз в его жизни.       — Простите, сэр. Что вам угодно? — стараясь скрыть растерянность произнёс Майлз, осторожно откладывая цветы на стеклянную разделочную доску.       — Вы меня вообще не слышали? — возмущённо возопил Люциус, и Майлз изо всех сил напряг сознание, чтобы уловить мысли хозяина лаборатории, но кроме ругательств, там ничего не оказалось.       — Сэр, я был слишком занят… должно быть.       — Это неслыханно! Вам, похоже, наскучило настоящее место работы?       Как Майлза раздражало это притворство. Он знал, что Люциус никогда в жизни его не отпустит из лаборатории по своей воле, и все эти манипуляции были просто смешны. Но зельевар всегда подыгрывал ему.       — Нет, сэр. Мне не наскучило.       — Ну! Так что? Ваше зелье готово? Миссис Малфой нуждается в помощи, а вы тут сидите, как истукан, и мечтаете о чём-то своём!       — Простите, сэр, я действительно немного отвлёкся. Но зелье готово. Уверен, оно поможет.       Майлз придвинулся к котелку, накрытому крышкой.       — Прежде, сэр, необходимо ознакомиться с инструкцией к зелью, — он подал Малфою маленький свиток. — Миссис Малфой непременно должна его прочесть. Это эфирное зелье. Его не принимают внутрь, необходимо сделать вдох, неглубокий, спокойный…       — Я прочту вашу инструкцию, — раздражённо бросил Люциус, и Майлз заметил, что руки мага мелко дрожат.       — Прошу вас немного отойти от котелка. Аромат при первом попадании в воздух довольно сильный. Не думаю, что сейчас вы хотели бы впасть в эйфорию.       — Я бы не прочь! — сердито бросил Люциус, но всё же сделал несколько шагов назад.       Трэверс приоткрыл котелок на один дюйм, потом чуть больше, наполовину. Нежный, тонкий аромат разлился по комнате, заставляя присутствующих сделать блаженный вдох. Майлз наблюдал, как суровая складка между бровей Люциуса разгладилась, напряжение челюсти ушло, и на губах заиграла довольная ухмылка.       — Очень, очень недурно, мистер Трэверс! — покачал головой Малфой. — Это то, что ей так необходимо. Благодарю!       Люциус немного склонил голову, чем вызвал ожидаемый Майлзом восторг. Зельевар знал, на что способно это зелье. Даже такой высокомерный волшебник, как Малфой, настолько поддавался умиротворению, что забывал о своей гордыне. Трэверс извлёк из ящика стола крохотную хрустальную склянку, куда лёгким движением волшебной палочки переместил тонкую, бледно-голубую, тягучую субстанцию, которая больше по виду напоминала смолу, чем жидкость. Закрыв склянку крохотной пробкой, передал её Люциусу.       — На сколько этого хватит? Это совсем крошечная порция.       — Ведь его нужно вдыхать, сэр. Этого количества точно хватит на месяц.       — А она… не увлечётся? — вдруг с тревогой спросил Люциус, внимательно разглядывая пузырёк на свету.       — Действие этого зелья имеет предел. Это очень умное средство. Достигнув максимальной точки воздействия оно останавливает процесс. Как только в увеличении концентрации возникнет нужда, оно тут же это поймёт.       — Невероятно… — выдохнул Люциус. — Что ж, спешу откланяться. Вы свободны на сегодня, мистер Трэверс. Я обязательно учту ваши труды при выплате жалования.       — Благодарю, сэр.       Люциус Малфой, необыкновенно торопливой походкой, покинул лабораторию. Майлз взглянул на часы. До его встречи с Гермионой оставалось ещё полтора часа. Он осторожно взял кончиками пальцев букетик незабудок. Поднеся к лицу с трепетом вдохнул их аромат, представляя, как бы это делала она. Но он не из тех мужчин, что станет дарить девушке букет незабудок. Ему скоро тридцать, какие незабудки? Зельевар со знанием дела взглянул на цветы, поднеся их к свету, сорвал несколько несовершенных цветков, растворяя их в воздухе, а затем:       — Инсендио.       Огонь вспыхнул под маленьким котелком, наполовину наполненным ароматной смолой.       — Мне не понадобится Амортенция, мисс Грейнджер, — тихо прошептал он. — У меня есть нечто намного лучше.       Положив идеальные соцветия на разделочную доску, Майлз осторожно срывал цветы тонкими искусными пальцами, осторожно сминая каждый, превращая в прозрачный тонкий материал нежно-голубого цвета. Затем, собрав все цветы в ладонь, осторожно поднёс к котелку. Они плавно соскользнули вниз, растворяясь, утопая в золотистой смоле. Майлз достал деревянный ящичек, запертый на замок. Но не простой, а замок с секретом, его можно было открыть несколькими заклинаниями в определённой последовательности. Из него он извлёк маленький мешочек, в котором таилась серебряная пыль. Взяв крохотную мерную ложечку он добавил пыль в котелок. Смола закипела, обволакивая своего творца изумительным ароматом незабудки и босвеллии.       Через полчаса маленький хрустальный пузырёк был наполнен восхитительным волшебным составом. Майлз снял синюю мантию, набросил на плечи серый клетчатый пиджак и положил пузырёк с нежно-голубым зельем во внутренний карман. Отдёрнув манжеты рубашки коротко выдохнул. Внутри замирало что-то, сердце внезапно замедляло, а потом ускоряло ход. Он снова видел её нежный профиль, наклон головы в его сторону, еле заметный вздох. Как бы он хотел быть для неё чем-то большим, чем бывшим Пожирателем смерти или талантливым зельеваром. Майлз хотел бы… но нельзя торопиться. Она должна перестать бояться, сомневаться. Спешка только навредит. Он взъерошил волосы и отправился в Министерство.

***

      Новый кабинет сиял чистотой и пустотой. Чувствовалось, что здесь прежде не было хозяина. Гермиона уже расставила свои книги, подготовила стол, канцелярию и перед ней уже лежала стопка документов с предстоящей работой. Она должна была как-то по-другому войти в этот кабинет, погрузиться в атмосферу новых забот. Но её мысли были заняты другим, и этот другой точно не имел к работе никакого отношения.       Кажется, это были просто невыносимо долгие два дня. Если бы не Малфой со своим участием во всём, в чём надо и не надо, она бы совсем потеряла терпение. Наверное, это был второй раз в жизни, когда она была ему благодарна за болтовню. Первый раз был, когда он впервые вместе с ней составлял отчёт. Она смущалась, краснела и бледнела, раздражалась и хотела его придушить. Если бы не его шуточки, всё было бы уныло.       Иногда Драко пытался её зацепить, вспоминая «связь правильной девочки с Пожирателем», но быстро менял тему, замечая её напряжение и волнение. Ей и невдомёк было, что Малфой по-своему тревожился. Просто казалось странным, что он не старался развить тему, хотя мог бы это сделать.       Часы на стене пробили шесть. Гермиона выдохнула. Поправила строгий бордовый приталенный пиджачок, стряхнула невидимую пыль с юбки и, так и не решившись надеть туфли на шпильках, быстро сунула маленькие ножки в туфли лодочки на дюймовом каблучке, и решительно шагнула за дверь. Коридор. Лифт. Гермиона чувствовала сладкую дрожь внутри, внизу живота что-то скручивалось, а дыхание перехватывало по совершенно необъяснимой причине. Она вовсе не идёт на свидание. Это просто встреча. Просто поговорить, разобраться в ситуации, понять мотивы и… наконец получить ответы на сотню вопросов, которые кружат в её пытливой голове уже несколько дней.       Она вышла из лифта и неспеша шла через просторный Атриум. Она увидела его сразу. Майлз сидел на скамейке у фонтана. Её внимание привлекла небольшая кожаная записная книжка, в которой он что-то очень быстро записывал. Его лицо было сосредоточено, немного взволновано, словно он боялся пропустить что-то очень важное. Поняв это Гермиона сбавила шаг. Уж она-то знает, насколько необходимо не потерять нить мысли, рождённой внезапно. Возможно, это состав нового зелья, а может, идея усовершенствования старого. А может быть…       Гермиона не успела закончить мысль. Майлз поднял глаза, мгновенно встречая её заинтересованный взгляд. Он тут же спрятал блокнот в карман и пошёл ей навстречу. Что-то новое было в ней — лёгкая спокойная улыбка, распущенные кудри по плечам. Хотелось знать, что она думает сейчас, что чувствует? Но так нечестно. Ведь взгляд Гермионы говорил лишь одно: «Я рада вас видеть, мистер Трэверс». А он слушал шум прибоя в надежде, что сможет понять её, не читая мысли.