Роман с Пожирателем

      — Добрый вечер, Гермиона, — доброжелательно улыбнулся Трэверс, и мороз прошёл по коже девушки от осознания того, как красиво звучит её имя из его уст. Она давно привыкла, что по имени её называют только друзья.       — Здравствуйте… Майлз, — выдохнула она, чувствуя, что произнести его имя оказалось не так-то просто, и протянула ему правую руку для приветствия, как она это делала со всеми сотрудниками Министерства. Когда её маленькая рука оказалась в его большой ладони, Гермиону захлестнула новая волна мурашек. Ей нравилась его сухая, чуть шершавая кожа. Но этого было мало. Майлз наклонился и еле уловимо коснулся губами тыльной стороны её ладони. Сердце забилось как бешеное. У него мягкая щетина, совсем неколючая. Пришлось взять себя в руки, чтобы не закрыть глаза от нахлынувшего блаженства. Она уже и забыла это ощущение. Кажется, первый и последний раз она это испытывала на четвёртом курсе, когда её руку целовал Виктор Крам. Стало не по себе от того, что с тех пор прошло уже почти десять лет.       Он почтительно выпустил её руку, и Гермиона решила срочно завести разговор, не увлекаясь мыслями о прикосновении его губ.       — Я заметила, вы продолжаете работать. Наверное, это что-то важное?       — Да… кое-какие мысли. Иногда приходит в голову что-нибудь неожиданное. Никогда не знаешь, пригодится ли, но лучше записать, вдруг это полезный дар, который принесёт пользу.       — Отличная идея! — улыбнулась Гермиона. — И насколько часто мысли бывают полезными?       — Почти всегда. Случается, что идея хранится очень долго без всякой пользы и ты думаешь, что от неё не будет никакой отдачи. Но внезапно рождается связующее звено и несколько идей, которые казались бессмысленными, объединяются, образуя стройное целое. Это касается как зелий, так и выводов о жизни.       — В самом деле? — изумлённо воскликнула Гермиона. — То есть в вашем блокноте не только рецепты зелий?       — Не только. Это, фактически, мой друг, готовый выслушать меня в любое время, — немного смущённо улыбнулся Майлз. Не думал, что так быстро начнёт делиться с ней своими секретами.       — Как интересно! То есть это, своего рода дневник?       — Не совсем, — прищурился мужчина. — Дневники обычно ассоциируют с чем-то личным, сокровенным. Здесь же… — он вытащил записную книжку из кармана пиджака, — нет ничего секретного. Кому будет нужно, может прочесть что угодно без труда.       Он протянул Гермионе коричневую книжечку.       — В самом деле? — её глаза вспыхнули радостным азартом. — Вы позволите взглянуть?       Девушка буквально вырвала её у него из рук, раскрывая точно на последней заполненной страничке. Взволнованная улыбка играющая на лице, растворилась, её красивые, строго очерченные брови поползли вверх.       — Древние руны! — выдохнула она. — Это потрясающе! — Гермиона бросила на Майлза восторженный взгляд, и он уже не мог контролировать широкую, сияющую белизной улыбку, расплывающуюся на его лице. — Майлз! Это же… просто восхитительно! Я давно не практиковалась, но… это оно, да?       Грейнджер моментально сократила расстояние между ними до полного отсутствия, прижавшись плечом практически к его локтю. Она ткнула пальцем в стройные ряды мелких аккуратных иероглифов.       — Вот здесь! «Изменения», я правильно понимаю? Незабудка, босвеллия, серебро… подождите! Не говорите!       Она глубоко вдохнула, прикрывая глаза. Майлзу казалось, что с ним прямо сейчас творится магия. Что делает с его душой эта девочка?       — Я определю. Уверена! Определю чего не хватает. Это два ингредиента. Пустырник?       Майлз удовлетворённо кивнул.       — И, конечно, это лаванда! Она сильно заглушала незабудку. Сейчас этот аромат безупречен, без всяких примесей!       — Браво, мисс Грейнджер! — улыбался Майлз. — Плюс десять очков Гриффиндору.       Гермиона рассмеялась так по-детски открыто и искренне.       — Профессор Снейп никогда в жизни такого не сказал бы!       Майлз не мог налюбоваться ею. Это было странное ощущение, что-то совершенно новое в его одинокой затворнической жизни.       — Вы хорошо ориентируетесь, Гермиона. Почему вы не занялись зельеварением, не связали с этим свою жизнь?       — Ну, что вы! Это же так просто! Я всегда мечтала сделать жизнь лучше. Жизнь для всех! Для магических существ, для маглорождённых. Я считаю, что притеснение какой-либо социальной группы волшебного мира недопустимо! Мы все равны! Все важны! Потому я и перешла в Отдел магического правопорядка.       Она нарочно сделала акцент на последних словах и внимательно наблюдала за реакцией Трэверса. Но он остался совершенно спокойным.       — Вы согласны со мной? — настойчиво спросила она, всё ещё надеясь хоть как-то поколебать его невозмутимость.       — Я согласен с вами, — спокойно ответил Майлз, и Гермиона поняла, что эта тема его совершенно не трогает.       — Что ж, — выдохнула она и мило улыбнулась. — Это приятно! Но мы с вами почему-то задержались в вестибюле. Предложите свой вариант перемещения или… мне самой выбрать? Опять.       — Честно говоря, у меня лишь одно предложение, пригласить вас на ужин. Рабочий день закончен…       — Да, поесть не помешало бы, — согласно кивнула она.       — Вы, как и я, предпочитаете немноголюдные места, так ведь?       — Да. Это так.       — В таком случае… Мы отправляемся в Косой переулок. Там есть очень милое, я бы даже сказал, закрытое местечко. Что-то вроде клуба.       — Для чистокровных? — усмехнулась Гермиона.       — Это уже давно не так, хотя раньше…       — Идёт! Я привыкла к вызовам этой жизни, — гордо вздёрнула она подбородок.       — Прошу вас, — Майлз предложил Гермионе взять его под руку. Она колебалась несколько секунд. Но… почему бы и нет?! Девушка решительно взяла его под руку, и молодые люди направились к камину. У входа Майлз взглянул на Гермиону.       — Держитесь крепче, — тихо произнёс он.       Грейнджер подняла глаза, встречаясь с его, как ей показалось, немного взволнованным взглядом.       — Не потеряюсь, не волнуйтесь, — усмехнулась она.       Пара испарилась в зелёном пламени.       Малфой стоял у колонны, привалившись к ней плечом и скрестив руки на груди.       — Ну, помчали, Трэверс… — прищурившись шепнул он.       Драко подошёл к ближайшему камину и исчез.

***

      Полумрак. Мебель из чёрного дерева, обитая тёмно-зелёным бархатом. Драпировка стен, серебряные кисти и орнаменты. Маленькие столики на одного и на двоих, уютные диванчики или кресла. Сцена, скрытая мягким зелёным занавесом. Над ней две серебряные маски — первая улыбающаяся, а вторая грустная. Тишина. Посетителей мало, заняты лишь столики на одного. Несмотря на холодность цветов, свечи на столиках заставляют серебро отливать золотом, делая обстановку немного теплее, камернее.       — Здесь немного мрачно, — прошептала Гермиона, усаживаясь в удобное кресло. — Не могу понять, с чем это связано.       — Отдых души слизеринца, — ухмыльнулся Майлз, и Гермиона с пониманием закивала головой.       — Да. Точно. А я в толк не возьму, что мне это всё напоминает. Знаете, я никогда не бывала в подземельях Слизерина.       — Как и я в башне Гриффиндора. Не думаю, что мы что-то потеряли.       — Согласна. Но готова поспорить на десять галлеонов… — и Гермиона устремила взгляд на сверкающие серебряные маски. — Что раньше, здесь красовалась маска Пожирателя смерти. Не поймите меня неправильно, я вовсе не намекаю…       — Вы абсолютно правы. Она была одна, — спокойно произнёс Майлз. — И никакой сцены здесь не было. До и во время войны это было пристанище Пожирателей смерти. Вы ведь хотели со мной об этом поговорить? Здесь подходящая атмосфера.       Гермиону пугала его откровенность. Сейчас пугала. В другие моменты, когда речь не шла об этой части его прошлого, наоборот восхищала. Теперь же, девушка смутилась, понимая, что может получить ответы на все вопросы. А что если ей они не понравятся? Что она будет делать?       — Мне вовсе не хотелось погружать вас в прошлое, Майлз. Столько лет прошло и все предрассудки, наверное, сошли на нет.       — Наверное. Вы правильно подметили. Если по совести, предрассудки никуда не делись. Всё по-старому, как бы нам ни хотелось об этом не думать. По сути, наше с вами общение выходит за общепринятые нормы. И мне… — Майлз опустил глаза. — Не совсем понятно, почему вы до сих пор со мной говорите.       Гермиона шумно выдохнула, и он снова взглянул на её напряжённое лицо.       — Давайте откровенно, — решительно заговорила она. В этот момент занавес раздвинулся, и на сцену вышел молодой человек с гитарой. Он сел на удобный стул и заиграл приятную мелодию. Гермиона почувствовала, как что-то внутри смягчается, успокаивается. Она отвела взгляд от собеседника, чувствуя неловкость. — Я изучила ваше дело, Майлз. Прошу меня простить, но другого источника информации у меня не было. Малфой — это не источник, а кладезь хитростей, уверена, что бы он ни сказал — этому нельзя доверять. По сути, я так ничего и не узнала, только запуталась ещё больше.       Подошедший официант заставил её замолчать.       — Как обычно, — тихо произнёс Майлз. — Для леди то же самое.       Официант слегка поклонился.       — Даже не спросите моего мнения? — немного удивлённо произнесла девушка, глядя Майлзу в глаза.       — Доверьтесь мне, — ухмыльнулся мужчина. — Вам всё понравится.       Гермиона дёрнула плечом.       — Ну, хорошо… — она начала нервно теребить накрахмаленную зелёную салфетку на столе.       Она не решалась что-то ещё сказать, и Майлз изо всех сил боролся с желанием узнать, о чём она думает.       — Вам не о чем беспокоиться, Гермиона, — с каким-то необыкновенным трепетом в голосе заговорил он. — Мне понятны любые ваши поступки. Клеймо не смыть, оно есть. Я даже не пытался от него избавиться. Это был мой выбор. Неважно, что я поддался на шантаж отца. Мог ведь и не идти на это, но решил, что так будет… правильно.       — Шантаж? — изумлённо произнесла она. — Разве это не было добровольным решением Пожирателей?       — Наши отцы делали свой выбор осознанно и давно. Нас никто не спрашивал. Таких как я, Драко, наших ровесников. Мы просто были обязаны подчиниться. У каждого были слабые места. У Драко это был отец в Азкабане. У меня… память о матери.       — Ваша мама умерла? — с сочувствием произнесла Гермиона и с сожалением вздохнула. — Как же я глупа! Простите меня, Майлз. Послушайте! Давайте просто закроем эту тему. Я узнала достаточно…       — Но, разве у вас не осталось вопросов? — немного смущённо спросил Трэверс. — Уверен, это далеко не всё…       — Я не хочу! — решительно замотала она головой, и кудри весело заплясали на её плечах. — Это болезненная тема. Моё любопытство не стоит вашего покоя. Вас оправдали. За вами ничего нет. Тема закрыта.       Майлз потёр переносицу обеими руками, закрыл глаза.       Гермиона чувствовала, что не может сейчас остановиться. Что-то упрямо вертелось на языке. Салфетка уже была вся измята. Официант левитировал перед собой большой поднос заставленный фруктами, какими-то удивительными салатниками и соусниками. Но она смотрела только на Майлза. Стоило официанту отойти, она тут же выпалила.       — Скажите, почему вам стало плохо? Тогда на приёме, помните? Вы сказали, что не следили за мной и тут же побледнели… Простите, но я так волновалась потом. Этот вопрос не даёт покоя…       — Я солгал вам, — несколько резко ответил он, устремляя на Гермиону уверенный взгляд. Девушка замерла.       — То есть? — тихо произнесла она.       — Я солгал, потому мне стало плохо. Я следил за вами. С первой секунды, как вы вошли. Я помню вас со школы, маленькой девочкой. Вы почти не изменились, и, сказав, что не следил за вами, откровенно солгал. Не знаю, что на меня нашло. Не имею этой мерзкой привычки.       Гермиона не заметила, что слушала его с приоткрытым ртом и расширенными глазами. Ей самой приходилось лгать столько раз, несмотря на то, что она этого терпеть не могла ни в себе, ни в других. Молодые люди смотрели друг другу в глаза и молчали. В итоге Гермиона схватила персик и начала его грызть, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию. Майлз, последовав её примеру, взял кусочек ананаса.       Прожевав пару кусочков, она не выдержала.       — Вы хоть представляете, какое оружие мне сейчас предоставили? — воскликнула девушка, и Майлз улыбнулся, запрокидывая голову назад. — Серьёзно! Знаете, что творится у меня в голове?! Вы приходите к моему кабинету, откровенно говорите, что хотели меня видеть… — она шумно выдохнула. — Теперь говорите, что следили за мной ещё тогда, на приёме. Я боюсь даже спрашивать… Нет, лучше не буду!       Она нервно придвинула к себе салатник и стала есть, не разбирая ни вкуса ни запаха пищи. Гермиона отчаянно фильтровала, о чём может спросить, о чём нет. Так хотелось знать абсолютно всё, начиная с того, когда и как умерла его мать и заканчивая тем, почему на суде он молчал.       Майлз начал волноваться. Это всегда сбивало его с настроя. Её мысли стали волнами проникать в его сознание. Сначала урывками, а потом бесконечным потоком.       «Почему он помнит меня с Хогвартса? Я его не помню вообще! Чем я так его привлекла? Он же старше на столько! Я на первом, он на пятом. Почему? Я же была малявка для него! И зачем он за мной следил? Чего он хочет от меня? А я чего хочу? Зачем я с ним встречаюсь? А если Малфой прав? Что если общество меня осудит? Как я смогу работать и встречаться с Пожирателем смерти? Но он же не Пожиратель, Мерлин! Малфой даже умудрился покушение устроить, а Майлз ведь ничего не сделал! Тогда почему Волан-де-Морт не убил его? Общественность! А если я так хочу? Если я хочу его видеть, говорить с ним, хочу понять!»       Она не смотрела на него. Майлз чувствовал себя зверем в капкане. Эта маленькая девочка слишком умна. Если она начнёт задавать все эти вопросы, пути назад уже не будет. Он просто станет подневольным. Не сможет солгать. Это хуже, чем допрос. Её внимательный взгляд просто раздавит. Зачем он в это влез? Почему не хочет отпускать? Есть что-то нездоровое в этом влечении. Он знает людей. Никто, никогда в жизни не интересовался им настолько глубоко. Никому не было до него дела, даже отцу. А она… Грейнджер просто хочет влезть ему в душу! И не просто влезть, она хочет поселиться там! Завладеть всем, что ему дорого и так тяжело нести одному. Довериться? А что потом?       — Знаете, Майлз, — вдруг выпалила она. — Давайте начнём сначала.       Трэверс проглотил очередную виноградину.       — Что вы имеете в виду? — неловко ухмыльнулся он.       — Нормальные люди так не делают, как делаю я. Нельзя вот так нападать на человека, пытать его, влезать в душу. Это неправильно. Люди, обычно, сами рассказывают о себе, правда же? — с надеждой спросила она. — Допустим, мы можем начать с того, что вы чистокровный волшебник, родились, выросли и поступили учиться в Хогвартс, где меня и заметили, по совершенно необъяснимым причинам…       — Они вполне объяснимы.       — Правда?       — Вы были одиноки. Как и я на первом курсе.       Гермиона ощутила лёгкий укол в груди. Трепет, понятный только ей.       — Вы много читали, ни с кем не дружили первое время. Мне даже казалось, что вас избегают. Было жаль, ведь я тоже прошёл через это. Когда у вас появились друзья, я даже как-то выдохнул.       — Ох, я наверное выглядела ужасно жалко… — наморщив нос произнесла Гермиона.       — Нет. Вы выглядели достойно. И это восхищало меня. Такая маленькая, но смелая девочка.       Гермиона невольно улыбнулась, отводя взгляд. Красивая музыка на несколько секунд как будто унесла её в прошлое. В то время, когда книги были для неё единственными друзьями. Если бы она знала тогда, что есть совсем неподалёку человек, который понимает её, насколько было бы легче дышать! И этот человек… вот он! Прямо перед ней! Она замерла от этой мысли и снова взглянула на Майлза немного удивлённо, растерянно. А он смотрел на неё не скрывая необъяснимой симпатии. Они давно не дети, и в его взгляде столько проникновенного чувства, то ли восхищения, то ли надежды. Гермиона не могла этого понять.       — Потанцуете со мной, Гермиона? — вдруг тихо спросил он, и она почувствовала, как её сковывает слабость, тепло разливается внутри, дыхание останавливается.       — Разве здесь танцуют? — неуверенно огляделась она по сторонам. Народа в заведении прибавилось. Почти все столики были заняты, но никто не танцевал, хотя были здесь и пары.       — Всегда кто-то должен рискнуть выйти первым. Тогда и другие решатся.       — Думаете, я решусь быть первой? — усмехнулась она.       Майлз поднялся, и Гермиона проследила за ним взглядом, поднимая голову.       — А разве вы не Гермиона Грейнджер? — улыбнулся он.       — Щ-щ-щ! — зашипела она и тут же усмехнулась. — Не стоит меня тут афишировать! Уверена, здесь только чистокровные.       — Это не имеет никакого значения. Вы — победитель. Я — побеждённый.       И он протянул ей руку. Гермиона смело вложила в неё свою маленькую ладонь. Майлз чувствовал себя так, словно стал мальчишкой. Он держал её руку в своей, она шла за ним в центр зала, ближе к сцене. Несколько секунд, и его левая рука бережно обвила её талию. Как же давно Гермиона не танцевала! Её окутало тёплым ароматом босвеллии и незабудки. Ей так нравился его запах. Майлз не рискнул обнять её крепче, привлечь ближе, пока её рука не скользнула по его предплечью к плечу осторожно, нерешительно, а вторая оказалась в его ладони. Он высок для неё, пришлось подойти как можно ближе, чтобы занять удобную позицию. Её глаза на уровне его груди. Майлз выше, чем ей казалось изначально. И она рада, что не сможет смотреть ему в глаза во время танца, потому что это слишком волнительно.       Звук гитары, первый шаг, его ладонь на талии девушки немного напряглась, привлекая её ещё ближе, плавное покачивание, перезвон струн, словно это движение струн её души. Дыхание прерывается. Гермиона огляделась по сторонам. Ещё несколько пар вышли к сцене. Это волшебно. Она не знает всего этого. Слишком занята. Сейчас Грейнджер чувствует, как ей не хватало этого, просто не хватало человека, который вырвал бы её из привычной атмосферы ответственности, занятости, бумажной работы и проверок. Она вдруг почувствовала… себя. Вспомнила, что Гермиона Грейнджер не только сотрудник Министерства, не только борец за права всех и вся. Она ведь… женщина. Разве нужно было думать об этом? Только оказавшись в объятиях мужчины, который вызывал в ней целый вихрь разнообразных эмоций, она вдруг вспомнила.       Гермиона немного смутилась от того, что невообразимо хочется взглянуть ему в глаза. Удостовериться, что это не сон. Она подняла голову, тут же встречая его взгляд. Поняла, что он немного сутулится, чтобы быть немного ближе, чтобы ей было удобно. Девушка не могла сдержать улыбку.       — Я так давно не танцевала, — тихо произнесла она.       Майлз улыбнулся ей в ответ.       — Я тоже, — шепнул он, и его ладонь бережно проскользнула чуть выше, останавливаясь прямо под лопатками. Мурашки пробежали по всему телу девушки, пришлось сдержать порыв, чтобы не обнять его плечо чуть выше. Какое же это блаженство — двигаться в такт, чувствовать сильное мужское плечо рядом.       Майлз не верил, что это происходит. Что в его руках сейчас та самая девушка, которая носилась по Хогвартсу, ругаясь со своим рыжим другом из-за кота, который всё время прятался от неё. Такая же маленькая и стройная, хрупкая, но сильная духом. Эта девочка осторожно сжимает пальцами ткань его пиджака на плече, словно старается удержаться, может быть, удостовериться, что он настоящий. Он чуть-чуть наклоняется ближе к её лицу… А Гермиона почувствовала, как затекает шея. Она отвела взгляд, неловко улыбнулась.       — Для танцев мы не очень подходящие партнёры, — усмехнулась она.       — Мне так не кажется, — прошептал он. Гермиона украдкой улыбнулась.       — То, что вы сделали с зельем… Это намного лучше, — заговорила она, и Майлз понял, что говорить о прошлом она больше не намерена, по крайней мере сейчас, и на душе стало так легко и спокойно. — А экстракт незабудки, сколько он хранится? Просто любопытно, поскольку её цветение так кратковременно и лишь вначале лета.       — Знаете, я очень рад, что вы задали этот вопрос. Это новая для меня деятельность — производство ингредиентов. Мы привыкли покупать готовые, но случается, кое-что просто невозможно купить, даже найти. Если захотите… я покажу вам…       — Конечно захочу! — усмехнулась Гермиона. — И всё же…       — Экстракт хранится около полугода, но то, что вы чувствуете, приготовлено не из него. Это живые цветы.       Гермиона взглянула ему в глаза.       — Сейчас? В конце августа? Но… как это возможно? Их цветение давно завершилось!       — Впереди выходные. Я покажу, если вам интересно.       — Когда?       — Завтра, на рассвете.       — Мерлин! — выдохнула она. — Незабудки в августе. Майлз, вы меня интригуете! Так нечестно! Я не смогу спать!       — Уверен, это не будет проблемой, — улыбался он.       Как ей нравится его лисья ухмылка. Нет, он вовсе не выглядит хитрым или лицемерным. В нём есть особое очарование, которое не поддаётся объяснению. Гермиона не замечала, как проходит время. Они говорили о его работе, о непростых отношениях с Люциусом Малфоем, умудрившись совершенно не коснуться личностей. Молодые люди несколько раз выходили в центр зала, ни разу не прерывая беседу.       Гермиона, кажется, никогда не проводила время так интересно. Увлечённо рассказывала о своей новой должности, о возможностях, которые у неё появились, и он слушал её так внимательно, участливо, как никто другой. Даже друзья ужасно быстро утомлялись от её рассуждений и планов.       Когда счёт был оплачен, в этот раз она настояла на том, чтобы разделить его пополам, несмотря на сопротивление мужчины, Майлз уверенно заявил, что проводит её до дома.       Гермиона немного смутилась. Не сказать, что она хотела бы скрыть от него свой адрес. Это не такая уж секретная информация, её можно узнать где угодно. Но девушка боялась пускать его так близко к своему пространству. Что-то сжалось внутри от тревоги, но она согласилась.       — Предупреждаю вас, что я живу в магловском районе. Так что место нашего перемещения несколько… странное.       — Не думаю, что это меня как-то смутит, — усмехнулся Майлз.       — Что ж, ладно! — улыбнулась она.       Молодые люди вышли из заведения. Оказавшись на улице с наслаждением вдохнули свежий ночной воздух. Гермиона взяла мужчину под руку, и они трансгрессировали.       Оказавшись в маленьком, тёмном, закрытом помещении, Майлз немного заволновался.       — Это гараж, — поспешила сообщить она. — Я купила его специально, чтобы перемещаться и входить в квартиру, как все маглы. К сожалению, у меня очень подозрительные соседи.       — И вы не хотите жить ближе к своему миру? — немного недоумевал Майлз.       — Мне оба мира близки, мистер Трэверс, — усмехнулась она. — Мне приятнее жить там, где меня не знают, как «Гермиону Грейнджер — участницу Второй Магической Войны, сотрудницу Министерства, подругу Гарри Поттера» и так далее, и тому подобное.       — Понимаю, — коротко ответил он, и Гермиона, тихо произнеся «Алохомора», открыла дверь. Осторожно выглянула наружу.       — Идёмте! — шепнула она. Заперев гараж, девушка пошла по улице, Майлз зашагал рядом. Буквально через несколько домов она остановилась. — Вот и всё. Мы пришли.       Они стояли у крыльца пятиэтажного, довольно благопристойного многоквартирного дома.       — Я живу на четвёртом этаже, — выпалила она.       Майлз видел её смущение, Гермиона взволнованно теребила рукав своего пиджачка и немного поёживалась от ночной прохлады.       — Я… позволил себе кое-что приготовить, — заговорил он. — Вы были правы, заметив отсутствие двух ингредиентов. Я счёл, что в них нет нужды.       Он разжал ладонь, протягивая девушке красивый изящный пузырёк, наполненный нежно-голубой субстанцией. Гермиона вспыхнула от неожиданности.       — Вы… готовили его… специально для меня? — взволнованно произнесла она.       — Да. Я уверен, что успокаивающие компоненты не всегда необходимы.       — Это много лучше, — улыбнулась она. — Надеюсь, что я всё-таки смогу выспаться перед завтрашним путешествием.       — Не сомневайтесь. Босвеллия сама по себе умиротворяет.       — Да, это так. Знаете. Я должна признаться, что каждый раз перед встречей с вами ужасно волнуюсь. Но стоит оказаться рядом, и все тревоги улетучиваются. Уверена, это магия вашего зелья, — улыбнулась она.       «Как же стыдно», — её мысль пронзила его. Майлз сам не понял, почему она просочилась через защиту, но решил не прерывать связь. — «Если бы ты знал, как я волнуюсь рядом с тобой. Если бы знал, что творится внутри…»       Майлз почувствовал, как загорается лицо. Успокаивало, что их укрывает ночная тьма.       — Наверное, — выдохнул он и протянул ей пузырёк.       Гермиона осторожно взяла его двумя пальцами и вопросительно взглянула Майлзу в глаза.       — Можно?       — Конечно, — улыбнулся он, и девушка осторожно приоткрыла пробку, поближе поднеся пузырёк к лицу.       Гермиона медленно вдохнула. Тонкий аромат проник, казалось, в самые отдалённые закоулки её души. Она закрыла глаза от окутавшего блаженства. Неожиданные вспышки, то ли воспоминаний, то ли фантазий, понеслись перед ней. Океан волнующихся на ветру голубых цветов, синее ясное небо, детский смех, аромат скошенной травы. Она распахнула глаза и смотрела как переливаются блики жёлтых фонарей в его бездонных глазах.       — Это ведь… не амортенция? — почти с ужасом прошептала она.       — Нет, — шепнул он. Его лицо озарилось нежной улыбкой, от которой волна жара поднялась у неё в груди.       — Там есть что-то ещё, то, чего я не смогла уловить, что-то… без запаха.       Майлз молчал. Просто смотрел в её встревоженные глаза. Она ждала.       — Это мои воспоминания, — тихо произнёс он, чувствуя, как в груди всё сжимается. — То, чего я никому никогда не доверял.       Гермиона опустила глаза. «Зачем ты это делаешь? Зачем так глубоко впускаешь в свою душу? А если пожалеешь? А если… я не та…»       — Спасибо, Майлз. Это… было прекрасно, — прошептала она, чувствуя, как ком сдавливает горло.       Гермиона прерывисто вздохнула, сжимая пузырёк с зельем в кулачке.       — Я сохраню ваш секрет. Обещаю. До завтра?       — Я приду за вами в девять утра. Не рано?       — Хорошо. Я буду готова. Спокойной ночи, Майлз.       Она протянула ему руку. Трэверс, не думая, трепетно прижал её к своим губам. Гермиона почувствовала, как подгибаются колени и сладкая истома наполняет изнутри. Захотелось коснуться его волос, осторожно провести по ним пальцами, а ему так не хотелось её отпускать. Обнять снова, как это было в танце. Ощутить тепло маленькой, хрупкой девушки. Держать её в своих руках, смотреть в глаза. Её мысли путались, смешиваясь с его собственными. «Скорее, нужно уйти, да что же это?!»       Гермиона осторожно потянула к себе свою руку. Майлз отпустил, всё ещё чувствуя аромат босвеллии на своих губах.       — Спокойной ночи, Гермиона.       Он резко развернулся и направился прочь. Где-то вдалеке она услышала хлопок трансгрессии. И только после этого со стоном выдохнула.       — Что он со мной сделал? — прошептала она, снова поднося к носу пузырёк. Но в этот раз нежный аромат лишь подарил ей немного покоя. Воспоминаний она больше не видела. А так хотелось!