Глава 10. Жажда перемен
4 ноября 2020 г., 23:40
Нет. Он знает о ней далеко не всё. Они молча шли рядом. Гермиона явно не хотела разговаривать, и Майлз погрузился в шум прибоя, звучавший внутри. Конечно, он и не должен знать о ней всё. Это невозможно. У каждого человека есть в жизни что-то, о чём знает только он. Майлз понял, что ничего не знает ни о её личной жизни, ни о её отношении к мужчинам вообще. Она, как будто не делила людей на мужчин и женщин. Для неё все были одинаковыми. Гермиона в равной степени никому не доверяла. Возможно, друзья ей близки? Но и этот вопрос Майлз хотел бы оставить без ответа. Он хотел быть с ней честен. Но это невозможно, пока он хранит в себе столько тайн. Он думал, что имеет на это полное право, а значит и Гермиона имеет полное право хранить свои. Что бы с ней не произошло в прошлом — это прошлое, то, что уже было, что не изменить, не исправить.
Прошлое — это уроки. Они многому учат, Майлз в этом абсолютно уверен. И если когда-то ей причинили боль, всё, что он может — постараться уберечь её. Он уже слишком далеко зашёл, чтобы сворачивать с пути.
Гермиона неспеша шагала чуть впереди. Её распущенные локоны развевались на ветру. Молодые люди поднялись на холм и стояли, наслаждаясь чудесным пейзажем. Облака сгустились. Их стало так много, что они начали сбиваться в большие серые тучи, перемежаясь белоснежными караванами и горами, похожими на взбитые сливки.
— Почему отсюда нельзя трансгрессировать? — наконец нарушила молчание девушка.
— Пришлось укрыть это место защитными чарами. Над нами купол, скрывающий это поле от маглов. А там, ещё дальше, — он указал рукой направление на юг. — Мой замок. Он скрыт ещё и от магов, потому его невидно.
— Я могу себе представить, как он прекрасен, — улыбнулась Гермиона. — Это поле…
— Нет, — с горечью ухмыльнулся Майлз. — Голд Стоун страшное место. Замок чёрен, холоден, запущен. Это… наследие моего отца. Он всегда был мрачным человеком, зацикленным на чистоте крови. Во имя борьбы за её превосходство он растрачивал всё, что у него было. Он не так расчётлив, как Малфой. Бенедикт Трэверс — фанатик. Всё, что матери удалось сделать, он разрушил тут же, как только её не стало. Сад в запустении, замок… Это просто каменный монолит.
— И вы… то есть… ты не пытался это исправить? — с каким-то неописуемым ужасом в глазах спросила она.
Майлз размышлял некоторое время, вглядываясь вдаль.
— Я не думал об этом, — спокойно ответил он. — Мне казалось, что это всего лишь крыша. Какое имеет значение, как он выглядит снаружи, как выглядят комнаты, в которых никто не бывает. Библиотека — моё пристанище. Единственное место, где всё так, как я хочу. Кабинет, в котором я, практически, живу. Лишь некоторое время назад я вдруг… посмотрел на этот замок иначе. Как на… будущий дом. И я, наверное, не рискну пригласить тебя туда сейчас, чтобы не пугать, — с горечью усмехнулся Майлз.
— А если… я не боюсь? — вздёрнула она подбородок.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь, мисс Грейнджер, — Майлз смотрел ей в глаза с таким почтением, восхищением, что ей стало неловко. Гермиона отвернулась, устремляя взгляд в небо. Оно больше не было похоже на незабудковое поле, становясь всё чернее и тяжелее.
— Скоро будет дождь, — прошептала она. Потом мельком взглянула на Майлза. — Нужно возвращаться, раз ты решил не показывать мне свой дом.
Он тоже смотрел в небо. Взглянув на Гермиону, понял, что она избегает его взгляда. Смущается, теряется, явно чувствует себя неловко.
— Похоже, ты права. Идём.
Пока они спускались с пригорка стал накрапывать дождик. Сначала упало несколько крупных капель, а потом мелкая-мелкая морось повисла в воздухе. Стало свежо, прохладно. Крупные локоны девушки стали быстро скручиваться, превращаясь в мелкие гладкие правильные завитки. Это было похоже на волшебство. Когда они оказались внизу, Гермиона была совсем другой. Она ещё больше стала похожа на ту девочку, что он видел в Хогвартсе.
— Я провожу тебя, — немного нерешительно произнёс Майлз.
— Нет! — твёрдо произнесла она. Увидев озадаченность в его взгляде, смутилась и заговорила мягче. — Прости. Я просто…
Она зажмурилась на несколько секунд, потёрла наморщенный лоб ладонью и тихо-тихо заговорила.
— Прости меня. Я… не должна была вести себя так импульсивно. Это, знаешь, совсем на меня не похоже…
Она тут же рассмеялась, подставляя лицо моросящему дождю. Майлз смотрел на неё и понимал, что ни разу в жизни его так не тянуло к женщине. Он любовался ею, каждой веснушкой на её носу, каждой завитушкой, этими удивительными яркими глазами, её улыбкой. Никого красивее он не видел в своей жизни. Его взгляд приводил Гермиону в замешательство, какой-то неведомый прежде трепет.
— Я тебе вру, — выпалила она. — Это даже слишком на меня похоже. Если ты меня знаешь, то тебя это… не удивило. Но мне не по себе. На первый взгляд может показаться, что я импульсивна, веду себя необдуманно, но на самом деле всегда есть логичное объяснение даже импульсивности. Должно быть объяснение…
Она опустила глаза. Гермиона была растеряна. Казалось, ещё мгновение и она сбежит, просто исчезнет, Майлз это видел ясно, даже мысли читать не надо. Но не в её характере убегать. Эта девушка слишком упряма и готова брать на себя ответственность за всё, что делает.
— Гермиона, — нерешительно заговорил он. — Я всё понимаю. Пожалуйста, не говори ничего. Просто успокойся. Поверь я… не осуждаю тебя, и не стану думать… ничего плохого.
Она с такой благодарностью взглянула ему в глаза.
«Почему?» Этот вопрос внезапно врезался в его мысли. «Почему ты это делаешь? Что ты чувствуешь, Майлз? О чём молчишь? Нет! Я не хочу знать!»
Гермиона отвернулась. Как же не хотелось отпускать её вот так.
— Когда мы снова увидимся? — с трудом сдерживая волнение, спросил Майлз. Гермиона замотала головой. От висящей в воздухе влаги её розовая кофта стала ещё ярче. Он видел, как она мелко дрожит.
— Я не знаю. Мне нужно разобраться с новой работой и вообще… подумать обо всём, — она взглянула на него с надеждой. — Пожалуйста, не обижайся и не думай, что ты что-то сделал не так. Это я что-то делаю не так и хочу разобраться в себе. Я напишу, хорошо?
Он никогда не испытывал такого, когда сердце словно раскалывается на части. Неужели Гермиона настолько напугана тем, что происходит, что готова отказаться от этого? Он вдруг почувствовал страх, странный, детский страх. Когда он впервые уезжал в Хогвартс, испытывал что-то похожее. Майлз не представлял, как сможет расстаться с родным домом, с любящей матерью. Как он может остаться наедине сам с собой? Он и забыл это чувство. Так привык за долгие годы быть один. И теперь, сознавать, что не хочет, не может к этому вернуться, было по-настоящему страшно. Но молодой мужчина взял себя в руки. Он должен показать ей, что может быть сильным, может ждать, понимать и уважать её чувства.
— Конечно, — кивнул он и улыбнулся. — Думаю, в моём деле есть адрес.
Гермиона густо зарумянилась и смущённо ухмыльнулась.
— Да. Я помню наизусть. Графство Корнуолл, поместье Голд Стоун, Майлзу Бенедикту Трэверсу.
— Верно, — шепнул он.
Гермиона подошла ближе, порывисто протянула ему правую руку. Майлз бережно обнял маленькие пальцы своей ладонью. Она совершенно безотчётно прикрыла глаза от блаженства. Девушка могла утверждать с полной уверенностью, что его прикосновения волновали до умопомрачения, и это ужасно пугало. Он склонился к её руке, нежно коснулся губами. Мягкие щетинки щекотали кожу, пронося волну мурашек от кончиков пальцев до самой макушки. Гермиона вдруг представила их прикосновение к шее. Вздрогнула, настойчиво отнимая свою руку. Дыхание сбилось. Нужно скорее убираться. Что он с ней сделал? Околдовал?
— Это был прекрасный день. Спасибо. До свидания, Майлз! — выдохнула она.
— До встречи, Гермиона.
Она растворилась в воздухе. Майлз упал на мокрую траву. Чувство неопределённости сминало его сознание словно старую газету. Мысли неслись в разные стороны. Её поцелуй, желание оттолкнуть и в то же время остаться рядом, приводили в замешательство. Это самая странная девушка, что встречалась ему на пути. Что её держит? Что не позволяет с ним сблизиться? Работа? Прошлое? Другой мужчина? Почему она так боится ошибок?
Майлз чувствовал, что его тонкая куртка и рубашка уже пропитались водой. Становилось холодно, но ему так нужно прийти в себя, привести в порядок мысли. Но кажется, с этой девушкой у него это не получится. Его способности не помогли её понять, а только запутали, погрузили в состояние полной растерянности. Лучше бы ему никогда не слышать её размышлений, её страхов и надежд. Насколько было бы проще жить! Дар! Снейп всегда говорил, что это дар. Разве должно что-то хорошее приносить столько мук и терзаний? Или… дело не в этом?
Он вдруг ощутил вкус её губ. Это горячее, порывистое касание, нежное, но страстное движение, устремляющееся в самую глубину его мужской сути, к его желаниям, необходимости владеть чем-то, владеть ею. Дыхание перехватило. Майлз осознал то, что так боялся признать. Всё чего он хочет — это быть с ней. Видеть. Прикасаться. Говорить с Гермионой. Чувствовать, что он нужен. Безотчётный восторг овладел душой. Незнакомое чувство, когда готов отдать всё, всю свою жизнь, всё чем владеешь ей одной, больше никому.
Майлз весь вымок до нитки. Давно уже набравший силу дождь, не охлаждал его пыл. Он ласкал, грел, дурманил, снова и снова вызывая в памяти непокорные каштановые кудри.
Время потеряло всякое значение. Трэверс лежал на земле пока его не стал бить озноб. Он медленно сел, потом поднялся и стал взбираться на холм. Ему казалось, что это лучшая прогулка в его жизни. Небо было тёмным, мрачным. Цветы закрылись и перед ним простиралось зелёное поле, словно окутанное лёгкой голубоватой дымкой. Он шёл быстро и не заметил, как согрелся.
Путь до замка занимал около получаса быстрым шагом. Войдя в витые кованные ворота, Майлз остановился, глядя на свой дом, который столько лет всей душой ненавидел. Он не верил своим глазам. Каменный монолит вдруг показался ему… красивым, только немного мрачным. Несколько штрихов, и это тёмное, унылое место можно превратить в прекрасный дворец. Ему так захотелось немедленно восстановить разбитые бордюры вдоль дорожки ведущей к крыльцу, оживить давно засохшие розовые кусты. К нему вернулась жизнь. Страх, что Гермиона Грейнджер может вдруг исчезнуть, испарился. Нет. Он её не отпустит так просто.
***
Стоя в тёмном гараже, Гермиона с трудом дышала. Вздохи гулким эхом отражались от металлических стен. — Что я натворила? — прошептала она. — Как это вышло? Мерлин! Я спятила! Она закрыла лицо руками и долго не могла двинуться с места. Слышала, как на улице гудят машины, ходят люди, кипит жизнь окраины Лондона. Эти звуки немного успокаивали. Но мысли зациклились лишь на одном. На нём. Гермиона никогда не испытывала такого. У неё было несгибаемое убеждение, что только мужчина может, и должен, делать первый шаг. Так было в её жизни всегда. До этого удивительного дня, когда она словно опьянела и напрочь лишилась рассудка. — Он будет думать, что я легкомысленная. Мамочки! Я повела себя… как… как… Лаванда! Мерлин! Где была моя голова? Она суетливо шарила в темноте по стенам, разыскивая замок на двери. — Да что я делаю?! — с досадой воскликнула она. — Люмос! Алохомора! Мне срочно нужно в душ! Она выскочила за дверь. Заперла её ключом, и тут хлынул дождь. — Вот и помылась, — проворчала Гермиона и бегом понеслась к дому. Взбежав по лестнице, вломилась в свою квартиру, изо всех сил хлопнув дверью. Живоглот моментально забился под трюмо. Гермиона раздражённо сдёргивала с себя промокшие вещи, шипя себе под нос. — Легкомысленная! Девица лёгкого поведения! Липучка! Дура! Дура! Как ты могла, Гермиона? Как могла так низко опуститься? Ты! Гермиона Грейнджер! О-о-о! Идиотка! Встав под тёплые струи воды, она ещё какое-то время сокрушалась. — Как теперь с ним общаться? Как смотреть ему в глаза? Ох, Майлз… Что ты со мной сделал? Что за чары навёл? Она вдруг сконцентрировалась на том, как тонкие ручейки стекают по её груди, по ногам, как они ласкают лицо, губы… Гермиона протяжно застонала, вспоминая, как его губы покорно раскрылись, это трепетное движение, огонь опаливший всё внутри. Как его ладони осторожно проскользнули по плечам, пальцы чувственно окунулись в её волосы, обнимая шею. К ней вернулась дрожь, что она испытала в ту минуту. — Ну и пусть! — выдохнула она. — Мне почти двадцать шесть. Я ни перед кем не должна оправдываться. Я сделала то, что хотела! Не понимаю, почему, но это факт. Майлз не такой как все. Он застенчив. Это так странно. Умный, спокойный, великодушный и при этом красивый. В нём всё идеально! Так не бывает. Должно же быть что-то плохое, ну… хоть что-то! Малфой, что-то ты явно скрываешь, знаешь что-то очень важное. Она выбралась из ванной, завернулась в полотенце. Не раздумывая вошла в кухню, положила коту корм в миску. Живоглот удивлённо смотрел на неё из-под трюмо, когда она вернулась в комнату и села на диван. Гермиона нервно кусала ноготь. Чувствовала себя растерянно. О чём бы она ни думала, в итоге приходила лишь к одному. Этот мужчина ей не безразличен настолько, что занимает её мысли полностью. Она погружалась в воспоминания этого дня, наслаждалась ими. Прекрасным незабудковым полем, разговорами, тем, как он слушает её, понимает. И возвращаясь к своему поцелую сначала смущалась от стыда за свой поступок, но потом утопала в блаженстве, понимая, что он хотел этого также сильно как она. Решился бы он? Возможно. Она лишь поторопила события. Ложась спать, Гермиона сожалела, что расставание было таким скомканным. Неопределённым. Но также она думала, что совершенно необходимо выяснить о нём хоть что-то ещё. Не бывает таких идеальных людей, тем более мужчин!***
Симпатичная светловолосая женщина дремала в кресле с книгой в руке. Нежный поцелуй заставил её распахнуть утомлённые голубые глаза. — Милый, где ты пропадал? Сегодня же выходной, — немного обиженно произнесла она. — Моя Стори*, не сердись! — очаровательно улыбнулся Драко. — Был занят. Теперь весь отдел на мне, после ухода Грейнджер. Молодая супруга опустила глаза, еле заметно глубоко вдохнула… выдохнула. — Она была там? — нерешительно спросила Астория. — Что ей там делать? — хмыкнул Драко. — У неё выходной. — Мало ли. Сколько раз вы писали отчёты по выходным. — Можно об этом забыть, — махнул рукой Драко. — Один теперь буду этим заниматься. Жаль. Грейнджер всегда делала большую часть работы. — Зачем тебе это надо? — в недоумении воскликнула супруга. — Ты мог бы не работать, заниматься семьёй, домом, уделять больше времени матери. Она тоскует по тебе. Драко с досадой закатил глаза. — Так и будет, Стори. Однажды я пошлю это ко всем соплохвостам. Но не сейчас. Это отвлекает, знаешь ли, от уныния. Видно, Хогвартс сыграл со мной злую шутку. Не могу сидеть без дела на одном месте. Родится сын, я буду ему нужен. — А сейчас ты нужен мне и матери. Подумай об этом, Драко. Грейнджер в тебе не нуждается. Хорошо, что Драко в этот момент не попал в её поле зрения, потому как перемещался туда-сюда по библиотеке. Она могла бы увидеть, как молния ярости на мгновение сверкнула во взгляде мужа. Но он плотно сомкнул губы, выдохнул, а потом с улыбкой взглянул на жену. — Я подумаю, моя радость, хорошо? Твоё предложение весьма заманчиво. Идём ужинать, я голоден, как оборотень. Кстати! Завтра Майлз обедает у нас. — В самом деле? — удивилась Астория. — С чего вдруг? Вы давно не общаетесь. — Да, но мне бы хотелось кое-что у него порасспросить. Как мама в последнее время? — Намного лучше. Твой отец так доволен, что даже не скрывает этого. Они сегодня выходили в сад, пили чай в беседке. — В самом деле? — неподдельное удивление озарило лицо Драко. — Прекрасно! Значит, его средство действует. Узнать бы что это, я мог бы сам его готовить для неё. — Драко! — усмехнулась жена. — Не будь так ревнив. Ты хорошо учился, но у Майлза талант, с этим не поспоришь. — Все женщины его защищают, хотя я его ни в чём и не обвинял, — ехидно ухмылялся Драко. — Что в нём такого, Стори? Она прикусила губу. Её растерянность веселила Драко и он, скрестив руки на груди, ждал ответа. — Ну… он просто милый, молчаливый, скромный… — Короче говоря, полная моя противоположность, — засмеялся Драко. — Всё ясно! — Это ничего не значит! — возмущённо воскликнула Астория. — Ты что, меня подозреваешь? — И не думал! Но после таких заявлений… Мне есть в чём тебя подозревать? — Ты меня дразнишь! Драко, это нетактично! Я сейчас расстроюсь! — в её глазах заблестели слёзы и муж, конечно же, смягчился. Драко обнял жену, погладил по спине, чмокнул в висок. — Я знаю, милая, — нежно произнёс он. — Знаю, что ты искренна со мной. Ты добра и, несмотря на мой капризный нрав, всё терпишь. Я очень тебя ценю, поверь. Он заглянул ей в глаза. Астория улыбалась. Что ему ещё надо? — Ну, идём! Драко повлёк супругу в столовую. Они шли молча. Между ними было всё предельно ясно. Малфой-младший был спокоен. «Грейнджер во мне не нуждается… Ха! Ещё неизвестно…»***
Всё утро Майлз провёл в саду. Он не был здесь со дня смерти матери и даже не представлял масштабов бедствия. Тринадцать лет. Ему казалось, что прошло гораздо меньше. Витые кованные беседки проржавели, местами настолько, что искорёжились. Деревянные скамьи истлели. Все чудные насаждения, когда-то выращенные его матерью, превратились в заросли или исчезли вовсе, погребённые под дикими плющами и чертополохом. Майлз даже не подумал идти вглубь сада, лишь обошёл вокруг замка и попытался исправить хоть что-то. Давно он не практиковал очищающие и восстанавливающие заклинания. Он чувствовал, как его волшебная палочка с восторгом повиновалась своему волшебнику, приводя бывшие удивительным творением искусства беседки в надлежащий вид. Майлз не любил обращаться к своим эльфам. Он с благодарностью принимал всё, что они делали — готовили еду, приводили в порядок его вещи, убирали пыль в доме. Но теперь, понимая, что самому справляться будет тяжело, позвал Дика и Донну в сад. Они явились с таким испуганным видом, что Майлзу даже стало смешно, и он объявил сразу же: — Я не собираюсь отпускать вас на волю. Эльфы с облегчением вздохнули и выслушали распоряжения хозяина. Им предстояло восстановить все скамейки в саду. Домовики были так счастливы, что разрыдались от восторга. Майлз поспешил уйти, чтобы не наблюдать это душераздирающее зрелище. Растениями он, разумеется, собирался заняться сам. Приблизилась осень — самое время очистить сад от всего лишнего. Вскоре он получил сову от Малфоя, с напоминанием о приглашении на обед. Майлз помнил об этом, но хотел потянуть время до ужина. Он прекрасно знал, что явившись к Малфоям, быстро оттуда не вырвется. Вечером больше шансов. Теперь же, похоже, придётся провести в поместье весь оставшийся день. Ему не очень хотелось общаться с Драко. Казалось, что Малфой-младший ведёт себя странно в последнее время. С другой стороны у Майлза появились вопросы. Очень личные вопросы. Он понимал, что Драко нельзя доверять, но всё же была надежда, что каким-то образом Трэверс всё же выяснит, что произошло с Гермионой в прошлом, и что таит её разбитое сердце. Моя Стори* — сокращение от Астории. My story (в переводе c английского) Моя история.
