Время войны

На следующий день Мадара переступил порог ее домика, не забыв спросить, можно ли ему войти. По блеску его глаз, по порывистости движений Наруто поняла, что он пришел попрощаться. Будь его воля, он бы покинул деревню раньше, но что-то все еще держало его здесь. Не что-то, поправила себя Наруто, а кто-то. Она знала, что их вчерашний разговор не был последним. Оставались вещи, которые они должны были прояснить. И Мадара не мог уйти, не поговорив с ней еще раз. – Как тебе спалось? – спросил он, рассеянно перебирая пальцами конец белого пояса, туго повязанного на талии. Мысли его были далекими, как закатное небо за решетчатым окном. Сейчас он казался одновременно и чужим, и близким. Он был единственным, с кем Наруто успела познакомиться. С другими Учиха она держалась настороженно, справедливо опасаясь их. Но из-за этого ее тянуло к Мадаре. Между ними, подобно нежным росткам, пробивающимися из почвы по весне, словно расцветало хрупкое доверие. Но скоро он уйдет. И она останется одна с незнакомыми людьми. Странное чувство зародилось в ее груди. Ей не хотелось отпускать Мадару. Однако, как бы то ни было, не за подол же она будет его держать. Он все равно покинет деревню, даже если она попросит. Наруто вздохнула едва слышно. Она сидела у очага, настороженно наблюдая за ним. Ей следовало угостить его, как хорошей хозяйке, но вода в подвешенном на крюк котелке давно остыла. Она бы разогрела ее, но от предложенного чая ее нежданный гость отказался, молча покачав головой. И садиться напротив тоже не стал. Только продолжал ходить перед ней взволнованным зверем. – Хорошо мне спалось, – сказала она, понимая, что Мадара почти не слышит ее, погруженный в свои размышления. Что-то тревожило его, и сильно. Оттого и изрезали морщинки белую кожу его высокого, чистого лба, а хищные, мрачные глаза совсем утонули в тени размышлений. Если бы Наруто не была так зла, она могла бы посочувствовать ему. Его клан воюет несколько долгих, долгих лет. Должно быть, они потеряли слишком многое. И продолжают терять. Ей не приходилось чувствовать того же, что и он. Она не знала запаха огня и крови, не слышала криков умирающих, не растила черную пустоту в своем сердце. Узумаки держались в стороне, поэтому их миновала эта участь, пусть Сенджу и желали вовлечь их в битву, упирая на родственные чувства. Но теперь их молодой наследник решил сделать важный ход, который переломит течение войны. Конечно, Мадара осознавал это. Похищение одной из принцесс Узумаки – вынужденная мера. Уж не прознали ли ее родственники о виновниках ее исчезновения? Может, в этом причина его беспокойств? – Что-то случилось? – задала Наруто вежливый вопрос. Ее не интересовал его ответ. Что бы не произошло, это ее не касается. Как она и думала, Мадара словно бы и не услышал ее. Только остановился ненадолго, бросив на нее короткий взгляд, да опять принялся за свое. Это мельтешение раздражало Наруто, но она молчала. Слишком плохо знала его, чтобы указывать хозяину в его же доме. Поэтому она просто наблюдала за ним, терпеливо ожидая, когда же он решится заговорить. Пока еще смутно, размыто, но ей казалось, что он хочет услышать что-то от нее. Только вот ей нечего было ему дать. Она ничего не смыслила в военном деле. И была слишком зла для того, чтобы утешать его. Раньше, когда она была несмышленым ребенком, ей нравились сказки. В то время как остальные дети любили непогрешимых героев, Наруто чувствовала странную тягу к исправившимся злодеям, что сначала похищали девушек, а потом бросали к их ногам свои темные сердца. Только вот она никогда не хотела, чтобы эта история повторилась с ней. Задумчиво она посмотрела на Мадару. Тот все еще молчал, продолжая размерять шагами комнату. Наруто покачала головой. Когда она почти поднялась с пола, чтобы размять ноги, он наконец прервал тишину. – Все складывается плохо. – Он нахмурился, скрещивая руки на груди. Остановился перед ней, глядя сверху вниз. Наруто почувствовала себя неуютно. – Многие наши разведчики не вернулись. Это большая потеря. Больше он ничего не сказал, продолжая разглядывать ее своими темными глазами. Наруто не знала, как ей вести себя. Он ждал от нее правильных слов? Или просто пришел выговориться? – Думаешь, в плен попали? – осторожно, будто пробуя воду кончиком пальца, предположила она. – Нет. Они мертвы. – Мадара отошел в сторону, устремил взгляд в окно. – Мы не позволим завладеть врагам нашим додзюцу. – Вот как, – протянула Наруто. Ей стало по-настоящему любопытно. – У вас есть техника, которая уничтожает глаза? – Да. – Мадара посмотрел на нее. – Вы ведь тоже храните свои секреты. – Храним, – кивнула Наруто. – Даже от Сенджу, хоть они и наши дальние родичи. – Теперь все изменится. – Его взгляд значил многое. И намекал на многое. – Теперь все изменится, – она медленно повторила за ним. – Сестра не будет скрывать от мужа техники. Не все, по крайней мере. Поджав губы, Наруто обвиняюще уставилась на Мадару. – Тоже хочешь выведать секреты моего клана? Для этого украл меня? – Я бы не отказался от новых знаний, – Мадара пожал плечами. – Если знать хочешь, зачем я украл тебя, то отвечу, как есть. Ты полезна, это правда. Но еще ты – настоящая красавица. Трудно было устоять. Если бы тебя забрал кто-то другой, я бы не успокоился. Все равно украл бы тебя. – А с другим бы что? – задиристо спросила Наруто. Он ответил, не задумываясь. – Убил бы. – Его темные глаза словно вспыхнули. Но лицо осталось спокойным, без единой тени чувств. Ощутив, как горят щеки, Наруто опустила взгляд к полу. Внутри, в груди, что-то сладко потянуло. – Ты просто дурак, – пробормотала она, не зная, что еще сказать. Почему рядом с ним она теряется, как маленькая девочка? Чтобы успокоиться, она стала смотреть на свои руки, сложенные на коленях. Небольшие и загорелые, с аккуратными ногтями. И мозолями от кунаев на пальцах. Они выдавали в ней куноичи. – Может, и дурак, – легко согласился Мадара. – Но я дурак, который переживает о своей семье, о своем клане. Дурак, который хочет мира. Дурак, который не может простить врагов. Дураку нужна помощь. – Мало кто просит о помощи женщину, – заметила Наруто. Ее сердце немного потеплело к нему. Мужчины никогда не слушали женщин. Даже отец, посоветовавшись с матерью, поступал в итоге по-своему. Редкие куноичи становились прославленными воинами. Наруто хотела быть одной из них. Она бы путешествовала по миру и помогала слабым. А потом, если получится, и вовсе бы основала свой клан. Это было ее тайной, постыдной мечтой. О ней знала только Мито, да и та называла Наруто глупенькой. Женщины не ведут войск и не бывают главами кланов. Их дело – семейный очаг, дети и все скучные занятия, которые не нравятся мужчинам. Что-то в Наруто бунтовало против такого расклада. Мадара же в ответ на ее замечание вновь пожал плечами. Он многое сделает, чтобы спасти свой клан и людей, которыми дорожит, поняла Наруто. И тут же поправила себя. Многое, но не все. Ему проще украсть, чем попросить руки. Проще насильно навязать союз, чем отправить послов договориться. Он был резок и груб, но Наруто его не винила. Она была слишком похожа на него. Только ее сдерживали правила приличия, что матушка вдолбила в нее. Мадару не держало ничего. Это восхитило Наруто. Она мечтала о такой свободе. – Ладно, – проворчала она. – Мне тоже не нравится война. Вообще-то я всегда хотела на другие страны посмотреть. И чтобы никто не пытался на меня напасть. Я не слабая, отобьюсь, но хотелось бы спокойно путешествовать. Если все получится у нас, как ты говоришь, то и моя мечта сбудется. Так выходит? – Именно так и выходит. – Мадара не стал говорить ей, что не пустит путешествовать. Казалось, он не видел в ее мечте ничего странного. Хотя мать Наруто часто твердила, что ни один мужчина не согласится на жену-путешественницу. Отец понимал дочку гораздо больше. Только вот он тоже бы не отпустил жену бродить, где вздумается. – Зачем ты хочешь посмотреть на другие страны? Недоверчиво поглядев на него, Наруто все же решила открыть свое сердце. – Я люблю узнавать новое. И новые техники учить мне нравится. Мой крестный постоянно бродит по миру, и столько всего знает! Он всегда говорит, что когда отправляется в путешествие, пусть даже небольшое, и все равно куда, он будто бы просыпается. – Восторг вновь захлестнул ее. – Я просила взять меня с собой, но… – Наруто погрустнела. – Никто не отпустит принцессу скитаться, как бродяжку. – И добавила тихо-тихо. – Если бы я еще хотела быть принцессой. Мадара подошел к ней, опустился на колени. Взял ее руки в свои и сжал осторожно. Его пальцы, шершавые и грубые от мозолей и шрамов, мягко погладили ее ладони. С легким звоном подавители упали на пол, вернув ей ощущение свободы. Заглянув в удивленные глаза Наруто, он просто сказал: – Не переживай, химе. Я исполню твое желание. Обещаю тебе. Ты веришь мне? – Я не знаю, – прошептала она, глядя на свои запястья, избавленные от тяжести металла. Так просто Мадара доверился ей. Будто подставил обнаженную шею под острый меч. – И не зови меня химе. Зови по имени. – Хорошо, Наруто, – терпеливо повторил он. – Тебе сложно верить мне, я понимаю. Я попытаюсь доказать, что мои слова чего-то стоят. Чего не смогу сделать, обещать не буду. А что пообещал, исполню, чего бы мне это не стоило. Вскинув голову, Наруто твердо взглянула на него. – Я запомню это, Учиха Мадара. В этом мы похожи. Я тоже исполняю свои обещания. Он улыбнулся и отпустил ее руки, поднимаясь на ноги. В лице его мелькнуло сожаление. Он не хотел уходить, но долг звал его за собой. – Если так, – промолвил Мадара, – то обещай мне вот что. Я ухожу завтра на рассвете. Нескоро мы теперь свидимся. Поэтому береги себя и подумай над тем, что я предложил. Только хорошенько подумай. Это серьезно и навсегда. – Я поняла, – Наруто тоже встала. Смело встретив его взгляд, сказала. – Обещаю подумать серьезно. И обещаю ждать. Но если он вернется, то уже не отпустит ее, испуганной птичкой мелькнула мысль. Но Наруто заставила себя не думать об этом. Отчего-то ей все же хотелось, чтобы Мадара вернулся. Она смотрела на него, стоя на пороге. Он обернулся лишь однажды. Но мягкая улыбка, осветившая вдруг его мрачное лицо, согрела душу Наруто.