Время войны

Оказалось, ей, как невесте наследника, полагался собственный домик и пара служанок. Две молодые девушки – Мичико и Шизука, не так давно вышедшие замуж за гражданских Учиха, помогали ей освоиться в новом месте. Они были бойкими и приветливыми, постоянно развлекали ее разговорами и настольными играми, поэтому от скуки Наруто не страдала. Глядя на них, она вспоминала своих дорогих сестер. Порой даже Наруто до боли казалось, что она дома, на острове. Мичико так и вовсе словно была родом из Узушио. Будь ее волосы алыми, как небо на закате, а глаза светлыми, ее было бы не отличить от островных девушек. А все из-за характера – живого и непоседливого. Именно благодаря этой девушке тихий домик наполнялся звонким смехом, прогоняя прочь тоску Наруто по родным местам. Не хватало Мичико только чакры для полного сходства с куноичи. Мать ее происходила из семьи шиноби, но шаринган так и не пробудила. Да и с техниками у нее не ладилось. Она предпочитала проводить время дома, полностью посвящая себя быту. Потому и вышла замуж за гражданского. Вот так Мичико и родилась без чакры, не унаследовав огня дедушек и бабушек Учиха со стороны матери. Но она не унывала. Говорила, что так даже лучше. Их с мужем не отправляли на войну, и им не приходилось беспокоиться, что кто-то из них погибнет. Шизука же, в отличии от своей подруги, иногда печалилась тем, что ей не стать куноичи. Она говорила, что обычного человека легко обидеть, и он не может постоять за себя так, как это могут шиноби. Высокомерие соклановцев, одаренных чакрой, порой ранило ее. Некоторые юнцы кичились техниками, рвались в битву, раздували грудь, как боевые петухи. Мы вынуждены заботиться о вас, а вы даже себя защитить не в состоянии, так заявляли они, когда их в очередной раз оставляли присматривать за деревней, пока опытные воины уходили на войну. Услышав об этом, Наруто заметила, что больше всего силой хвалятся те, кто ей обделены, да еще скудны и умом. Тот, кто обладает истинным могуществом, ни словом, ни делом не оскорбит невинного человека. Шизука благодарно посмотрела на нее, а после простодушно сказала: – Надеюсь, вы с нами останетесь, госпожа. Тогда Наруто растерянно промолчала. Она не думала, что сможет поладить хоть с кем-нибудь из Учиха. А выходило, что она обрела здесь уже троих друзей. Только могла ли она назвать Мадару другом, задумчиво спрашивала она себя. Он хочет от нее иного. Но хочет ли она дать ему то, чего он желает? Эти мысли смущали ее разум. Чтобы не думать об этом, она затеяла уборку. Втроем – с Мичико и Шизукой – они привели жилье в порядок. Оно изрядно подзапустело, похоже, что им какое-то время не пользовались. Бумагу в раздвижных дверях и окнах пришлось сменить на новую, кроме того, Наруто затребовала, чтобы ей принесли и новые татами. Из углов вымели кучу сора, до блеска натерли полы, обмахнули с потолков паутину, и домик засверкал, став уютным и аккуратным, каким и был когда-то. Осталось лишь сходить в храм и обновить домашний талисман, чтобы защититься от бед. Садик за домом тоже почистили от сорняков, дорожки разровняли, починили старенький фонтан. Теперь его мерный стук пронизывал тишину, напоминая о неумолимом течении времени. Наруто полюбилось сидеть теплыми вечерами на веранде, опустив ноги вниз и слушая, как струится вода, как стучит бамбуковая трубка, как чирикают птицы и стрекочут цикады. Лишь ветер разделял с ней эти сладкие моменты приятного одиночества, когда она принадлежала только себе. Так бывало в ее доме, столь далеком и родном. Когда садилось солнце, они с Мито в сгущающихся сумерках часто бродили вдвоем по деревне, держась за руки, или шушукались в беседке в саду, делясь секретами. Иногда они приходили к морю, стояли на голых камнях босиком, и набегающие волны лизали им ноги. Теперь сестру она нескоро увидит. Если им еще доведется встретиться. Что же делает Мито? Как она поживает? Вышла ли она уже замуж? Или, может быть, она ждет, когда вернется ее младшая сестра? Эти вопросы терзали Наруто. Но никто на них не ответит. Она не могла даже отправить жабу с весточкой своим родным, что с ней все в порядке. Пусть Мадара и снял с нее подавители, но она знала, что за ней по-прежнему следят. Ей не хотелось, чтобы ее вновь лишили чакры. Невозможность применять техники удручала, а чувство беспомощности липло к коже. Неприятно ощущать себя слабой. С другой стороны, думала Наруто, если она согласится стать женой Мадары, а Мито выйдет за Хашираму, как и планировалось, то кланы Сенджу и Учиха породнятся через них. Возможно, тогда и кончится война. Конечно, произойдет это не сразу, но медленно, постепенно наступит долгожданный мир. Им нечего станет делить, а их с сестрой дети не будут друг другу кровными врагами. Не такое уж и плохое предложение ей сделал Мадара. Неужели сам просчитал? И как только ему в голову пришло украсть ее. На такой риск не каждый пойдет. Но если получится, то все их старания окупятся во много раз. Умным человеком Мадара был, это следовало признать. А еще следовало признать, что Наруто вспоминала о нем. Ждала, когда он придет. Шли дни, а от него не было и весточки. Каждый раз она встречала его младшего брата с замиранием сердца, сама толком не зная, от чего так волнуется. Изуна навещал ее часто, но про Мадару ничего не говорил. Только приносил подарки: отрезы дорогой ткани, красивые украшения, редкие сладости. Иногда разрешал ей тренироваться на заднем дворике – там, где была расчищена удобная площадка. Сам к ее тренировкам не присоединялся, всегда со стороны наблюдал. Наруто перестала просить его о помощи. Поняла, что он не встанет на спарринг с ней. Хорошо хоть, что вообще разрешил тренировки и оружие не отбирал. С тех пор, как Мадара ее освободил, никто больше не пытался ее ограничить. Только следили, чтобы она не сбежала. Но из деревни шиноби не просто сбежать. Барьеры служили отличной защитой против тех, кто не являлся друзьями клана. А Наруто пока никто не считал другом. Даже ее верные служанки. Они, конечно, хорошо к ней относились. Помогали ей одеваться, стирали и чистили ее одежду, наполняли горячей водой ее ванну, заплетали ей волосы, рассказывали деревенские сплетни. Исправно служили своей госпоже, но глубокого доверия к ней не испытывали. Возможно, думали, что она уйдет сразу, как получит свободу. И если Мичико только вздохнет, то Шизука даже сочтет ее за предательницу. Кажется, эта маленькая девушка искренне считала, что Наруто должна стать женой их господина. Изуна тоже не доверял ей. Он улыбался, когда они встречались взглядами, но глаза его оставались холодными и цепкими. Словно боялся проглядеть, как бы она не задумала чего. Иногда Наруто казалось, что Мадара все же ошибся. Никто не примет жену из клана врагов. Его отец ни разу не пришел к ней, чтобы познакомиться. Возможно – Наруто не спрашивала о нем – он тоже был на войне. Но кроме него и Изуны у Мадары должны быть и другие родственники. Милые тетушки, или многочисленные кузины, а то и совсем дальняя родня. От Изуны она знала, что их с Мадарой мать давно мертва. Будь она жива, все было бы иначе. Но хозяйки в их доме нет. Оттого, наверное, и родственницы не спешат к Наруто. Не верят, что она останется с ними, не считают той, кто войдет в их клан. Решили, что ее можно проигнорировать. Что ж, подумала Наруто, она этого не забудет. Если, конечно, захочет быть Мадаре женой. Он не был красив. Мрачный, неулыбчивый, не из тех людей, к кому тянет подойти, чтобы поговорить или узнать ближе. Но он был сильным и справедливым. А еще Наруто понравилось, как он рассуждает. Муж и жена должны смотреть в одном направлении, так ее учила мать. Иначе не будет семейного счастья. Они с отцом жили душу в душу. Втайне Наруто желала того же и для себя. Иногда она останавливалась, чтобы поглядеть в ясное небо. В такие моменты она гадала, получится ли у них с Мадарой стать хорошей семьей. Так и сама не заметила, что думает принять его предложение. Только Мадары все не было. Тревога грызла сердце Наруто. Неужели с ним что-то случилось? Утром и вечером она молилась перед домашним алтарем, вдыхая запах листьев священного древа. Исправно поднося богам дары: саке, рис и соль, она просила их защитить Мадару. Он был слишком молод, чтобы погибнуть, не исполнив своей мечты. Будь она рядом, она бы приглядела за ним. Но он был далеко, и она даже не знала, насколько далеко. В будущем, когда они поженятся, решила Наруто, она больше не отпустит его одного. Она – куноичи, и ее место – не у домашнего очага. Но пока ей лишь оставалось надеяться, что боги услышат ее молитвы. Все изменилось в тот день, когда вернулись воины Учиха. Почти вся деревня высыпала поприветствовать их. Всюду стоял людской гомон. Кто-то плакал, узнав, что его близкий человек погиб. Другие радовались долгожданной встрече. Наруто тоже покинула свой домик, смешалась с толпой. Глазами она искала Мадару. Ее толкали – ненамеренно – и она совсем потерялась в людском водовороте. Сбитая с толку, она бродила, заглядывая в чужие лица. На нее взирали, как на нежданную гостью. Потом кто-то сжал ей руку и вывел прочь. Это был Изуна. Он смотрел на нее строго и немного насмешливо. – Забыла, что ты куноичи? – вроде как отчитал он ее. – Брата ищешь? Идем со мной. Здесь его нет. Вспыхнув, Наруто вырвала свою ладонь из чужой хватки. Сосредоточилась, чтобы уловить чакру Мадары в разномастье других вспышек. Его чакра отличалась. Темная, мрачная, мощная. Сейчас она мерцала в ее домике. Будто бы даже затухая. С коротким вскриком Наруто помчалась по дороге, придержав полы халата. Изуна бежал рядом, уговаривая остановиться и идти прилично, как подобает женщине. – Отстань, шакал, – выплюнула Наруто. Ее не заботило то, что о ней подумают. И что подумает Изуна. Она влетела в дом, чуть не сломав двери и испугав Шизуку, стоящую на ее пути. Та отшатнулась в сторону, попыталась сказать что-то. Наруто решительно прошла мимо. Огонек чакры Мадары влек ее за собой, как путеводная нить. Обнаружила она его в одной из спаленок. Он лежал на расстеленном футоне. Одежду с него уже сняли, оставив только в штанах. На правом боку его зияла рана. Рядом громоздилась кучка окровавленных тряпок, которыми ранее был обернут его торс. Судя по беглому взгляду, Мадара успел потерять достаточно крови. Он был еще бледнее, чем обычно, а его лоб и виски усеивали капли пота. – Принесите мне чистой воды и лечебной мази, – приказала Наруто. – Да побыстрее. – Но госпожа, – чирикнула Мичико. – Позвольте мы сами… – Кажется, я четко сказала, что нужно делать, – Наруто скопировала ледяной взгляд Мито. У сестры всегда хорошо получалось заставлять делать людей то, что ей требовалось. Наконец служанки оставили их. Изуна же уходить не думал. Он сидел возле Наруто, с напряженным вниманием следил за каждым ее движением. – Беспокоишься о брате? – спросила она, раздраженная его присутствием. В медицинских техниках Мито разбиралась куда лучше ее. Но и Наруто чего-то стоила. Первым делом она воспользовалась печатями, чтобы остановить кровотечение. Рану тревожить не стала. Она промоет ее потом, когда ей принесут воду и тряпки. – Беспокоюсь, – кивнул Изуна. Лед в его взгляде немного растаял, когда он посмотрел на Наруто. – У меня больше не осталось братьев. – Я поняла, – Наруто потрогала лоб Мадары. Сухая кожа пылала жаром. – Я не причиню ему вреда. – Знаю, – Изуна коснулся ее плеча. – Знаю, химе.