Время войны

– Никогда бы не подумал, что Узумаки предложат такой абсурд. – Изуна сидел прямо на земле, скрестив ноги. После тренировки его волосы растрепались, выбившись из хвоста. Подняв руки, он наскоро перевязал его, убирая пряди с лица. Один из его рукавов свисал вниз обгоревшими тряпками, и Изуна раздраженно оборвал их. – Они серьезно думают, что мы просто отбросим все годы войны, всю пролившуюся кровь, все смерти наших близких только потому, что их глава об этом попросит? Как вообще можно просить о таком? Голос его звенел от ярости, напитавшей его. Сжав ладонь в кулак, он стукнул себя по колену. – Я не обжег тебя? – спросил Мадара вместо того, чтобы ответить на его вопросы. Глаза брата казались спокойными, но Изуна знал этот блеск. Мадара беспокоился о нем. Всегда беспокоился о нем. Даже сейчас, когда Изуна уже давно не был ребенком. – Все в порядке. Изуна не стал бы ему жаловаться, даже если бы на руке остались следы. Сам был бы виноват, если бы позволил огненной технике Мадары настичь его. А это почти случилось. Он едва успел уйти от пламенного цветка, распустившегося у него на пути. Пришлось спешно гасить огонь прицельным струями воды и откатиться в сторону, прячась за барьер. Где Мадара и поймал его, выпрыгнув из-под земли. На том все и кончилось. Освободив площадку для других, они отошли к деревьям, чтобы немного передохнуть. А теперь брат смотрел на его руку, беспокоясь о том вреде, что мог бы причинить. Но пусть он порой превосходил его в мастерстве дзюцу, это все равно не могло служить оправданием. Девиз их жизни был простым: выиграй, или умрешь. Поэтому Мадара никогда не щадил его на тренировках. Это было его формой заботы. Однако сейчас Изуна меньше всего хотел говорить о своих травмах и промахах. Он желал знать, отправятся ли брат и отец на эту бесполезную встречу трех глав. Когда он впервые услышал о ней, ему даже показалось, что это – лишь недоразумение. Но нет, Ашина, глава клана Узумаки, всерьез предлагал провести двойную свадьбу, будто бы Учиха с Сенджу никогда не желали утопить друг друга в крови. От того, что его внучки выбрали наследников этих кланов, ничего не менялось, пусть кто-то и надеялся на это. Уж в возрасте этого старого хрыча можно было бы уже понять, что мечты сбываются только в сказках. – Что ты так смотришь? – Мадара дразнил его, мягко улыбаясь. Брат не мог не догадываться, о чем думает Изуна, нетерпеливо выдергивая редкие травинки из утоптанной земли. А думал он о странной ситуации, что складывалась вокруг похищения Наруто. Мысли об этом не давали ему нормально спать. Никогда прежде ему не приходилось размышлять столь напряженно. Он не хотел потерять остатки своей семьи из-за того, что его брат, всегда такой рассудительный и целеустремленный, решил вдруг рискнуть. – Ты не думаешь, что там может быть ловушка? – осторожно спросил Изуна. – Я бы не стал доверять Сенджу, – он произнес это слово с отвращением, – или Узумаки. Возможно, вам стоило бы привлечь четвертую сторону, незаинтересованную. Вроде этих Нара. Они ни с кем не воюют, и никого не поддерживают. Хитры так, будто связаны с лисами, а не оленями. – Это не ловушка, – Мадара покачал головой. – Это попытка Ашины навязать нам мир. Полагаю, старик давно хотел бы, чтобы распри прекратились. Но не он один этого хочет. – Этого все хотят, – горячо воскликнул Изуна. – Но каждый – на своих условиях. – Верно, – тонкая улыбка тронула губы Мадары. Отклонившись назад, на вытянутые руки, он взглянул в чистое небо. – Каждый пес желает ухватить свой кусочек. И никто не думает о цене, которую заплатит. Изуна искоса посмотрел на него. В последнее время брат словно бы расслабился. Прежде такой хмурый, теперь он позволял себе хоть изредка улыбаться. Изуна не знал, нравится ему это или нет. Разве плохо, что брат стал вроде бы – Изуна замялся, не зная, как точно выразить то, каким теперь выглядел Мадара – счастливым что ли? Но Изуна не мог не попытаться предостеречь его. В конце концов, он тоже заботился о брате. И он не даст никому обмануть его и предать, вонзив меч в спину. Всегда будет рядом, чтобы защитить и поддержать. Пусть даже его слова покажутся брату унылым ворчанием. – Ты тоже можешь заплатить большую цену, – негромко сказал Изуна. Мадара перевел взгляд на него. Посмотрел задумчиво, хмурясь и будто бы уходя в себя. Лицо его стало отстраненным, мрачным. Словно тень набежала, скрадывая блеск глаз и мягкость черт. Изуна на мгновение пожалел о своих словах. – Могу, – неожиданно согласился брат. – Ты прав. – Но… – Изуна замолчал, не понимая, что сказать ему на это. В такие моменты ему казалось, что Мадара стоит так далеко от него, что ничем не дотянуться. Сердце Изуны словно проваливалось в темную бездонную пропасть при одной лишь мысли, что они с братом однажды так отдалятся друг от друга. – Но я постараюсь выплатить ее самостоятельно, – продолжил Мадара. Голос его был тверд. – Пусть это будет моей головной болью. Не дав себе засомневаться, Изуна быстро спросил: – Ты не жалел никогда о том, что украл ее? Девчонка Узумаки была красивой, с этим никто бы не смог поспорить. Она проявила себя как хорошая, верная невеста, что станет лучшей женой, которую можно бы было пожелать. Если, конечно, она не лукавила, следуя своим целям, ибо порой женщины таили в сердцах никому не ведомые тайны. Но стоила ли она таких проблем? – Ммм, – Мадара с любопытством глядел на него. Прежде Изуна не высказывался столь прямо, не желая причинять ему боль. – Нет, Изуна. И не пожалею. – Но почему? Ему очень хотелось знать. Он всем сердцем желал понять Мадару. Понять, зачем он так поступил. Вдруг тому были рациональные причины. Не мог ведь он просто очароваться симпатичным личиком. Тогда, в тот момент, когда он решил похитить Наруто, он совсем не знал ее. Неужели непостижимым способом он смог прочитать в ее душе то, что Изуна увидел лишь недавно. – Не все можно объяснить, – со вздохом проговорил Мадара. Он сосредоточенно хмурился, прокручивая кунай в руке. Его заточенный конец описывал сверкающие в лучах заходящего солнца круги. – Я бы очень хотел тебе рассказать, но есть вещи, что чувствуешь сердцем. Разве я смогу рассказать тебе счастье? Или заботу? – Я не совсем понимаю, – неуверенно пробормотал Изуна. – Наверное, нет?... Эта область – область чувств и желаний души – была для него еще неизведанной. Он знал лишь любовь к семье и родной деревне. Но она была естественной. Как и естественным было влечение к женщинам, к их плоти. Но Мадара явно говорил о другом. – Правильно, – он ловко перехватил кунай другой рукой, прекратив его вращение. – И никто не сможет. Ты либо чувствуешь это, и тогда тебе нет смысла спрашивать других, либо не чувствуешь, что делает вопросы об этом еще более бесполезными. – Брат, уж не желаешь ли ты совсем меня запутать? – со смешком спросил Изуна. – Чтобы не признавать, что просто захотел ее себе. Взгляд Мадары изменился. Из ласковым он стал серьезным. Исчезли даже морщинки вокруг глаз. – Это слишком простое слово – захотел. Но себе ты можешь объяснять это так. Между ними словно выросла стена. Не глухая, а будто бы даже прозрачная. Через которую можно видеть, но услышать уже нельзя. Изуна впервые почувствовал, как горько терять что-то, что прежде принадлежало только тебе. Желая убежать от этого, он спросил небрежно: – Так вы с отцом уже скоро отправляетесь? – Да, – Мадара кивнул. – Завтра, еще до рассвета. – Помолчав, он вдруг позвал его. – Изуна? – М? – Позаботься о Наруто. Я очень ей дорожу. Отчего-то Изуна поморщился, услышав эти спокойные, но теплые слова. Что-то внутри него кольнуло, будто бы маленькой иглой. Но он все равно улыбнулся. – Я позабочусь о ней, – заверил он брата, – можешь мне доверять. – Я всегда тебе доверяю. Мадара сказал это как нечто само собой разумеющееся. Странное чувство, возникшее в душе Изуны, словно бы истаяло. Но он все еще ощущал осадок, оставшийся на сердце.