Время войны

Тяжелее всего было оставаться хладнокровной. Поначалу Наруто даже не хотела приходить. Подумывала о том, чтобы сказаться больной и провести весь день в постели. Но вскоре она отогнала прочь эту позорную мысль. Разве ей должно быть стыдно? Она не сделала ничего плохого. Поэтому сейчас Наруто стояла, прямая, как тетива лука, устремив холодный взгляд на человека, стоящего на коленях. Это он – Кайто Узумаки, отправленный дедушкой в качестве шиноби для ее свиты – отравил Таджиму. Кайто, которого она знала с детства. Кайто, который научил ее метать сюрикены правильно. Кайто, которого она любила, когда была маленькой и глупой. Теперь он глядел на нее, словно она ему – враг. То тепло, что было между ними когда-то, растаяло, как утренний туман. Сама себе запретив отводить глаза, Наруто молча терпела боль, ранящую сердце кривыми когтями. Ей бы заплакать, но слезы не шли. Ей бы закричать, но горло будто захлестнуло удавкой. И она лишь смотрела на Кайто, пытаясь понять: почему, за что? Мадара стоял рядом с ней, невесомо касался пальцами ее пальцев. Его поддержка давала ей сил держать голову выше, а плечи – ровными. Если бы его не было сейчас с ней, она не выдержала бы стольких взглядов. Злых, ненавидящих, презрительных. Они жгли ее кожу, они отравляли ее душу. Никогда прежде люди не смотрели на нее так. Но некоторые из Учиха вовсе не хотели глядеть на нее. Словно она пустое место. Недавно они улыбались ей, желали им с Мадарой здорового наследника. Теперь они отводили глаза от Наруто, как от прокаженной. Даже Изуна. Он подчеркнуто смотрел прямо перед собой. И это было больнее всего. На мгновение опустив ресницы, она шагнула вперед. Прямо под перекрестье чужих недоброжелательных взглядов. – Дорогая моя семья, – голос ее не дрогнул. Не обращая внимание на шепот, Наруто твердо продолжила. – Я от всего сердца хочу попросить у вас прощения. За то, что подвела вас. За то, что позволила этому человеку, – жестом она указала на Кайто, который брезгливо поморщился, – ранить вас. За то, что не смогла вовремя узнать предателя. Поэтому я всецело поддерживаю решение моего мужа. Она оглянулась на Мадару. Тот молчал. Не он придумал это. Так решила сама Наруто. Никому об этом знать не стоит. Но дедушка поймет, кто настоял на казни. И кто выбрал, как умрет Кайто. В клане Учиха преступивших закон сжигали заживо. Узумаки поступали с преступниками иначе. Поэтому они поймут. Наруто передаст им привет. Никто не смеет оскорблять ее новую семью. Кто-то мог решить, что ради клана она стерпит любую подлость. Но всяким поступкам есть свой предел. И она никогда не простит тех, кто придумал отравить Таджиму. Тех, кто пролил кровь человека, принявшего ее в семью. – Предательница. Голос Кайто разрезал наступившую тишину. Не слово, а тяжелый камень уронил он на душу Наруто. Она не взглянула на него больше. Пусть пленник клеймит ее, она ничего не ответит. Ей не в чем перед ним каяться. Отойдя в сторону, Наруто замерла на мгновение. Взглянув на спокойное синее небо, она позволила его ясности наполнить себя. Ей не хотелось лишать жизни другого Узумаки, но поступить иначе она не могла. Пусть в ее силах было надавить на Мадару, смягчить его сердце. Попросить его изгнать преступника, прежде позорно клеймив. Наруто знала, что это в ее власти. Но какую бы тень это отбросило бы на самого Мадару. Уступив своей слабости, она бы опозорила его. Ведь она клялась перед Мадарой, что будет ему поддержкой и опорой. Они пили из одной чашки, их обвязали одной лентой. С тех пор они – одно целое. Одно тело, одна душа. И она не имеет права прощать тех, кто причинил боль ее душе. Набравшись стойкости, Наруто наконец взглянула в глаза того, кто обещал служить ей. Образ мальчика из прошлого совсем исчез. Остался лишь он – настоящий предатель. Человек, вонзивший клинок в ее незащищенную спину. «Кайто Узумаки, – сказала она себе, – я никогда не забуду твое имя». Его взгляд был не менее тверд. Словно сталью полоснул он ее перед тем, как Мадара, кратко зачитав приговор, опустил меч на его шею. Голова его, орошая кровью траву, подкатилась к ногам Наруто. Багровые капли брызнули на подол ее одежд, безжалостно запятнав белоснежную полосу ткани. Рыжие вихры разметались медным пожаром, светлые глаза затягивала белесая тень. Сердце Наруто наполнилось терпкой горечью. Не такой судьбы она хотела для Кайто. Но это был его выбор. Исполненная достоинства, она подобрала запачканные полы и удалилась с места казни. Мадара смотрел на нее, она это чувствовала. Но пока не хотела видеть его. Ей нужно было прийти в себя. Слегка качнув головой – «не сейчас, позже, я еще не готова говорить» – Наруто отправилась в сопровождении служанок домой. И только потом заметила, что бедной Шизуке стало плохо. Бледная, как хлопковое полотно, она глаз не могла отвести от кровавых следов на одежде Наруто. Руки ее дрожали, а на висках выступили капли пота. Может, оно и к лучшему, подумала Наруто, что Шизука не родилась куноичи. Мягко взяв ее ладонь в свою, Наруто тихо сказала: – Ты можешь идти домой. – Немного подумав, добавила громче. – Сегодня все могут идти домой. Ваша госпожа хочет отдохнуть. Она едва дождалась, пока слуги покинут ее. И только за Мичико затворилась дверь, Наруто сразу же заперлась у себя, наконец оставшись наедине со своей болью. И лишь там, за стенами, выдохнула, позволяя слабости овладеть телом. Ее бы воля, и она навсегда бы осталась в своих покоях и никогда не вышла бы наружу. Стыд жег ее щеки, опалял измученное сердце. Как ей теперь быть со своей новой семьей? Как она сможет выдержать их взгляды? Сделав несколько неверных, дрожащих шагов, Наруто опустилась на татами, как сломанная кукла, которой обрезали нити. Приложив руку к животу, она сгорбилась у дальней стены, ткнувшись лбом в колени. Неприятный комок подкатывал к горлу, и ее сильно тошнило. Больше всего от омерзения. Что теперь говорят о ней? Как ей смотреть в глаза Мадары? Он, конечно, не винил ее ни в чем. Даже слова плохого не сказал. Напротив, обнимал, гладил по волосам, как маленькую девочку, шептал утешения. Словно это ее отца убили. Разве не Наруто должна была поддерживать его? В ту страшную ночь на Мадару было больно смотреть. Он пришел, будто пьяный, пошатываясь и сжимая ладонями виски. Наруто, увидев его лицо, залитое кровавыми потеками, только ахнула. Они не спали до самого рассвета. И потом тоже. Мадара мучился страшными болями, и едва мог рассказать, что случилось. Наруто обнимала его голову, прижимала к своей груди, целовала его холодные губы и вытирала щеки. Она плакала вместе с ним. Ей не верилось, что Таджимы больше нет. Вспомнив об этом, Наруто дрогнула. Сухие рыдания сдавили ее горло. Прижав рукав к губам, она подавила первые всхлипы. Неужели она настолько жалкая, что человек из ее свиты предал ее? Неужели ее слово совсем ничего не значит? Ужасные мысли терзали Наруто. Вдруг Кайто выполнял волю ее дедушки. Вдруг и всю свиту отправили выполнять грязные приказы. За ее спиной. Не сказав ей ничего. Знал ли об этом отец? Дрожь сломила тело Наруто, заставила ее сжаться в комок. Он уехал сразу после свадьбы. Другие же остались с ней. Сейчас они, включая сестричек Мию и Йоко, томились взаперти. Их казнить не собирались, лишь держали под надежной охраной. Сомнения мучили Наруто. Вопросы, один страшнее другого, вставали перед ней, требуя ответа. Но хотела ли она знать ответ? Что еще делала ее «верная» свита за ее спиной? Отсылала записки, подобно предателям? Докладывала о каждом ее шаге, о том, что происходит в деревне Учиха? А может, даже делилась информацией с Сенджу. Что же тогда они успели передать? О чем успели рассказать? Но были ли они предателями? Ведь они – Узумаки. Оставаться верными своей деревне – их прямой долг. Была ли она вообще им госпожой? Сжав кулаки, Наруто решила, что отправит их домой. Всех до единого. Но сначала их допросят. Нельзя, чтобы секреты Учиха дошли до их врагов. Если того потребуют обстоятельства, Наруто запрет опасные воспоминания. Запечатает так, что извлечь их без разрушения самого мозга будет невозможно. Да, она тоже умела играть грязно. А в свою свиту Наруто наберет Учиха. Пусть сестры будут против. Пусть будут против отец, и мать, и даже дедушка. Это ее воля. Она не отказывается от своей родни, но и не может подвергать опасности новую семью. С которой ей придется строить отношения заново. Обвив руками колени, она покачивалась, размышляя о том, с чего нужно начать. И как вести себя с теми, кто ее теперь, скорее всего, ненавидит. В дверь постучали. Наруто вскинула голову, настороженно прислушиваясь. За тонкой перегородкой стояла пожилая женщина. Учиха, судя по чакре. Кто это? – Кто это? – повторила она вслух. – Впусти меня, девочка. Голос спокойный, ровный. Незнакомый. Нахмурившись, Наруто громко сказала: – Я не желаю никого видеть. – Я знаю, – ответили ей. – Но я все же хочу поговорить с тобой, милая. К тому же, тебе это нужно. Не понимая, раздражаться ей или все же успокоиться, Наруто поднялась на ноги, поправив сбившиеся одежды. Мельком глянула на себя в зеркало, пригладила ладонями волосы. Следы слез не скрыть, но ей нечего стыдиться. Решительно подойдя к двери, она резко сдвинула ее в сторону. И замерла, наткнувшись на чужой внимательный взгляд. Женщина, стоящая за дверью, вдруг тепло улыбнулась ей. – Так ты впустишь меня? Молча Наруто посторонилась, позволив гостье войти. Та прошла в комнату так, словно бывала здесь уже не один раз. Взор ее со странным узнаванием скользнул по стенам, остановившись на окне, сквозь которое был виден сад. Улыбка легла на ее губы, и она повернулась к Наруто, приветливо глядя на нее. Руки она сложила прямо перед собой, всей своей позой выражая почтение. – Кто вы? Наруто смотрела на нее в упор, слишком уставшая для того, чтобы изображать гостеприимство. – Зови меня тетушкой Йошино. Когда-то я нянчила твоего мужа. И не только. Вскоре после того, как родился Мадара-сан, погиб его старший брат, и у его матери, Каору-сан, от горя пропало молоко. Я кормила его, а после смерти госпожи и воспитывала. Я видела его первые шаги и первые слова. Он мне как сын, юная госпожа. – Вот как, – Наруто отвела взгляд. Она немногое слышала об этой женщине. И впервые встретила. Мадара редко рассказывал о семье. О таком, самом личном, и вовсе почти не говорил. Одиночество накатило на Наруто, как морская волна. Она едва не задохнулась в нем, когда тетушка Йошино вдруг коснулась ее. Взяв ее ладонь в свою, она мягко сказала: – Я понимаю, как тебе непросто. На вас, молодых, слишком много навалилось всего. И дальше будет только хуже. – Помолчав, она добавила. – Но не вини себя. Ты ни в чем не виновата. – Но ведь… – Наруто не договорила. Ей очень хотелось плакать, но рыдать перед незнакомой женщиной было выше ее сил. – Это был выбор того человека, – строго сказала тетушка. – Разве так не случается в жизни? Девушки покидают родительские гнезда и выходят замуж. Всегда так было. Тебя нельзя ни в чем упрекнуть. Если кого и упрекать, так этого молодого господина. Я знаю, что он украл тебя, не спросив, хочешь ли ты этого. Вместо того, чтобы посвататься к тебе, как делают приличные люди, он поступил, как сорванец. Я этого не одобрила. Ты уж прости меня, что пришла к тебе не сразу. Я думала, ты захочешь вернуться к себе. И все так думали. Никто не верил, что ты станешь нашей госпожой. Ты простишь нас? – Я уже простила, – Наруто всхлипнула против воли. – Но как мне себя простить? Что если… – Ее голос сорвался. – Что если я предала свою семью? Тетушка Йошино осторожно вытерла ее слезы. Не выпуская рук Наруто, она села на пол, и Наруто устроилась рядом. От тетушки пахло домом: рисовой мукой, сладкими бобами и свежезаваренным чаем. Эти запахи пробуждали воспоминания детства. Глаза Наруто защипало, и она тихо вздохнула. – Давай подумаем вместе, – размеренно начала тетушка. – Ты ведь сама согласилась стать женой нашего молодого господина? Наруто кивнула, глядя на собственные колени. Они смазывались, расплывались дрожащими цветными пятнами. – И твоя семья приехала на свадьбу. И не только семья, даже старейшина вашего клана. Правильно я говорю? – Правильно, – пробормотала Наруто, шмыгая носом, совсем как маленькая девочка. – Разве они выразили свое недовольство? Дали тебе понять, что не принимают твой выбор? Они пытались забрать тебя? Все, что смогла вспомнить Наруто, так это слова отца. Но он только спросил, не обижает ли ее Мадара. И она сказала, что нет. Отец сам отдал ее в другую семью. Привел к Мадаре, вложил ее руку в его. И никто не возразил против их союза. Айда-сан даже обвязала их лентой. Будь она против, стала бы она участвовать в церемонии? – Нет, они согласились с моим выбором, – едва слышно прошептала Наруто. – Так в чем тогда твоя вина? Этот парень, – неодобрительно проговорила тетушка, – мог и тебя убить. Кто знает, вдруг вы с молодым господином выпили бы это саке вместо Таджимы-сама. А в тебе только зародилась новая жизнь! Об этом Наруто не подумала. О том, что она могла бы быть отравлена членом собственного клана. Но слова тетушки привели ее в замешательство. Вскинув голову, она удивленно уставилась на тетушку. – Что? Новая жизнь? Наруто не понимала, о чем ей говорят. – Да, – твердо ответила тетушка. – Я вижу, как ты изменилась. Можешь поверить, у меня большой опыт. Губы Наруто задрожали. Слезы хлынули по щекам, больше не сдерживаемые ничем. Уткнувшись лицом в колени тетушки Йошино, она плакала, вздрагивая всем телом. Она плакала об умершем свекре, о Мадаре, оставшемся без отца, о себе, лишенной поддержки родных, и даже о казненном Кайто. Она плакала, а тетушка ласково гладила ее волосам. Совсем как мама.