Время войны

С самого утра день не заладился. Вчера он обещал быть безоблачным и ясным, но начавшаяся еще ночью морось все испортила. Мелкая и противная, она сыпала безостановочно с неба, каплями путаясь в волосах и оседая мокрой взвесью на коже, одежде, доспехах. Вытерев рукой, затянутой в перчатку, влагу с глаз, Мадара вгляделся вдаль, сквозь пасмурную хмарь, пронизанную серебристыми нитями дождя. До места встречи оставалось всего ничего. Раскисшая дорога в пятнах луж круто уводила за мелкую рощицу, к самому краю деревни Тсуруи, находившейся ровно на границах территорий обоих кланов. Там, чуть в стороне от низких домишек, должна громоздиться гостиница с маленьким рестораном. В ней Учиха и проведут переговоры с Сенджу. Это было разумное решение: выбрать место на нейтральной полосе, место, столь редко затрагиваемое войной. Что-то, однако, не нравилось Мадаре. Он сам толком не мог осознать, что именно. Чувство тревоги зрело внутри, грозясь вырваться наружу в любую секунду. Темным грозовым облаком оно клубилось под кожей, стыло куском льда в животе. Его небольшой отряд, похоже, испытывал те же ощущения. Никто не разговаривал, даже шепотом. Все смотрели прямо перед собой, словно готовые действовать, как только Мадара отдаст приказ. Казалось, что сам мир вокруг них вымер. Деревня должна была вот-вот показаться, но никого из людей они еще не видели. Ни один крестьянин не прошел по этой дороге, ни одна телега не проехала. Всюду были лишь дождь и звенящая тишина. Отец когда-то говорил Мадаре, что своему предчувствию надо верить. Хорошего шиноби, сказал он, не застать врасплох. Он нюхом чует опасность. Иногда до того, как враг вообще ее замыслит. И сейчас Мадара чуял нехорошее. Но повернуть назад значило признать, что он боится. Только мудро ли это, следовать своей гордыне? Немало человек сгубила она, поселившись в сердце и пустив там корни. Еще раз взглянув на своих встревоженных, молчаливых людей, Мадара резко остановился, жестом приказав сделать то же самое. Дождь размывал запахи, приглушал звуки, ухудшал видимость. Дождь был слишком большой помехой. Из-за него не получалось проверить обстановку как следует. – Мадара-сама, – позвал его Коичиро. Один из тех, кому он мог доверять почти абсолютно. Совсем еще мальчишка, но не было миссии, которую бы он провалил. Таких называли юными гениями и берегли что зеницу ока. Мадара долго сомневался, брать ли его с собой. Коичиро вызвался сам, настояв на своем участии. С юношеской непосредственностью он заявил, что хочет приглядеть за лидером, и никто его не остановит. Мадаре пришлось сдаться. – Вы тоже чувствуете? – спросил Коичиро, опуская ладонь на рукоять танто. Мадара кивнул, позволяя ему выступить чуть вперед. Коичиро был неплохим сенсором, и сейчас он прикрыл глаза, словно мысленно прощупывая местность вокруг. А затем вдруг пригнулся, отрывисто бросив: – Засада! Дважды повторять ему не пришлось. Свист Мадара расслышал раньше, чем успел увидеть маленькие, едва различимые в струях дождя металлические звездочки, несущие на своих острых гранях смерть. Вынув меч из ножен, он резко и точно отбил несколько сюрикенов, провернувшись на месте. Сузив глаза, Мадара быстро осмотрелся, активировав шаринган. Их окружили. И это были Сенджу. Выглядели они совсем недружелюбно – с лицами, искаженными нескрываемой ненавистью, и глазами, горящими предвкушением славной битвы. Которая, с такой-то расстановкой сил, будет недолгой. Мадара подавил желание выругаться. Изуна оказался прав. А они с Наруто ошиблись. Страшно ошиблись. Но об ударе в спину от дорогого друга Мадара подумает позже. Как и всегда, мысли его словно застыли, совершенно не пораженные паникой. С холодной четкостью, не раз помогавшей ему выжить, он вычислял пути отступления. По всему выходило, что шансов спастись у них почти не было. Слишком много Сенджу пришло по их души. Впереди стоял погано ухмыляющийся Буцума. Рядом с ним, ссутулившись и избегая взгляда Мадары, замер Хаширама. Чуть позади виднелся и его младший брат. Так вот каков ты, друг. Речи твои были сладкими, как мед. Но в них таился яд обмана. Ловко же он провел Мадару, наивно полагавшего, что они сумели сохранить хотя бы тень прежней дружбы. Следовало слушать брата. Пусть Изуна и не знал Хашираму, но кое-что в жизни он понимал лучше их с Наруто. Что ж, если Мадара выживет, это станет ему славным уроком. Больше он такого не допустит. Запретив себе думать о коварном предательстве, Мадара сосредоточился на предстоящей цели. Сейчас нужно было выбираться из западни, а не сожалеть бесплодно о том, что прошло. То, что последовало после сигнала Буцумы, нельзя было назвать иначе, как бойня. Со всех сторон Мадара отбивал стремительные атаки, встречая сталь сталью. От звона ее у него шумело в ушах, а в глазах рябило от взблеска металла и вспышек техник. Водяная пыль, взбиваемая дзюцу и рассекаемая мечами, летела в лицо. Мадара щурился, то и дело смахивая капли с ресниц. Благодаря шарингану ему удавалось защищаться, но вот атаковать в ответ он уже не мог. Слишком много ему выпало противников. Все же, как глава клана и сын Таджимы, он был лакомым куском. А торчащие гвозди всегда забивают. Но даже против пятерых Сенджу Мадара держался с достоинством. Одного он смог достать мечом, вспоров ему руку, второго пырнул в подмышку, оттолкнув его обмякшее тело от себя. Но вскоре и он начал выдыхаться. Ладони его словно онемели, кожей он будто вплавился в рукоять меча. Едва успевая поворачиваться, он дважды спас оказавшегося поблизости Коичиро, оберегая единственного в отряде сенсора и медика. Но в третий раз не успел. Чужая кровь брызнула ему на доспех, запятнав выкрашенный алым металл. Забывшись в ярости, что вскипела в его венах и придала ему сил, Мадара напал на Сенджу, посмевшего отнять жизнь Коичиро. Этот мальчишка был единственным сыном в семье, и единственным кормильцем стареньких родителей. – Ты пожалеешь об этом, ублюдок, – прорычал Мадара, наступая на врага, заставляя его беспорядочно, почти вслепую отбиваться. Тот оборонялся отчаянно, страшась хоть на секунду открыть глаза и попасть под влияние шарингана, но в итоге влажная, размякшая земля под ногами подвела его. Он оступился, и это стоило ему жизни. Когда Сенджу осел на бледную, прибитую дождем траву, Мадара обернулся, ища взглядом друга. Ему хотелось поквитаться с Хаширамой по-свойски. Потолковать с ним о мире и о нарушенных обещаниях. Но тот словно истаял, растворился под тяжелыми каплями. Мадара не видел его с самого начала сражения. И вместо Хаширамы он вдруг узрел перед собой Буцуму. Глава клана Сенджу бежал к нему, перепрыгивая через тела раненых и убитых, и лицо его было искажено уродливой гримасой ненависти. Сколько же он ждал, чтобы отомстить Таджиме? Но придется ему довольствоваться его старшим сыном. Отпрыгнув назад, Мадара быстро сложил печати, выпуская в противника огромное пламенное облако. Лицо обдало жаром, по вискам скользнули капли пота. Воздух, провонявший дымом и гарью из-за множества огненных техник, использованных его отрядом, словно загустел. Пригнувшись к земле, Мадара осмотрелся. К сожалению, чертов дождь быстро гасил пламя, огонь и вода смешивались, отчего всюду висела туманная завеса, мешающая толком видеть. Поэтому Буцума, вынырнувший откуда-то справа, стал неприятным сюрпризом. Они с Мадарой столкнулись почти нос к носу, со звоном скрестив клинки. Проклятый Буцума не смотрел ему в глаза, держа свои плотно закрытыми. Он был слишком опытным шиноби, и зрение ему не требовалось. Наседая на Мадару, он вынуждал того отступать. Он был намного старше, но силы в нем было немерено. Измотанный, Мадара отпрянул назад и ответил на его атаки серией мелких огненных шаров, не требующих складывания печатей. Буцума отмахнулся от них, посылая несколько метательных игл в Мадару. Тот увернулся, припадая к земле, а затем активировал взрывную печать, что успел прикрепить к наплечнику Сенджу. Но Буцуме удалось сорвать лист, исписанный кандзи, и швырнуть его прочь. Раздавшийся взрыв оглушил обоих. Недовольно поморщившись и встряхнув головой, Мадара обернулся, ища взглядом пропавшего из поля зрения врага. Но Буцума выпрыгнул из-под земли, хватая его за щиколотку. Почти не глядя Мадара рубанул мечом по чужой руке, взмывая в воздух. Он попытался сложить печати для следующей техники, но Буцума с ревом привел в действие свою. Земля под ними содрогнулась и пошла трещинами, открывая в себе глубокие провалы. Пытаясь устоять на ногах, Мадара перепрыгивал с места на место, больше всего на свете желая добраться до Буцумы и поквитаться с ним за все. Судя по огонькам чакры, что ощущал Мадара, его отряд сократился вдвое. Оставшиеся в живых едва держались и были на грани своих сил. Тобирама резвился не так далеко, но вот Хаширама по-прежнему нигде не ощущался. Куда он делся? Неужели Учиха смогли добраться до него? Не может быть. Не с его деревянной техникой и способностью к исцелению. А еще, подумал Мадара, стиснув зубы, это именно он должен был перерезать ему глотку. Как жаль, если… Буцума отвлек его от размышлений, запустив в него целый рой булыжников. Мадара рассек несколько из них, пропустив чакру сквозь лезвие своего меча. Прыгая с камня на камень, он пытался подобраться к Сенджу как можно ближе. В полете он быстро сложил печати, выдыхая огненную струю, оставившую длинный черный след на траве и едва не опалившую Буцуму. Но тот был действительно ловок. Откатившись в сторону, он прижал ладони к земле, заставив ту ходить ходуном. Огонек чакры последнего из его товарищей исчез. Взревев от ярости, Мадара добавил чакры стихии огня в лезвие, покрыв его пламенем, а затем очертил алым жаром круг, в котором они остались с Буцумой вдвоем. Чувствуя, как гаснет – одно за другим – сияние чакры его людей, Мадара словно потерял голову от чистой ненависти. Она затуманила его разум. Перед глазами, затмив остальные цвета, колыхалось алое марево, будто бы все вокруг потонуло в крови. – Глупый щенок, – сказал Буцума, – сегодня ты ум… Он не договорил, встретив меч своей грудью. Лезвие, густо пропитанное чакрой, насквозь, что лист бумаги, пробило металлический нагрудник. Долгое время Мадара не мог разобраться, на что способно его Мангеке. Теперь он знал. Создав небольшое искажение времени, буквально секунду, он смог подловить непобедимого Буцуму Сенджу. И сейчас тот висел на его клинке, словно бабочка, проткнутая булавкой. Восторг наполнил Мадару. Шальная улыбка расцвела на его губах. Усмехнувшись, он выплюнул Буцуме в лицо: – Сдохни, мразь. И эта опрометчивая радость дорого ему обошлась. Поверженный враг сделал свой последний ход, всадив танто глубоко – до рукояти – в тело Мадары. – Глупый… – повторил Буцума – щенок… На губах его выступила кровь. Теперь он смотрел Мадаре прямо в глаза, уже не страшась шарингана. И во взгляде его стыло мрачное торжество. Выругавшись про себя, Мадара со стоном отступил, зажав рану рукой. Времени у него не оставалось. С таким повреждением, медленно истекая кровью, ему не уйти. Его товарищи повержены. Его чакра почти на нуле. Но на кое-что ее должно хватить. Он вспомнил свой недавний разговор с Наруто. Она спросила, какой у него призыв. А когда услышала, что никакой, то всплеснула руками, заявив, что Мадаре пора заключить контракт с каким-нибудь животным. Но Мадаре хватало договора с ниннеко – котами-шиноби. До сей поры. Однако его дорогая жена сказала тогда кое-что еще. Она поведала ему, что если любой шиноби сложит печати и сотворит технику призыва, не имея договора ни с одним существом, то его в тот же миг перенесет в место, где обитают близкие ему по природе и по характеру призывные животные. Когда-то так сделал ее крестный, заполучив жаб. Прикрыв глаза, Мадара представил Наруто. Как же сильно он хотел вновь увидеть ее: ее широкую улыбку и ее милое лицо. Поэтому он решил рискнуть. Терять ему было нечего. Смочив пальцы в собственной крови, он сложил нужные печати – руки его дрожали – и прижал ладонь к земле. – Техника призыва! Последнее, что он успел расслышать сквозь треск пламени, окружающий его и тело погибшего Буцумы, был крик боли – какое наслаждение – ненавистного Тобирамы: – Отец! А потом Мадара исчез.