Время войны

Оказавшись лицом к лицу к смерти, человек многое переосмысливает. Прежние решения уже не кажутся такими хорошими. О многом приходится жалеть, когда стоишь на краю бездны и заглядываешь в ее разверзнутую темную пасть, горько размышляя о том, что можно было поступить иначе. Митаби и жалел. Зря он не отговорил Наруто от безумного плана. Следовало обвязать ее веревками и доставить в Узушио, в безопасность и тепло родного дома. Только Наруто потом не простила бы его. Она не терпела, когда ее цели ни во что не ставили. Поэтому Митаби покорился ей. К тому же, она прекрасная куноичи. Если бы высвободилась и сбежала, он не смог бы ее поймать. И в самоубийственную миссию Наруто отправилась бы одна. Его храбрая девочка… Вот о чем Митаби думал с теплотой в сердце, стоя перед огромным лисом, чья голова с вытянутой мордой и хищно оскаленной пастью, казалось, подпирала небосвод. Огненно-рыжие хвосты его грозно вздыбились, извиваясь, подобно змеям, а глаза горели кроваво-красным. С клыков капала прозрачная слюна, острые когти впились в землю, заставляя ту пойти глубокими трещинами. – Жалкие людишки! – проревел он. – Вы еще пожалеете! От его рыка пригибались верхушки деревьев. Сорванные листья сметало прочь вместе с пылью и мелкими камешками. Митаби закрылся руками, стараясь вбирать воздух в легкие через раз. Дыхание зверя нестерпимо пахло раскаленной чакрой. Он пока не нападал, только сыпал угрозами и злобно хлестал себя хвостами, но одно лишь его присутствие подавляло и вселяло в сердце страх. Мощь демона была слишком огромна. Лишь оказавшись перед лисом, Митаби смог в полной мере оценить, каким ужасающим тот был. И почему люди спешно покинули края, в которых он обосновался. Противостоять этой силе не каждый бы сумел. Да и не знал Митаби таких смельчаков. Теперь он даже сомневался, что хрупкое тело Наруто сможет вместить в себе и эту прорву ядовитой чакру, и эту оглушающую, страшную ненависть. Хотя и считалось, что именно женщины лучший сосуд для зверей. Не было ли в этом ошибки? Но даже если не было, его крестница беременна, ее тело ослабло, а дух почти сломлен. Как бы это не повредило ребенку. Если с ним что-то случится, горе затопит Наруто, и она не простит сама себя. Да и Митаби себя не простит за то, что позволил такому произойти. Но размышлять о подобном надо было раньше. Когда послание от Наруто, принесенное жабой, только достигло его. Он был в горах, шел по узкой тропинке, оставляя за спиной дремучий лес, необъятное море с его смертельными водоворотами, родную деревню и неприятный разговор. Ашина отрицал причастность клана Узумаки к убийству Таджимы. Он уверял, что ему не было никакого смысла так вредить собственной внучке. Возможно, подумал Митаби, заглядывая в глаза старика, он и не врет. Возможно, что Кайто самостоятельно решил сотворить такое. Митаби помнил этого мальчика. И помнил, как он смотрел на Наруто. Бедняга думал, что однажды она ответит на его чувства. А потом Учиха ее украл. Неужели влюбленное сердце может повернуться в такую глубокую тьму? Тогда Таджима лишь случайная жертва. Кайто дарил саке молодоженам, желая им смерти. И каких дел натворил этот глупый щенок! Митаби покачал головой. Ему нужно было все обдумать, прежде чем рассказывать Наруто. Отголоски сражений тогда еще не дошли до него, и он отправился в очередное путешествие. Дорога всегда навевала ему правильные мысли и помогала поступать верно. Поэтому он шагал в горы, что сулили столь необходимое одиночество. Наслаждаясь неизменным покоем природы, Митаби глядел в опрокинутую над головой чашу неба, довольно жмурясь. Оно – вечное, незыблемое – сладко обещало скорый отдых, когда можно будет присесть на камень, вытянуть уставшие ноги и вдоволь полакомиться рыбой, что он наловил в ручье внизу, у подножия. Тогда-то жаба и прыгнула на обломок скалы перед ним, прервав его мечты и нетерпеливо заквакав. – Митаби-сан! – сказала она, переводя дыхание. – Беда, случилась беда! Верно люди говорят, что война – суть ложь и коварство. Жаба рассказала, что на клан Учиха вероломно напали. Сенджу пообещали им мир, но вместо этого принесли войну. На встрече, где должны были обсудить условия союза, они перебили весь отряд вместе с Мадарой, мужем Наруто. Шиноби Учиха, потеряв в одночасье сразу двух глав, дрогнули. Воины Сенджу, пользуясь смятением в их рядах и паникой, посеянной смертью Мадары, смогли вырезать многочисленные отряды на подступах к деревне. Испуганной Наруто пришлось бежать и прятаться, иначе младший брат ее супруга посадил бы ее под замок. Она поведала жабе, что довериться Сенджу решили они с Мадарой, но тот погиб, и теперь некому защитить ее от злых языков. Многие и без того были уверены, что она замешана в смерти Таджимы. Оттого крестница и взывала к помощи. Рядом с ней были лишь несколько ее слуг, которым она доверяла. Оказавшись хрупким цветком, зажатым меж двух камней, она все равно не желала просить о защите собственный клан. Не после того, как один из Узумаки убил отца ее мужа. Иллюзия покоя и безмятежности для Митаби разбилась вдребезги. Когда он спешно собирался в путь – благо, ему не удалось уйти слишком далеко – он еще не знал, чем Наруто его обрадует. Он-то думал, что расскажет ей о Кайто, о его глупой ревности, и о том, что ее родичи не запятнаны в убийстве Таджимы. Но оказалось, что Наруто замыслила нечто совсем иное. Его сумасшедшая крестница решила найти демона-лиса и запечатать в себе, чтобы защитить клан, ставший ей семьей. Она чувствовала, что обязана это сделать. Ради будущего ее ребенка и в память Мадары, хотя он строго-настрого запретил ей рисковать собой. Но теперь его не было, Наруто больше не ощущала его присутствия на земле. Когда-то, призналась она, ей пришло в голову поставить на нем особую печать, которой пользовались только Узумаки. Простенькая, она была невидимой для посторонних и предназначалась для детей, чтобы родители всегда могли знать, где находятся их драгоценные чада. Мадара разрешил жене оставить на своей коже этот знак, чтобы успокоить ее сердце, полное тревоги. Печать, что он носил на своем теле, теперь была разрушена. Так происходит, только если ее носитель погиб. Гнев и печаль затуманили разум Наруто. Она во что бы то ни стало желала исполнить свой долг. И спорить с ней было бесполезно. Все Узумаки упрямы, и кому, как ни Митаби, было знать об этом. Начнешь с ними пререкаться, только хуже сделаешь. А если бы он принялся отговаривать крестницу, да останавливать ее, она бы решила справиться с демоном в одиночку. И без другого Узумаки рядом, без того, кто мог бы помочь с печатями и подпиткой лишней чакрой, она бы погибла. Теперь Митаби смотрел на яростного зверя и думал, что они и без того погибнут. В глазах древнего демона не было ничего, кроме ненависти – горячей, как свежая кровь. – Ничего не бойся, – сказала вдруг Наруто. Ее спина оставалась прямой. Волосы развевал ветер. Задрав голову, она глядела на лиса без толики страха. Словно просчитывала мысленно, как к нему подступиться. – У нас все получится. Той уверенности, что была полна крестница, Митаби не чувствовал. Сглотнув, он хотел было возразить, но в итоге промолчал. Раз уж решился, надо идти до конца. Не дело это, отступать, подобно испуганному малышу. Мужчина он или нет, в конце концов? Поэтому он приготовился, сосредоточившись лишь на задаче, что стояла перед ними. – Эй, ты! – выкрикнула Наруто бесстрашно, не сводя глаз с демона. – Мы пришли к тебе с миром! Я хочу попросить тебя о помощи. Митаби удивленно уставился на нее. Кто ж разговаривает с неразумным куском чакры? Почему Наруто тратит время на беседу с ним, вместо того, чтобы уже приступить к запечатыванию? – О помощи? – Лис рассмеялся, словно громом раскалывая небо. Его шкура взбугрилась пузырями, а глаза сузились. – Почему я должен тебе помогать? – Так будет лучше для тебя, – уверенно продолжила Наруто. – Люди тебя ненавидят, стараются подчинить. Они никогда не прекратят своих попыток. И однажды у них получится. Они будут обращаться с тобой, как с рабом. Я же обещаю тебе, что не обижу. Ты будешь равным мне. Я смогу защитить тебя от них. Я не буду пользоваться тобой без нужды, а однажды и вовсе отпущу. – Я и сам могу защитить себя, – взревел демон, припадая к земле и вздымая хвосты к самому небу. Нос его гневно дернулся. Распахнув пасть, он приготовился к атаке. Наруто едва заметно кивнула, и Митаби чуть отступил, направляя чакру в ладони. – Нет, глупый, – грустно сказала она зверю. – Не сможешь. Выражение ее лица изменилось. Теперь на нем отражалась только решимость. Присев, она быстро сложила необходимые печати и хлопнула ладонями по земле. От ее рук по очищенной от травы почве поползли темные знаки, собираясь в изящный узор, окутавший ее по кругу и вспыхнувший ярким светом. Купол, словно сотканный из золотистого сияния, накрыл Наруто, пряча ее от демона. – Сокрушающая техника: Печать Зверя! Цепи чакры, блистающие ярче солнца, протянулись от купола, захватывая демона в свои гибельные путы. Тот взревел, рванулся в сторону, страстно желая вывернуться из ненавистных оков. Митаби, в свою очередь, высвободил цепи чакры из своего тела, помогая Наруто удерживать бьющегося от ярости лиса, пытающегося выбраться и напасть на них. От его рева, казалось, дрожало само небо. Бессильный что-либо сделать, он грыз оковы, впиваясь в звенья клыками. Все впустую. Наруто, закрыв глаза, не обращала на него внимания. Спокойная, она сосредоточилась на запечатывании, направив всю силу воли на демона. И тот дрогнул. Его ядовитая чакра сначала нехотя, тоненькой струйкой, потекла в тело Наруто. Вскоре этот поток стал шире, и ярче, и обильнее. Крепко стоя на ногах, Наруто впитывала в себя чужую мощь и ненависть. Она ничем не выдавала того, что чувствует, и лишь капельки пота на висках да тонкая морщинка меж бровей показывали, что ей приходится нелегко. Наконец, она сумела поглотить лиса, и только слегка пошатнулась в конце. Барьер вокруг нее погас. Распахнув полы халата и оставшись в одном нижнем белье, она слабым голосом призвала Митаби покончить с запечатыванием. – Скорее, – прохрипела она, держась за его плечо. Ее кожа все еще светилась тускло-оранжевым, словно чакра зверя просачивалась наружу. Митаби решительно кивнул и приложил ладонь к ее обнаженному животу. – Печать Восьми Триграмм! – выкрикнул он, надежно запирая демона внутри. В ушах будто заложило. Эта печать за раз выпила из него не меньше половины его сил. Тяжело дыша, он смотрел, как на животе Наруто проступают символы в виде спирали, заключенной по кругу в узор из завитушек. А потом они просто исчезли, словно чернила впитались глубоко в плоть. – У нас получилось, – не веря сам себе, пробормотал Митаби. А ведь был готов прощаться с жизнью. В его ушах еще противно звенело, а перед глазами танцевали разноцветные пятна. Но облегчение приятной волной прокатилось по его венам. Все кончилось. С ними не случилось ничего плохого. Они справились. Потерев лоб, он посмотрел на Наруто. Она улыбнулась ему, но улыбка эта была бледным подобием прежней – лучистой и счастливой. Застонав, крестница тяжело опустилась на землю. Запечатывание сильно утомило ее. А может, тому больше способствовало глубокое горе. – Получилось, – тихо сказала она, прежде чем потерять сознание.