Время войны

Одного взгляда хватило Наруто, чтобы едва не расплакаться. Деревня, ставшая ей родной, была охвачена сражением. То тут, то там пылали подожженные домики, ночное небо сияло заревом, густой дым стоял над крышами белесым туманом. Вопли людей слились в один гул, от которого болела голова. Но что было хуже всего, в воздухе пахло не только гарью. Ветер приносил и запах крови. Густой и свежий. Отпустив руку Митаби, Наруто бросилась бежать. Она все еще чувствовала себя неважно, но медлить больше было нельзя. Она обязана помочь своим людям. Крестный что-то прокричал ей вслед, но она не остановилась. Смешавшись со встревоженной, испуганной толпой – в длинном плаще и капюшоне ее никто не узнавал – Наруто пробиралась к своему дому. Она торопилась к свитку, висящему в токонома. От нее, беременной, толку было мало, но она могла помочь иначе. К тому же, дома остались баночки с целебными бальзамами. Они понадобятся позже, когда удастся отстоять деревню. И Наруто верила, что у них получится. Она сама приложит для этого все силы. Ради Мадары. Ради их ребенка. Ради Сентаро. Ради Шизуки и Мичико. Ради тетушки Йошино. И даже ради вредного Изуны. Низко надвинув капюшон, Наруто упрямо шагала вперед, стараясь держаться дальше от сражений и ближе к гражданским. Со всех сторон ее толкали, пару раз она чуть не упала, но смогла устоять на ногах. В какой-то момент на нее вдруг налетела темноволосая куноичи со строгим, длинным лицом. Она схватила Наруто за рукав, грубо притянула к себе. В глазах ее рдела жгучая ненависть. – И не пытайся скрыть лицо, – прошипела она. – Думаешь, я не вижу, что ты никакая не гражданская. Ты крадешься, как ниндзя. – Острый конец куная ткнулся Наруто в живот. Пока еще слегка, даже не повредив ткани плаща. – Ты пойдешь со мной, пленница. Но у Наруто были другие планы. Она вывернулась из чужой хватки, ударив соперницу кулаком в грудь. Пришлось обходиться тайдзюцу, чтобы сберечь чакру. Куноичи Сенджу вскрикнула, со злобой уставившись на Наруто. И когда она сделала рывок, Наруто воспользовалась свадебным подарком Мадары. Взмахнув рукой, она послала в нее десятки острейших ядовитых игл, сверкнувших на лету серебром. От некоторых куноичи увернулась. Но не от всех. Остановившись, она в изумлении коснулась пальцами лица. Вынула иглы из щеки, из губы, выдернула пучок попавших в шею. Точно в бьющуюся жилку. Наруто знала, куда бить. Не зря она изучала ирьениндзюцу, пусть ее талантов и не хватило на то, чтобы стать настоящим ниндзя-медиком. – Прости, – прошептала Наруто, попытавшись незаметно отступить. Но куноичи метнулась к ней, сгребла ее капюшон и резко сдернула с головы. Глаза ее округлились, когда она увидела лицо Наруто. – Что… – успела прошептать она. А потом пошатнулась и упала коленями в пыль. Наруто поспешно закуталась в ткань. Огляделась по сторонам, но на них никто не обращал внимания, занятый каждый своим делом. С жалостью посмотрев на отравленную куноичи, она вновь повторила: – Прости. Противоядия у меня нет. Отвернувшись, она заставила себя уйти. Дурнота накатила на нее от одной мысли о том, какой страшной смертью умрет эта незнакомая женщина. От непрекращающегося визга и стонов виски Наруто ломило, и тошнота подкатывала к горлу. Она прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, кусая губы. Голова раскалывалась от боли, под веками вспыхивали яркие красные пятна. Но Наруто заставила себя идти. Все свои силы она направила на то, чтобы просто передвигать ноги и скрывать свою чакру. Еще не время заявлять о себе. И не время переживать о врагах. Добравшись до дома, она с громким стуком раскрыла дверь, ввалившись внутрь. Постояла немного, держась за стену. Когда головокружение и боль отступили, она, не разуваясь, вбежала в большую комнату, где принимали гостей, и наконец активировала печать, что дожидалась ее в токонома. Изящные завитки охотно впитали ее чакру, осветившись на мгновение. А затем с громким рыком из свитка вырвалось темное, будто грозовое, облако. Медленно оно приняло вид огромного многоглавого существа. Пасти его, истекающие слюной, щетинились клыками. Три больших глаза глядели в разные стороны, руки протянулись до пола, на бедрах висела рваная грязная повязка. Он был первым, кого она запечатала в свитке. И самым сильным. И что было лучше всего, так это то, что он умел пожирать чакру. А впитывая ее, становился все более огромным и неуязвимым. Наруто очень на него надеялась. – Санмэ-Ядзура, – громко сказала она. Чудище взревело. Неуклюже поворотившись, оно уставилось на нее. Все его тело оплела печать, поставленная Наруто еще в Узушио. Обычно люди боялись таких существ, называли их демонами. Клан Узумаки смог подчинить себе их мощь. Но на них уходило слишком много чакры. Ту, что Наруто накопила, почти вся ушла на запечатывание хвостатого. По дороге она смогла насобирать еще, но этого было мало. Только вот деваться было некуда. – Санмэ-Ядзура, – повторила Наруто. – Приказываю тебе защищать деревню! Вновь взревев, чудовище длинными скачками пересекло комнату и пропало из виду. В память о себе оно оставило развороченное окно и мерзкий запах, который было трудно описать. Устало припав к стене, Наруто прикрыла глаза. Ей нужно было немного отдохнуть, прийти в себя. Постоять так еще чуть-чуть и тоже отправиться на поле битвы. Сражаться у нее не выйдет, но она хотя бы поможет гражданским. Или же… Наруто замерла при этой мысли. Конечно, она обещала Мадаре беречь себя. И она будет. Но не зря ведь они с Митаби столько прошли, не зря отыскали лиса. Не зря ведь она, рискуя собой, запечатала его в себе. Обводя взглядом стены, пол, потолок, Наруто думала. Воспоминания окружили ее, словно сонмище призраков. Они касались ее кожи, они заглядывали ей в лицо. Она чувствовала их всем телом. Совсем недавно она с Мадарой была так счастлива здесь, в этом доме. Он любил ее, она любила его. Они ждали ребенка и надеялись на будущее без войны, без крови и смертей. А теперь все разрушено, все пошло прахом. Страшная, черная тоска вновь овладела Наруто. Слезы заструились по ее щекам, и она всхлипнула. Никогда прежде ее не разрывали столь противоречивые чувства: желание умереть и воссоединиться с Мадарой, и желание жить ради их ребенка. Она осторожно погладила свой живот. – Госпожа, – вдруг несмело позвали ее. Это была тетушка Йошино. Она испуганно смотрела на нее, стоя на пороге спальни. Потянув руку, она покачала головой, словно не веря тому, что видит. А потом вдруг всхлипнула, прижав ладонь ко рту. – Госпожа, я знала, что ты жива! Знала, что такая храбрая девочка сможет выжить! Она подбежала к Наруто, крепко обняла. От нее успокаивающе пахло травами и мукой. Этот домашний, мирный аромат показался Наруто странным, словно бы ненастоящим. Но она вдыхала его жадно, и прижималась к этой смелой и доброй женщине, ища в ней утешение своему горю. В этот момент подоспел и Митаби. Он вбежал в дом, запыхавшись. Волосы его растрепались, на щеке застыла кровь. Чужая, размазанная по бледной коже. Клинок в его руке был тоже запятнан. С него на татами капало густым и темным. – Вот ты где! – воскликнул он. В голосе его слышалось облегчение. – Я видел, как чудище выбежало отсюда, и сразу понял, что найду тебя здесь. Он отдышался, подошел ближе. – Нам уходить надо, Наруто. Учиха проигрывают. Мы не сможем… – Сможем! – горячо возразила Наруто. – Я уже призвала Санмэ-Ядзура. И я, – она запнулась на мгновение. Затем продолжила твердо. – Я не просто так запечатывала в себе зверя. Митаби смотрел на нее так, словно не мог поверить своим ушам. Тетушка Йошино всплеснула руками. – Так вот что ты задумала. Госпожа… Наруто! Не нужно! Пожалуйста, это слишком опасно. Нам и правда… Острая боль полоснула Наруто по низу живота. Она согнулась, со стоном обнимая себя. К горлу подкатило, но она заставила себя выпрямиться. Однако почти сразу ей словно воткнули раскаленный нож в пах. Спазмы скрутили ее изнутри, и она рухнула на пол, воя от боли. Издалека, будто через слой ваты, она слышала чужие взволнованные голоса. После ее куда-то несли на руках, пока она кричала, ощущая, как нечто разрывает ее изнутри. В ней бесновался зверь, в ней бесновалось дитя, и вместе с ними бесновалась она сама. Она больше не могла контролировать себя. Сознание ее возвращалось вспышками, чтобы вновь исчезнуть. Никогда прежде ей не было так плохо. Вокруг все смешалось в сумасшедшую круговерть. Открывая глаза, Наруто видела белые пятна лиц, мельтешащие рядом, видела вспышки огня за окном. В перерывах между своими воплями она слышала другие: далекие-далекие. Они тоже были полны страдания и ужаса, как и ее собственные. Порой она чувствовала влагу на лбу и щеках, словно кто-то заботливый стирал пот с ее пылающей кожи. Она тянулась за этими прикосновениями и едва слышно хныкала, вновь срываясь в крик. Ей так отчаянно желалось чужой заботы. Она так хотела, чтобы все кончилось. Боль продолжила раздирать ее живьем. Словно все ее нутро выворачивало наизнанку острыми крюками. И она опять кричала. Так сильно, что сорвала голос. По ее бедрам струилось что-то горячее. Оно липло к коже. Оно пахло морем: солью и ржавым металлом брошенных кораблей. Страх приглушил ее муки. Наруто так испугалась, что может потерять свое дитя – дитя от любимого человека, дитя от Мадары, который мертв, что она взвыла в горе, царапая пол. Солома колола ей пальцы, забивалась под ногти. Кто-то склонился к ней, бережно сжал руку, успокаивающе прошептал что-то на ухо. Она вцепилась в чужую ладонь, почти выворачивая пальцы из суставов. Но она не могла смягчить хватку. Она не могла расслабиться. Очередная вспышка боли вынудила ее закрыть глаза и провалиться в сладкое забытье. Спасительная темнота окружила ее, приняла в свои объятия. Но некто жестокий ударил ее по щеке, а затем по другой. Взмокшая, вымотанная, дрожащая, она открыла глаза, уставившись прямо перед собой. Через пелену слез она глядела в потолок, мучительно выталкивая из себя ребенка. Знакомые заботливые руки крепко держали ее, гладили по волосам, стирали влагу с лица. Наруто казалось, что это будет длиться вечно. Эти невыносимые страдания, этот липкий ужас, что ее дитя появится на свет мертвым. Или что появится на свет и погибнет, ведь враги захватят деревню. Она продолжала рыдать, уже едва слышно, так как кричать больше не получалось. Она шевелила губами, беззвучно повторяя не молитвы – их она не помнила, – но мольбы. Она просила пощадить ее. Просила не отнимать последнее, что у нее осталось. А потом вдруг другой крик ударил по ушам до оглушительного звона. Крик, полный жизни и недовольства. Вслепую протянув руки, Наруто умоляла отдать ребенка ей. Она хотела знать, что он жив, что он дышит, что он – господи, ну пожалуйста – похож на Мадару. – Ну почему ты так рано? – прошептала она в неизбывном горе. А потом боль – гораздо сильнее той, что была – вновь пронзила ее. Наруто завопила так, что кровь пошла горлом. Выгнувшись в спине до хруста, она визжала, царапая ногтями уже собственное тело. Чужая чакра затопила ее и, булькнув, она ушла на дно. Туда, где ее окружил сплошной ядовито-оранжевый цвет. Кто-то чужой и страшный занял ее место. Ее попытались остановить, она ощутила, как к ней тянутся гадкие цепи. Откуда-то она знала, как больно они ранят и как крепко держат. Взревев, она увернулась, отлетев прочь. По ногам хлынуло что-то обжигающее, глаза пекло, а кожа стала невыносимо горячей. Стоять на двух ногах было тяжело, и она опустилась на четвереньки. Шумно выдохнув, она настороженно огляделась. На нее смотрело двое людей: высокий рыжий парень с мечом в руке и испуганная женщина, прижимающая сверток к груди. От свертка вкусно пахло щенком. В свертке что-то копошилось, недовольно тявкая. Наруто тянуло к нему до боли в сердце, но тот, кто занял ее место, не дал подойти. Его тянуло в другую сторону. Туда, где были иные запахи: огня и крови. Но вдруг в поле зрения очутился третий. Мужчина с белыми волосами и шрамами на лице. Он легко запрыгнул в окно и остановился неподалеку. Одежда его пропиталась бурым, темно-синие доспехи – узнавание на миг царапнуло Наруто – потеряли свой цвет за обилием алого, в руке он держал меч, запачканный красным. Много крови, подумала Наруто. Свежей и подсохшей. Очень много крови. За спиной чужака маячили неясные тени. Это были люди, которые пришли с ним. Их лица казались размытыми. От них пахло настороженностью и злостью. – Отлично, – сказал чужак с белыми волосами. – Девчонка Узумаки и ее отродье, я полагаю. Рыжий и сам наставил на него оружие. – Не смей, – угрожающе сказал он. – Так будет лучше. Убрать всех, кто может помешать. Или кто вздумает мстить. Ничего личного. Я постараюсь сделать это не больно. Что-то подсказало Наруто, что щенку угрожает опасность. Тот, кто занял ее место, пытался сопротивляться, но ему пришлось уступить. Их сознания будто слились в одно. Рыжий тоже понял, что чужак хочет убить щенка. Он шагнул вперед, но Наруто оттолкнула его. Рука ее была окутана оранжевой чакрой. Рыжий вскрикнул, словно ее прикосновение обожгло его. Женщина рядом с ним вздрогнула, отвернулась, прикрывая щенка своим телом. – Убирайся, – прорычала Наруто, глядя в черные и жестокие глаза чужака. Ее человечная часть будто исчезала. Таяла, как утренний иней под лучами скупого солнца. Она пыталась держаться за нее, но легче было ухватиться за скользкую веревку подвесного моста. Чужак не послушал ее. Он сделал шаг по направлению к щенку. И очень об этом пожалел. Последнее, что запомнила Наруто, это вкус крови во рту. Вкус его крови во рту.