Время войны

Нетерпение съедало его изнутри по кусочку. Казалось, что еще немного, и он взорвется от досады. Но вместо того, чтобы спешить обратно, Мадаре приходилось вежливо кланяться и прощаться с приютившими его птицами как положено. Призывные животные – не люди, и нарушения этикета не простят, будь он хоть трижды глава клана. После того, как он решил рискнуть и применить кучиеси-но-дзюцу, его, смертельно раненого, выбросило на скалистом острове, населенном соколами. Они приняли его, поместили в башню, окружили неуклюжей заботой. Лежа на узкой и твердой койке, глядя в окно на прозрачное чистое небо, Мадара с тоской думал о том, сколько еще ему придется провести здесь бесценного времени. Где-то его ждала Наруто, носившая в себе его ребенка. Где-то его ждал брат, перед которым Мадаре стоило бы извиниться. Где-то его ждал клан, оставшийся беззащитным. Птичьи лекари пытались выходить его, но, к сожалению, с ранением, нанесенным ему Буцумой, они справиться не смогли, слишком сильно оказались повреждены внутренние органы. Мадара понял, что медленно умирает. Он чувствовал, как жизнь, отмеренная ему, с каждой секундой утекала быстрее песка сквозь пальцы. Поэтому ему не оставалось ничего иного, как рискнуть еще раз. Как любой образованный Учиха, он знал о секретных техниках, что таил в себе шаринган. А значит, знал и о Изанаги – технике, умевшей отменять саму смерть. Только вот плата за нее была высока. Но Мадара слишком многое не успел сделать. Он хотел увидеть Наруто еще раз. Хотел увидеть, как живет и взрослеет их ребенок. Может, во время войны это и непозволительная роскошь, но Мадара был готов совершить невозможное ради этого шанса. К тому же, на его землях шла война. Он обязан был вернуться, чтобы защитить свою семью и своих людей. Поэтому он решительно и без сомнений обменял глаз на жизнь. Первым делом, встав с кровати, он поглядел на себя в зеркало. На его теле прибавилось свежих шрамов, успевших затянуться, пока он валялся. Самым уродливым и заметным был тот, что оставил Буцума. Но Мадаре было плевать на них. Его заботил только глаз – правый, подернутый теперь молочно-белой пленкой. Бесполезный. Он даже подумывал вырвать его, но решил оставить, как есть. Только прикрыл повязкой, чтобы никого не смущать. Главным образом, конечно, чтобы не напугать Наруто. Хотя он был уверен, что она примет его любым. Сердечно поблагодарив соколов за их помощь и поддержку, а также уладив все формальности – особенно с Хаяки-саном, самой старой птицей на острове, – Мадара заключил с ними контракт. А после поспешил обратно. Он и без того потратил кучу времени, валяясь в постели. Теперь пришло время действовать, и действовать решительно. Ему нужно было поквитаться с Сенджу. И поговорить с тем, кого когда-то считал другом. Хаширама обязан объяснить свое паскудство. И да пусть помогут ему ками, если его ответ не придется Мадаре по вкусу. Едва ступив на родную землю, Мадара осознал один весьма неприятный факт. Оказалось, что время на соколином острове течет иначе. Глядя на собственную деревню, объятую огнем и дымом, Мадара почувствовал, что ярость захлестнула его с головой. Значит, пока его не было, проклятые Сенджу сумели подобраться вплотную. И теперь наводили свои порядки. Сердце, прежде не ведающее страха, дрогнуло. Где-то там была его жена, беременная, одинокая. Пусть Изуна и обещал позаботиться о ней, но никто не сделал бы это лучше, чем сам Мадара. Что, если ей требуется помощь? Что, если враги успели ее захватить? Мадара приказал себе собраться. Горячая голова никого еще не спасала от бед. Если он хочет помочь, то должен обуздать свой гнев. Очистив разум от лишних мыслей, он спешно, практически на ходу, попытался прощупать окрестности, чтобы ощутить чакру Наруто. Поглощенный беспокойством, он почти не обращал внимания на окружающих. Зато его заметили. Несколько вражеских шиноби с воинственным кличем бросились к нему, окружая со всех сторон. Как в тот раз, когда ему пришлось бежать. Но теперь, стоя на своей земле, он точно знал, что ему прикроют спину. Так и вышло. Ведь его узнали не только враги. Другие Учиха поспешили к ним, и вскоре завязалась небольшая стычка. Хлестнув по лицу мечом одного Сенджу и толкнув второго ногой в грудь, Мадара прорвал кольцо. Он не желал тратить время на неудачников. Они были не больше, чем досадным препятствием на пути к жене. Выместив злобу на смельчаке, решившим напасть на него со спины – изрубленного, изувеченного, его теперь и собственная мать не признает, – Мадара вновь сосредоточился на поисках Наруто. Беспокойство размывало его терпение, потому что он никак не мог нащупать её присутствие. Он пробирался сквозь толпу испуганных, сбитых с толку людей, ищущих защиты, когда вдруг нечто отвратительное обратило его внимание на себя. Это нечто выглядело как самое мерзкое чудовище, чтоб он когда-либо видел. Огромное, мускулистое, оно размахивало длинными ручищами, хватая неосторожных людей, попавшихся в его лапы. В данный момент оно пожирало чакру неизвестного Сенджу, визжавшего, словно свинья на забое. Плечи чудища были усеяны множеством отвратительных голов, на каждой зияла клыкастая пасть. Чакру оно всасывало в один из слюнявых ртов со звуком, с каким обычно люди пьют бульон. Три больших глаза даже во время трапезы жадно обшаривали пространство вокруг себя. Не сразу Мадара вспомнил, что это чудище принадлежало Наруто. Это ее печать усеивала его кожу, подчиняя своей воле. Облегчение накрыло его с головой. Значит, с Наруто все было в порядке. Она была жива и помогала клану отбиться от врагов. Осталось только найти ее. Ведь Мадара сможет окончательно успокоиться лишь тогда, когда своими глазами увидит, что она в безопасности. – Мадара-сама, – выкрикнул ему какой-то мальчишка. – Мы думали, вы погибли! Какое счастье, что это не так! – Мне еще рано умирать, – ответил ему Мадара. – Где моя жена? И мой брат? Мальчишка вдруг споткнулся. Его и без того бледное лицо выразило испуг. Сглотнув, он покачал головой, заставляя Мадару похолодеть от ужаса. – Ваш брат… Он едва выдавливал из себя слова. – Он погиб… Эти слова эхом прозвучали в сознании Мадары. Он застыл, глядя прямо перед собой. Ему всегда казалось, что Изуна переживет его. Что хотя бы его он не потеряет. Но стоило Мадаре отлучиться ненадолго, как это случилось. А ведь он даже не успел извиниться перед братом. Они расстались в ссоре. Холодная ненависть заставила Мадару поднять голову и впиться безумным взглядом в мальчишку, принесшего ему дурную весть. – Кто это сделал? Какой-то неразумный Сенджу выбрал неудачный момент для сведения счетов. Метясь в живот, он налетел на Мадару с клинком, сверкающим молниями. Мадара увернулся, не напрягаясь, и схватил противника за горло, стиснув его пальцами. Другой рукой он перехватил чужую кисть и вывернул ее с громким треском, заставляя врага уронить меч. Упав на истоптанную, покрытую кровью и следами от техник землю, сталь перестала искриться молниями. Пропустив чакру сквозь собственные пальцы, Мадара раздавил ненавистному Сенджу гортань, с темным удовольствием заглядывая ему в глаза и наслаждаясь тем, как в них гаснет жизнь. Брезгливо оттряхнув ладонь, он повернулся к мальчишке, что все это время наблюдал за ним, не смея тронуться с места, и повторил свой вопрос. – Это был Сенджу Тобирама, – выпалил тот. – Он… – Достаточно, – прервал его Мадара. Безумная догадка пронзила его ледяными иглами. Что если Тобирама, расправившись с братом, отправился и к Наруто? Он ведь мог это сделать. Ублюдок мстил за своего отца. Не дав ему додумать мысль до конца, вспышка чужой, яростной чакры прокатилась волной, заставив всех вздрогнуть от ужаса. Резко развернувшись, Мадара помчался туда, откуда доносились испуганные вопли и истеричные выкрикивания названий техник. Смутное понимание забрезжило в его мозгу. Мадара чертыхнулся про себя. Он пропустил слишком многое, пока валялся у птиц и пытался не умереть. Ему следовало сразу воспользоваться Изанаги. Зрелище, открывшееся его взгляду, поражало воображение. Лисоподобное существо, стоящее на четвереньках, с четырьмя извивающимися над головой хвостами, нападало на шиноби. Не разбирая ни чужих, ни своих, оно хватало всех, жестоко и кроваво расправляясь с людьми. Дзюцу не брали его, и взъяренное чудовище стократно отвечало на каждую попытку его задеть. С щемящей болью в сердце Мадара понял, что Наруто все-таки решилась на свой самоубийственный план. Где-то в глуби этого существа, скалящего клыкастую пасть, он чувствовал ее знакомое, родное присутствие. Она – его любимая, его единственная – была где-то там. И ее надо было спасти. Не позволив печали затуманить его разум, Мадара преградил чудовищу путь. Оно уставилось на него круглыми белыми глазами, кажущимися пустыми и безжизненными. – Ты отдашь мне Наруто, – прорычал Мадара. Чудовище взревело в ответ. И прежде, чем оно напало, Мадара поймал его взгляд. Никогда прежде ему не приходилось так напрягаться. Вены на его лбу вздулись, а глаз взорвался болью. Горячая кровь хлынула по лицу, щекочущей струйкой поползла под воротник. Однако Мадара и не думал сдаваться. Разум зверя был слишком запутан. И слишком темен. Но он поддался. Мадара сломил его сопротивление и заставил остановиться. Казалось, Наруто, что застряла в нем, помогала ему. Он словно чувствовал, как она тянется к нему. Оранжевая чакра, вскипавшая пузырями, исчезала, обнажая под собой розовую человеческую кожу. Вскоре на землю бессильно опустилось тело женщины, закутанное в изорванные, обожженные тряпки. Мадара поспешил к ней, склонился, кутая в свой плащ. Наруто была в ужасном состоянии. Кожа ее покраснела, а ноги были в крови. Мадара бережно поднял ее на руки. Ее голова бессильно свесилась, золотые пряди словно потускнели, потеряв свой блеск. Раньше, где-то в другой жизни, Мадара думал, что не умеет плакать.