Время войны

Все рушилось прямо на глазах. Каких-то несколько недель назад Сенджу торжествовали. Они уверенно одерживали победу в войне. Им казалось, что еще немного, и они покончат с врагами, подомнут их под себя. Так оно и было. К ним, учуяв запах легкой наживы, присоединились несколько мелких кланов. Они отвоевывали территории Учиха один ри за другим, и даже смогли добраться до их деревни. Где и потерпели сокрушительное поражение. Те, кому удалось выжить, с ужасом рассказывали о чудищах, с которыми заключили сделку Учиха. Никакие доводы разума не успокаивали обезумевших от страха людей, дезертировавших с поля боя, лишь бы не сталкиваться с демонами. С той поры на заседаниях совета царили совсем другие настроения. Не так давно они оживленно обсуждали планы на будущее, жадно делили чужие территории и размышляли, что же будут делать с захваченными пленниками. Барсук еще в норе сидел, насмешливо думал тогда Хаширама, а они уже о цене торговались. Сейчас же над ними почти всегда довлело мрачное молчание. Никто не спешил высказаться и предложить хоть что-то, что поправило бы дело. Старейшины предпочитали отмалчиваться, будто бы это не они когда-то горячо поддерживали планы Буцумы. И лишь только собственная печаль не позволяла Хашираме ликовать. Он мог бы сказать, что предупреждал, чем все может кончиться. И оказался прав. Но теперь в этих словах не было никакого смысла. В одночасье он лишился и отца, и брата. Люди шепотом передавали друг другу разные сплетни. Все они, однако, сходились в одном: в том, что осталось от Сенджу Тобирамы, сложно признать человека. Хаширама надеялся, что это всего лишь жуткие слухи. Сам он тело Тобирамы еще даже не видел. Ему оставалось уповать на милосердие Мадары. Друг, считавшийся мертвым, неожиданно вернулся на поля сражений. Казалось, он стал еще сильнее. Или же его направляла справедливая ярость и жажда отмщения. И останавливаться Мадара не собирался. Вновь возглавивший клан, он вел их вперед, всем своим гневом обрушиваясь на земли Сенджу. Люди, повстречавшие его в бою, говорили, что он сильно изменился. И без того не отличавшийся милосердием к врагам, он словно бы обратился в само воплощение духа мести, не ведающего жалости. Больше Мадара не щадил никого, и убивал воистину жестоко. А еще поговаривали, что он лишился правого глаза. Что заплатил им за свою жизнь. Но даже без него он был почти неуязвим. Правда это или нет, Хаширама не знал. Но склонялся к тому, что все это байки. Недаром говорят, что страх порождает черных чертей. Но скоро, если повезет, он сможет судить сам, насколько истинны эти рассказы. Ведь ему удалось связаться с Мадарой и договориться о встрече. Но совсем на иных условиях. Теперь Хаширама в знак своих мирных намерений должен был явиться один. Старейшины, услышав это, даже не стали его отговаривать. Загнанная птичка и за пазуху забьется. Проиграв, им осталось лишь усмирить гордость. Но лица их были суровы и печальны. Они справедливо опасались мести, что последует от Учиха. Ведь на сторону тех теперь встали хитрые Хьюга и те кланы, что прежде поддерживали Сенджу. Подобно змеям, они поменяли свою благосклонность. Вот только змея один раз в год шкуру сбрасывает, а предатели – каждый день. Как бы то ни было, отвечать за ошибки родственников придется Хашираме. Немало было и его собственной вины в том, что случилось. Не следовало ему идти на поводу у отца. Нужно было воспротивиться, быть настойчивее. Написав то злосчастное письмо, он предал их с Мадарой дружбу. Простит ли друг совершенную подлость? Поймет ли его? Или, вернее, постарается ли понять? Но что уж поминать былое. Разбитую чашу вновь не склеишь. Теперь лучше договариваться на новых условиях. И Хаширама был готов рискнуть. За его спиной была Мито. Он желал ей хорошего, светлого будущего. Пусть он сам погибнет, но его жена заслуживает лучшего, чем страшная смерть в бою из-за чужих грехов. Очистив разум от сомнений, Хаширама пошел вперед. Мадара со своими людьми ждал его на опушке огромного леса, сквозь который и текла река, когда-то познакомившая их. Добрый ли это знак? Или простое совпадение? Хаширама мог только гадать. Как и о том, что чувствовал его друг. Не так давно Мадара сам шел к нему, доверившись его письму. И оказался предан. Он лишился своего отряда. На его глазах перерезали его людей. Он вынужден был бежать. Будет справедливо, поступи он так с Хаширамой. Единственное, на что мог надеяться Хаширама, что ему удастся убедить Мадару не трогать Мито. Хотя, наверное, лучше него это сможет сделать Наруто. Вряд ли она даст в обиду свою сестру. Если так, то переживать не о чем. Только сердце не желало успокаиваться. Оно не внимало голосу рассудка. Хаширама прикрыл глаза. Возможно, это был его последний день. Об этом подумал он, подняв голову и взглянув на бескрайнее небо, раскинувшееся над ним. Птицы, летевшие в выси, были свободны. В отличии от людей, им не приходилось страдать. Пусть их жизнь полна забот, но они не ведают мук выбора. Одна из птиц вдруг привлекла внимание Хаширамы. Спустившись совсем низко, она словно вглядывалась в него, паря в прозрачной синеве. А затем, резко набрав высоту и скорость, исчезла из виду. Что-то в ней было не так. Остановившись, Хаширама поглядел ей вслед, чуть хмуря брови. Свежий ветер, несущий с собой запах реки, трепал его волосы, а солнце ласково грело спину. Совсем скоро теплые дни в его краю закончатся, а мир станет серебряным. Деревья наденут свадебные уборы, точно как невесты, и в воздухе будет кружится крупный снег лепестками пионов. До того стоило неспеша насладиться отцветающей осенью. Поэтому Хаширама, решив не думать о странной птице, постоял еще немного, прежде чем двинуться в путь. До места встречи осталось всего несколько шагов, которые давались все с большим трудом. Неизвестность тяготила сердце Хаширамы. Он не мог предугадать, что припас для него Мадара. И даже не мог предположить. Он больше не знал своего друга. Знал ли он его вообще хоть когда-нибудь? Но, невзирая на это, Хаширама держал лицо. Горе, как и рваную одежду, нужно оставлять дома. А сейчас он должен сохранять достоинство. Слишком многое зависело от него: судьба родной деревни, будущее его семьи, должные похороны его брата и остальных погибших Сенджу. Поэтому он не имел права раскисать. Но смогут ли они с Мадарой договориться? Друг ждал его на условленном месте, окруженный шиноби Учиха. Хаширама подошел ближе. Увидев его, Мадара обернулся, смерив взглядом. Замерев, они изучающе смотрели друг на друга, сохраняя молчание. И Хаширама первым сделал шаг. Сократив расстояние между ними, он подал Мадаре руку, демонстрируя чистые намерения. Ему таить было нечего. Мадара только покачал головой. Взгляд его выражал плохо скрытую ненависть. Как-то отстраненно Хаширама подумал, что густая челка закрывает его правый глаз, и понять, на месте ли он, было невозможно. – Другого я от тебя и не ожидал, – печально сказал он, опуская руку. – Жаль, что я не могу сказать этого о тебе, – отозвался Мадара. Свои руки он скрестил на груди. Учиха, что были с ним, холодно смотрели на Хашираму. Он приметил, что у некоторых был даже активирован шаринган. Иные и вовсе держали оружие, не пряча его в ножны. Но и тогда Хаширама не стал отводить глаза. Пусть видят, что он открыт к переговорам. – Мне нет прощения, я знаю, – сказал он. – Но я все же прошу меня простить, Мадара. Я поступил скверно. – Скверно… – повторил Мадара. – Это слово не вмещает всего, что произошло из-за того, что ты написал то паршивое письмецо. А я, как дурак, поверил тебе. Что ж, мне пришлось дорого заплатить за свою глупость. Мой брат мертв, а жена тяжело больна. Я едва не потерял своего сына. Половина моих людей погибла. Но больше всего пострадало невинных. Гражданских, которые даже не владели чакрой. Им нечем было защититься в ту ночь, Хаширама. От этих слов дыхание Хаширамы перехватило. Он склонил голову, принимая заслуженный упрек. Не он совершил все это. В ту ночь его даже не было в деревне Учиха. Он отказался участвовать в бессмысленной бойне. Но это не оправдывало его. – Понимаешь, в целом я не склонен считать, что на войне есть место добродетели, – сказал Мадара. – Каждый сам решает, на что он готов пойти ради победы. Но я верил тебе. Ты был единственным моим другом. Больше такой ошибки я не совершу. Никакого мира, Хаширама. Даже не смей просить меня. Я согласился на встречу лишь из остатков уважения к тебе. Но ты унижаешься зря. – Чего же ты хочешь? – спросил Хаширама. – Я готов принести в жертву свою жизнь. Только прошу, не трогай людей, не виноватых в нашей с тобой ссоре. – Зачем мне твоя жизнь? – Мадара усмехнулся. – И о какой ссоре ты говоришь? Дело давно уже не в твоем письме. Разве твоя смерть вернет мне моих людей? Восстановит мою деревню? Вернет мне Изуну? Или может быть, она излечит мою жену? Хаширама промолчал. Ему нечего было ответить. – У меня другое предложение, глава клана Сенджу. – В устах Мадары это прозвучало насмешливо, словно оскорбление. – Отныне твои люди – мои люди. Твоя деревня – моя деревня. Ты останешься формальным лидером Сенджу, но служить вы будете нам. Это малая цена. Большего я тебе не предложу. – Но… Хаширама смотрел на Мадару, широко раскрыв глаза. Тот, не скрываясь, медленно явил ему свой вечный Мангеке шаринган. У Учиха это обычно значило объявление войны, недвусмысленный вызов, что они бросали врагу. – Если, – медленно проговорил Мадара, и глаз его вспыхнул еще ярче, – не ставши демоном, не победить демона, я стану им. Уж поверь мне. – Я понял тебя, – пробормотал Хаширама и отвел взор. – Хорошо, – голос Мадары звучал ровно. – Мы поставим печати тебе и тем твоим шиноби, кто отличился в зверской расправе с моими людьми. Она будет контролировать вашу чакру. Кроме того, она гарантирует ваше послушание. И не смей просить защиты у Узумаки. Для того, чтобы ты поскорее решился, напомню, что мы теперь владеем девятихвостым, сильнейшим из биджу. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя деревня пострадала от его гнева? Лицо Мадары смягчилось, но лишь немного. – В свою очередь обещаю вернуть тебе тело Тобирамы и прочих погибших Сенджу. Хаширама кивнул. Его виски ломило от обилия сведений. Ему предстояло всерьез все обдумать. Однако, он чувствовал, что решение уже зреет внутри него. В продолжении войны он не видел никакого смысла. К чему проливать кровь хороших людей зря? К тому же, он желал забрать тела мертвых, чтобы похоронить их с почестями на родной земле. А что скажут старейшины, его больше не волновало. Они уже достаточно наговорили. – Я приду с ответом завтра, на рассвете. Мне нужно оповестить своих людей. Мадара кивнул. – Советую быть благоразумным, Хаширама. Я так поступаю лишь из милосердия к тебе. Ироничное напоминание от судьбы, ведь именно милосердия ждал Хаширама от своего друга. Уже повернувшись, чтобы уйти, он вдруг остановился. Его сердце требовало спросить сейчас. И он поддался этому чувству. – Мадара, – негромко окликнул он друга. – Чего тебе? – Скажи, как умер мой брат. В звонкой тишине было слышно, как шумел ветер в кронах и как хрустели камни под чужими ногами. – Он умер от рук моей жены, – наконец сказал Мадара. – Еще вопросы? Его голос подсказывал, что терпение его на исходе. Помотав головой, Хаширама отправился прочь. В мыслях его звучали одни лишь слова. Он умер от рук моей жены.