Время войны

Когда она только открыла глаза – что удалось с большим трудом, – ей показалось, что она умерла. Но после страшная боль во всем теле убедила Наруто, что так бывает лишь на этой грешной земле. Она лежала, устремив взгляд в белый потолок, и пыталась понять, что вообще у нее не болит. Оказалось, такого места просто не было. Даже ее лицо было словно сплошной раной. Но больше всего пострадала ее душа. Смутными воспоминаниями остались в ней события до того, как она потеряла контроль над зверем. И теперь Наруто не знала, жив ли ее сын. Но было и кое-что еще. В памяти размытой тенью сохранились чьи-то ласковые руки и чьи-то нежные поцелуи на ее израненных губах. Она пыталась вспомнить теплые слова, что слышала в те краткие секунды, но у нее не получилось. Все: образы, звуки, прикосновения – истаяло без следа, и осталось лишь ощущение безграничного счастья. Возможно, тогда она умерла на мгновение, и там, за чертой, встретила Мадару. Но они вновь потеряли друг друга. Расстались, не успев обрести. По щекам ее заструились горячие слезы, от чего кожу вокруг глаз защипало еще сильнее. – Ну что вы, милая госпожа, – к ней наклонилась медсестра. – Вас что-то беспокоит? Наруто кивнула, пытаясь сосредоточиться на ее лице, выражавшем столь глубокую доброту, что щемило сердце. И ей опять захотелось плакать. – Где… Ее голос словно превратился в шепот ломкой травы, иссушенной к концу осени. Справившись с собой, она вновь попыталась спросить. – Где мой ребенок? Медсестра улыбнулась ей. Глаза ее светились теплом и заботой. – Ваш сын здесь, госпожа. С ним все в порядке. Он родился раньше срока, но сейчас ему уже ничего не угрожает. Такой крепкий малыш. Эти слова успокоили Наруто. Она прикрыла глаза. Губы ее дрогнули в слабой улыбке, от которой лицу стало больно. Для ее истощенного организма требовался отдых. Много отдыха. Тихо выдохнув, она и сама не заметила, как уснула. Но, очнувшись во второй раз, Наруто потребовала увидеть своего сына. И ее просьбу исполнили. Когда она впервые взяла его на руки, все остальное будто исчезло. Мир вокруг перестал ее волновать. Наруто не интересовало, чем закончилась война, где находится крестный и что вообще происходит за стенами ее маленькой, уютной палаты. Для нее остался лишь он: ее ребенок, которого она так страстно желала с того момента, как узнала, что беременна. Она с любовью гладила его пухлые щечки, недовольный нахмуренный лобик и мягкие, словно пух, рыжие-рыжие волосы. Он изучающе глядел на нее в ответ своими огромными глазами темно-серого цвета. Взяв малыша за ручку, Наруто поднесла ее к губам, прикладываясь к крохотным пальчикам в крепком поцелуе. – А я так надеялась, что он похож на Мадару, – прошептала она, подавляя желание позорно разрыдаться. – Госпожа, ваш муж был здесь, – сказала медсестра так, словно в этом не было ничего удивительного. – Господин велел передать, что как только он решит все вопросы с Сенджу, то немедленно прибудет к вам. Еще он велел сказать, что очень вас любит. И что назвал вашего сына Хандзо. – Мой, – медленно повторила Наруто, – муж? – Да, – закивала медсестра. – Мы все тоже ужасно удивились, когда господин вдруг появился. Но он смог выжить. И всех спас, – голос ее был пропитан благодарностью. – Теперь все мы в безопасности. Ее лицо светилось от радости. – Он долго не хотел уходить, госпожа, – добавила она. – Все стоял тут, смотрел на вас. Но долг звал его, и ему пришлось покинуть вас. – Я понимаю, – тихо сказала Наруто. «И буду ждать его, сколько бы времени не прошло», подумала она про себя. – Я оставлю вас. Если вам что-то понадобится, позовите меня. Поклонившись, медсестра вышла, бросив напоследок ободряющий взгляд. С тихим вздохом Наруто откинулась на подушки. Прижав ребенка к себе, она прикрыла глаза, вспоминая. Неужели это Мадара целовал ее и нес на руках? Так значит, ей не показалось. Жаль, что он не смог остаться… С тоской в сердце Наруто посмотрела на Хандзо, который серьезно глядел на нее в ответ. – Хоть ты, дружок, успел увидеть своего папу, – пробормотала она, губами касаясь его лба. – А я уже по нему скучаю. И пусть только попробует погибнуть. Тогда вот увидишь, мой маленький, что твой папа очень об этом пожалеет. А пока все, что ей оставалось – это предвкушать встречу с Мадарой. Сократить ожидание ей помогли тетушка Йошино и крестный. Они каждый день навещали ее. Пару раз даже приводили с собой Сентаро. Он все еще тосковал по отцу и почти не разговаривал, большую часть времени мрачно глядя в сторону. Наруто пыталась развеять его печаль, но разве может помочь кому-то тот, кто сам нуждается в помощи? Поначалу она даже хотела забрать Сентаро, чтобы воспитать его как своего сына. Но после она с удивлением узнала, что временно заботу о несчастном ребенке принял на себя Митаби. И как только Мадара появился в деревне, крестный сразу же попросил дозволения усыновить Сентаро. Когда Наруто спросила у него, с чего он вдруг стал защитником сирот, Митаби беспечно ответил, что своих детей он все равно не хочет. Да и, как оказалось, в странствование уходить тоже не собирался. Кроме того, он сказал, что, возможно, даже останется в деревне Учиха на зиму. Ему не хотелось покидать крестницу в таком состоянии, и Учиха не возражали. Он помог им на войне, и ему даже стали доверять. Не настолько, чтобы допускать на собрания, и не настолько, чтобы взять с собой на последние разборки с Сенджу. Но он и не жаловался. Крестный всегда был больше путешественником, чем шиноби. Ему следовало родиться вольной птицей. А тетушка Йошино и вовсе окружила Наруто заботой, словно игрушку ватой. Будто бы та стала ей дочерью, а не госпожой. Тетушка приносила из дома бенто, чтобы Наруто не приходилось питаться больничной едой, а есть только самое вкусное и любимое. И даже сама готовила лечебные мази, в которых, кажется, ведала толк больше местных ирьенинов. Крестный и тетушка рассказали Наруто не так много. Подтвердили слова медсестры о том, что Мадара вернулся из мертвых. Митаби поведал, что смог запечатать Санмэ-Ядзура, когда все кончилось. И оба попытались скрыть, сколько ущерба причинил девятихвостый людям. – Тебе не стоит знать это, – твердо сказал Митаби. – Не о чем тут беспокоиться. И как только Наруто не пытала их, они упрямо молчали. Даже о том, что сейчас происходит за больничными стенами. Узнать от кого-то другого же она не могла. Медсестра и врачи тоже не делились новостями. Будто сговорились все. Не так уж Наруто и была слаба, чтобы ее оберегали от неведомых ужасов. Но никто ее просьб и слушать не хотел. Из госпиталя ее не выпускали, газет не приносили. Так и лежала Наруто, вся в бинтах, и страдала от невозможности хотя бы просто прогуляться. А потом вернулся Мадара. Он зашел в ее палату без предупреждения, когда она кормила Хандзо. Все еще в доспехах, пропахший ветром и дымом, он стоял у порога, держась одной рукой за стену, и смотрел на них, не отрывая жадного взгляда. Что-то смутно тоскливое мелькнуло в его лице. Словно Мадара страшился узнать, что Наруто не простила того, что он оставил ее, не дождавшись, пока она очнется. Пусть даже по-другому было нельзя. – Мадара, – Наруто не могла поверить своим глазам. Крепче сжав сына – тот недовольно проворчал, и даже попытался укусить ее за грудь – она глядела на своего супруга, с которым, казалось, рассталась много-много лет назад. – Ну что ты там стоишь! – наконец не выдержала она. И расплакалась. Медленно, как во сне, Мадара подошел к ней. Не отрывая покорного, виноватого взгляда, он опустился на колени перед ее кроватью. В руках он держал подарок – коробочку, завернутую в белую бумагу и обвязанную золотисто-красным шнуром. Которую робко протянул Наруто. Она осторожно, словно величайшее сокровище, взяла ее, развязала узел и нетерпеливо разорвала обертку. В коробке лежали булочки мандзю, все еще свежие. Пахло от них изумительно. – Какой ты дурак, – пробормотала она, глотая слезы. – Зачем ты это? То, что ты жив, самый большой мой подарок. – Наруто, – тихо позвал ее Мадара. В голосе его звучала бескрайняя к ней нежность. Присев на край кровати, он вытер ее слезы. Мягко касаясь пальцами ее щеки, он смотрел на нее, не отрывая взгляда, будто впитывал каждое мгновение. Кто-то говорил, что черные глаза Учиха словно бездна. Но Наруто видела, что черный – не самый пугающий цвет. И что глаза Учиха, одного из них, по крайней мере, могут быть очень теплыми. – Я скучал по вам. Прости, что не дождался и сразу ушел. Я был обязан… Мадара не договорил. Опустив голову, он разглядывал сопящего Хандзо. Тот хмурился, недовольно уставившись на отца. А потом вдруг потянулся к нему ручками, лепеча что-то бессвязное. Хихикнув, Наруто протянула его Мадаре, и ему, растерянному, ничего больше не оставалось, как взять своего сына. Аккуратно, даже слишком, он устроил его на своих руках. Казалось, Хандзо совсем не заботило, что вместо мягкой материнской груди его прижали к твердому и холодному металлу. – Наруто, я боюсь навредить ему, – пробормотал Мадара, глядя на сына, как взрывную печать, что могла разорваться в любой момент. Такой суровый с подчиненными, такой строгий и серьезный, сейчас он паниковал, словно юнец. Даже дышал через раз, застыв в одной позе. – Не бойся, – мягко сказала Наруто, любуясь ими. – В конце концов, это не страшнее войны. Ладонь ее успокаивающе легла на щеку Мадары. Погладив большим пальцем его скулу, она отвела в сторону челку. И замерла. – Мадара, что с твоим глазом? Голос ее был встревоженным. Она не попыталась снять повязку, но Мадара все равно отстранился. Поднявшись на ноги, он качал громко сопящего Хандзо и молча смотрел на Наруто. Та попыталась встать тоже, но Мадара не позволил ей. – Наруто, – в его голосе прозвучало предупреждение. – Пожалуйста. – Хорошо, – Наруто опустилась на подушки. И упрямо добавила. – Но ты расскажешь мне. Мадара покорно кивнул. – Я… – он тихо ойкнул, когда сын дернул его за прядь. На что Наруто слабо улыбнулась. – В общем, мне пришлось пожертвовать своим глазом, чтобы выжить. Помнишь, я говорил тебе об Изанаги? – Помню, – тихо ответила Наруто. – И ты решился на это? – Это был единственный выход. На самом деле, я остался жив только благодаря тебе. Я вспомнил то, что ты рассказала мне о своем крестном. Техника призыва перенесла меня на остров, принадлежащий соколам. Они неплохие животные, но лечить смертельные раны не могут. Поэтому сейчас у меня нет глаза, но есть контракт с птицами. – Мадара попытался улыбнуться. Наруто лишь вздохнула в ответ. – Что с Сенджу? – спросила она, сомневаясь, стоил ли задавать этот вопрос. Но сердце ее желало знать, в порядке ли сестра. Ведь если Мадара вернулся, то война закончилась, пока она валялась в госпитале. Она знала, что муж ее никогда бы не обидел Мито, но на полях сражений случалось всякое. Пусть лучше он скажет ей сейчас. – Сенджу теперь большие наши должники. – Лицо Мадары ожесточилось. – Уж я об этом позаботился. Увидев, как сильно побледнела Наруто, он поспешил ее успокоить. – Все в порядке. Твоя сестра не пострадала. И давай я введу тебя в курс дела позже. Сейчас я просто хочу провести время с вами, моей семьей. Наруто расслабила плечи. Ее терзало еще множество вопросов, но она оставила их на потом. Мадара был прав. Все, чего она по-настоящему хотела – это быть с ним. И желательно, всю жизнь, что боги отмерили им. А лучше даже чуточку больше.