Другие истории

Давайте я расскажу вам о Тино. Он всегда просыпается до будильника. Еще рано; утро только-только сделало первый мазок голубого по чёрному, а он уже шуршит одеялом. Одевается быстро: шорты, майка — все готово с вечера. Рядом клацают когти верной подруги: Васаби, конечно, подпрыгнула как только он открыл глаза, и теперь ходит кругами, путается под ногами, вертит тонким пятнистым хвостом и всем видом показывает, что она готова хоть на край света — лишь бы с ним. Я ее понимаю. Тино. Мой Тино. Для всех — Антинэко Ска. «Тот, кто бежит за рассветами». Хлопок. Щелчок. Счастливый лай за окном, а я зарываюсь в мягкое одеяло и с чувством завоевателя аннексирую чужую территорию — теперь вся кровать моя. Веду себя, как настоящий колонизатор: краду с подушки его запах, бесстыдно присваиваю с простыней его тепло. Целый час пользуюсь благами этого рая, но уже слишком скоро снова стучат шаги, щёлкает дверь, перебивают друг друга два тяжелых дыхания — и меня настигает ретрибуция: мокрый нос в торчащую из-под одеяла пятку, запах влажной шерсти и леса, нетерпеливое собачье: «Вставай! Мы уже! А ты тут! Вставай!» Я валяюсь, пока шумит душ, а потом, так и быть, иду умываться. А сам прислушиваюсь к звукам из кухни. Мягко стучит нож о доску: авокадо; бурлит вода на плите: яйца; шуршит вода в мойке: салат. Когда я открываю дверь, все перекрывает запах кофе. Мой Тино с утра прекрасен. Черные волосы торчат, будто на голове у него устроился очень мокрый дикобраз, на щеках темнеет румянец, золотистая кожа блестит от капель. Сильный, гибкий, он весь — натянутая мышца. Каждое движение — идеальный кадр. В моей голове уже щёлкает затвор. Ведь так мы и познакомились. Я однажды поймал его в объектив — и весь остальной мир размылся эффектом боке. С тех пор у моей внутренней камеры лишь на него фокус. После завтрака я еду в редакцию, а он — на тренировку. Я мечусь по офисам, а он — по треку. Я бегу за бумажками, а он — за рассветом. Если мне удаётся сбежать от рутины пораньше, я тороплюсь к нему: успеть сделать пару кадров. Крупный план: плечо с номером; вспотевший висок; ниже колена. Я готов смотреть вечно. Вечером мы идём гулять. Это наши часы вместе. Ресторанчик на узкой улочке, в ушах — шум волн и пение птиц. Это всего лишь запись из динамиков, но Тино улыбается, он обожает море. Вокруг много белого, и мы просим столик у окна. Устрицы, хлеб, масло и вино; мы самую малость пьяны и самую многость счастливы. Целоваться начинаем еще в такси. У Тино такие мягкие губы. И сильные руки. Он громко дышит в шею, крепко сжимает, шепчет что-то жаркое на своем. Я не понимаю и понимаю. Я его люблю. Тино любит ванильное мороженое и хоккей. Он любит Васаби, утренние пробежки и греческий салат. Он любит сентябрь. Он любит бегать. Он любит побеждать. Он любит рассветы, и он всегда их догоняет. У него раскосые черные глаза. У него смешная улыбка. У него много любви, в том числе и для меня. Вот такой он, мой Тино. Ах да, а еще у него нет ног.