It's possible I've lost my mind.

Коннор почти никогда не спал. Его система, продвинутая, не имеющая аналогов больше нигде в мире (кроме, разве что, системы новейшей модели RK900) не нуждалась ни в самом отдыхе, ни в его имитации. Механическое тело восстанавливало потраченную днём энергию в спящем режиме, однако это вовсе не означало, что этот режим занимал у парня всё ночное время суток – максимум он мог длиться два часа, которые, в отличие от семи часов обычных моделей, казались для Коннора просто сущим пустяком. Потому у девианта всегда было много времени для того, чтобы заняться какими-то своими личными делами или даже просто почитать электронную книгу, понаблюдать за ночной жизнью корабля, которая, к слову, была очень схожа с городской жизнью людей – на Иерихоне было также тихо и спокойно, иногда даже чересчур, из-за чего парню нередко приходилось скучать от безделья. И, дабы избежать такого нежелательного исхода событий, шатен заимел привычку каждый вечер ходить по кораблю и спрашивать изумлённых его бескорыстностью андроидов, нужна ли им помощь в каких-либо кропотливых делах. Для других девиантов это казалось очередной странностью Коннора, но тому явно не было до этого никакого дела, ибо помощь его действительно оказывалась востребованной – парень то и дело едва успевал разбирать муторные бумаги или перетаскивать какие-то нетяжёлые, но требующие должного внимания к себе вещи. Это было его своеобразным хобби, его маленькой и не требующей абсолютно никакой личной выгоды поддержкой, оказываемой другим девиантам каждую ночь. Парню это нравилось, и нравилось безумно. Он всегда был рад помогать, однако благодаря своей бесперебойной и модернизированной системе помощь эта увеличила свою эффективность почти в два раза. Но шатен никогда в своей жизни не задумывался над тем, что у кого-то другого на корабле будет, может быть, такая же странная "бессоница", как и у него. В ту ночь его список дел был невелик. Отнести пару коробок, рассчитать нужные вычисления и написать их на бумаге (хотя парень до сих пор не имел ни малейшего понятия о том, почему им до сих пор нужно вообще что-то писать в обычных, бумажных документах) а затем отнести папку с документами Каре – девушке, с которой они виделись во время окончания революции, а затем и мельком пару раз на корабле. Однако на самом деле он довольно мало что о ней знал. Парень понаслышке от других был осведомлен, что девиант являлась ответственным руководителем и продуктивным работником на Иерихоне, а ещё принадлежала к числу близких друзей Маркуса, но о её прошлой жизни или о ней самой парень не имел ровно никакого представления от слова совсем. До этой самой ночи. В стремлении расправиться с остатками дел девиант мигом преодолел несколько пролётов ступеней, освещаемых ночными встроенными в светлую стену фонарями, затем прошёл длинный коридор и упёрся в высокую механическую дверь. Активировав сверкающую голубую панель около стального полотна, Коннор прошёл в блок помещений, выделенных под отдых для руководящих всем Иерихоном девиантов. Неподалёку парень увидел свою родную каюту, куда после завершения всех дел планировал вернуться и продолжить чтение старой английской литературы ради увеличения базы данных о людях и их коренной культуре. Оглядевшись, парень снова уткнулся в бумаги и нашёл нужную информацию о её кабинете – он находился в противоположной от андроида стороне и значился под номером 384. Шатен хмыкнул. Неудивительно, что они так редко с ней виделись, ведь это был третий уровень корабля, в то время как Коннор проживал на самом первом, начальном и, по его мнению, самом комфортном для отдыха. Поднявшись по лифту на нужный этаж и встав около тёмной, на его удивление, старательно вытесанной из дерева двери, андроид лёгким движением кистей поправил серую ткань джемпера и прокашлялся, сжимая в пальцах папку с файлами чуть крепче. "Наверняка она уже спит." – неожиданно промелькнуло у него в голове, и Коннор в недоумении замер, занеся костяшки пальцев для стука по поверхности двери. Он так привык к тому, что всегда и везде выполнял все задания в одиночку, не взаимодействуя с другими андроидами и стараясь ни в коем случае не разбудить их. Что ему делать, если она проснётся? Может, лучше отнести документы на время в библиотеку, а принести их в кабинет утром, когда Коннор будет уверен в том, что девушка бодрствует? Однако давший парню эти бумаги андроид прямо заявил, что документы важны для правильной работы жизнеобеспечения медицинских аппаратов, и что их нужно доставить по назначению вовремя независимо от того, сколько времени будут показывать часы. Шатен нахмурился, всё так же неуверенно колеблясь перед дверьми комнаты Кары, но через секунду с трудом решился и взялся за холодную металлическую ручку. Дверь, на удивление, с лёгкостью поддалась, и парень осторожно вошёл внутрь. Небольшая комната была светлой и очень чистой, хорошо убранной. Широкое окно напротив входа пропускало через себя мягкий лунный свет, озарявший всё помещение. У стены стояла односпальная кровать, застеленная постельным бельём нежных оттенков. Около неё расположилась небольшая тумбочка со всякой мелочёвкой на деревянной поверхности, а напротив, у стены, стоял длинный, заполненный кучами самых различных бумаг рабочий стол, освещённый то ли по рассеянности, то ли по забывчивости невыключенной лампой. Атмосфера здесь была поистине умиротворённой, однако – Коннор недоуменно сощурился – хозяйки каюты он разглядеть так и не смог. "Время четыре часа утра, где же ей ещё быть, как не в своей кровати?" Бывший детектив устало вздохнул, потирая глаза рукой и сжимая губы. Ну и ладно, он может просто оставить эти документы здесь и со спокойной совестью идти обратно в комнату, верно? Только вот девушка легко могла покинуть помещение на долгое время, и это уже становилось настоящей проблемой – документы ведь были действительно очень важными, и от её осведомлённости об этих данных зависело то, разрешат ли Иерихону совершать сделки с иностранными торговцами и перевозить на корабль необходимое медицинское оборудование из-за границы, или же нет. Немного потопчясь на месте, шатен вдруг кивнул собственным мыслям. В таком случае ему нужно спросить охрану и проверить, не покидала ли девушка в недавнем времени корабль путём тщательного просмотра камер видеонаблюдения. Если да, то Коннор уже больше не сможет ничего поделать и только покорно станет ждать её приезда обратно на корабль, ну а если нет... То тогда парню будет действительно очень интересно, куда же Кара могла так неожиданно уйти в четыре часа утра. Развернувшись на пятках и выйдя из уютной комнаты, парень уже собирался направиться к лифту и спуститься на нижний этаж, где расположился пост охраны, как вдруг его оптический блок заметил какую-то небольшую бумажку, небрежно валявшуюся у порога каюты. Опустившись на корточки, он взял клочок жёлтой бумаги в руки и вчитался в витиеватые строчки текста: "... Ведь в самом деле, нельзя же вечно пытаться скрывать то, что у тебя на сердце, – сказал ему мужчина, – Это совсем неправильно и почти в любом случае безуспешно, ведь тебя всегда может выдать очень незаметная, но в то же время броская мелочь. – Что же это? – спросил его спутник, вопросительно поднимая брови. Тот улыбнулся, останавливая шаг и поднимая взгляд на солнце. – Твои глаза." Коннор на мгновение замер. В ушах стояла тоскливая тишина, и нежный свет от комнатной лампы заботливо освещал напечатанные чёрные буквы. Через мгновение длинные пальцы перевернули листок, и парень, поспешив отвлечься от странного наваждения, увидел голубой переливающийся значок, после чего победно улыбнулся и выпрямился во весь рост.

***

Её дыхание были тихим и равномерным, совсем не глубоким. Руки, положенные на деревянную поверхность стола, были сложены друг на друге, а светлая, блондинистая макушка умиротворённо покоилась на собственных руках, облачённых в голубые рукава легкой блузки. Под её головой лежала приличная стопка всевозможных отчётов и таблиц, а на противоположной стороне стола мерно гудел работающий серый ноутбук. Коннор непроизвольно затаил дыхание, наблюдая за этой умиротворённой картиной. Мгновение спустя плавным движением руки он захлопнул экран прибора и косо посмотрел на спящую блондинку, розовые губы которой теперь чуть приоткрылись, заставляя парня рассеяно отвести взгляд и сглотнуть. Ну вот и что ему сейчас делать? Он ведь думал, что она определенно находилась в бодрствующем состоянии, когда шёл сюда по той библиотечной листовке, очевидно, выпавшей из книги девушки, и совсем не ожидал увидеть здесь спящую Кару, которая, к тому же, более чем вероятно, вообще не должна была засыпать над своими же собственными документами. Коннор потупил взгляд, а глаза сами собой метнулись на настенные часы. Половина пятого утра. Скорее всего, её система оказалась перегружена из-за навалившейся работы (это было видно по количеству бумаг и почти полностью разряженной батарее ноутбука) и всё та же система жизнеобеспечения AX400, стремясь восполнить запасы необходимой энергии, просто-напросто перешла в спящий режим, как ей и полагается при таких случаях. Легче от этих логических умозаключений ему, конечно, совершенно не стало. Вздохнув, парень придирчиво осмотрел невообразимую кучу документов, покрывавших собой всё свободное пространство стола. "Сможет ли она понять, что эти бумаги действительно важны для рассмотрения, или просто уберёт их куда подальше, тем самым нехотя вызвав большие проблемы как у неё, так и у меня?" В тот момент он был абсолютно растерян. С одной стороны стояла его надёжность и репутация среди других андроидов в делах первостепенной важности, а с другой – мирно спящая блондинка, пробуждение которой Коннору не хотелось от слова совсем. Её система, очевидно, требует большого отдыха, совсем как у людей, и если он прямо сейчас начнёт приставать к ней с какими-то идиотскими документами, то парень даже представить себе не сумеет, насколько сильно Кара захочет стукнуть его по голове со всей силы. Кивнув самому себе, шатен аккуратно отодвинул деревянный стул и сел напротив спящей девушки. "Что ж... " - мысленно подытожил Коннор, беря со стола небольшую книгу – "Орнитология – общий свод данных". Затем скользнул взглядом по умиротворённому лицу блондинки и небрежно открыл первую страницу. "Это определённо будет очень интересное времяпрепровождение..."

***

Девушка недовольно выдохнула, отчего кончики золотистых волос тут же поднялись вверх, секунду спустя снова упав на её нос. Кара недоуменно поморщилась, а затем снова тяжёло вздохнула – всё тело будто заржавело в прямом смысле этого слова. Солнечные лучи назойливо лезли ей в глаза, отчего девианту волей-неволей пришлось их приоткрыть и с большим трудом выпрямить затёкшую спину. М-да, как видимо, сон в таком неудобном положении вреден не только для организма человека, но и андроида. Красная табличка на дисплее неугомонно мигала, услужливо подсказывая, что биокомпоненты заряжены необходимой энергией только на жалких тридцать процентов, однако блондинка с недовольством закрыла навязчивое напоминание и окончательно открыла серые глаза. А затем впала в ступор. Напротив неё на почти таком же деревянном стуле, на котором сидела блондинка, расположился молодой андроид, сцепивший руки вместе на столе и, к изумлению Кары, откровенно пялившийся в упор прямо на неё. Слегка прокашлявшись и, естественно, окончательно проснувшись от такого внимательно взора карих глаз, она рассеяно стала собирать разбросанные по светлой поверхности исчерченные чернилами документы, стараясь привести систему оптического наблюдения в норму. – Вы что-то хотели? Этого парня она, кажется, знала. Кара на секунду прищурилась. Да, это был тот самый знаменитый охотник на девиантов, который с блеском помог Маркусу и его команде одержать победу над людьми и в самый переломный момент битвы привести тысячную армию андроидов из башни Киберлайф. Девушка оглядела его беглым взглядом: серый джемпер с закатанными до логтя рукавами, бережно уложенные каштановые волосы, пронзительный и сосредоточенный взгляд тёмных глаз. Он ничуть не изменился, да и это не было для неё особым удивлением. Наконец отведя от Кары внимательный взор, парень медленно встал со своего места и внезапно протянул ей какие-то неизвестные документы, сложенные в зелёную папку и выглядившие так, словно девушка должна была обязательно быть с ними ознакомлена. Блондинка, настороженно нахмурившись, ровным тоном спросила: – Это что-то, что я должна прочесть и подписать, верно? – Именно так, – Коннор, слабо улыбнувшись, немного кивнул на её слова, однако напряжённо разглядывать её лицо он не прекратил, – В самом скорейшем времени, пожалуйста. Её руки медленно приняли документы, облачённые шероховатой защитной поверхностью. – Позвольте спросить, вы... Сидели здесь всё то время, пока я спала? – решилась прямо спросить, отводя глаза в сторону и всё также безуспешно пытаясь сосредоточиться на работе. Присутствие этого андроида существенно отвлекало её от дел. Тот мимолётно проверил наручные часы и отошёл на шаг подальше. Каре показалось, что этот шаг содержал в себе сотни литров спасительного кислорода. – Всего лишь четыре часа, шесть минут и двадцать три секунды. – И всё это продолжительное время вы... Смотрели на меня? Парень на мимолётное мгновение как-то странно дёрнулся и заморгал, отчего в её голову пришла ненавязчивая мысль, что девиант вполне себе мог быть неисправен. Он в принципе вёл себя довольно странно, и не то, чтобы она не слышала о его ночных похождениях по Иерихону – просто Кару это почти никогда не волновало, ведь в её собственной жизни всегда было море дел и бесконечных проблем. Только вот недавно их стало так много, что всё сложилось совершенно дурацким образом: девушка банально вырубилась из-за недостатка сил и энергии. – Эти документы в срочном порядке нужны для рассмотрения дел касательно продуктов жизнеобеспечения Иерихона, – успешно проигнорировав её вопрос, протараторил шатен, на прощание кивая головой и разворачиваясь на пятках, но движения эти у него выходили до невозможности быстрыми, будто суетливыми, – Пожалуйста, подпишите их как можно скорее и принесите в кабинет для оформления на втором этаже. Всего вам наилучшего. И только когда Коннор покинул светлое и громадное помещение библиотеки под пристальным взглядом недоумевающей блондинки, то понял, что сердце его стучит как бешенное, голубая кровь отдаёт болезненным давлением в висках, а руки сами собой, как-то совершенно непроизвольно сжались в кулаки. "И что это было?" - спрашивает он сам себя, отчётливо понимая, что не в силах ответить на этот вопрос ни сейчас, ни позже. Вообще никогда. К слову, книги по орнитологии были действительно невероятно скучны – только такое оправдание мог отыскать он в своём кипящем путающимися мыслями разуме, неохотно, но искренне признаваясь самому себе, что даже если бы за окном в те минуты внезапно пролетел метеорит – Коннор не смог бы оторваться от созерцания вида этой спящей, умиротворённой девушки даже на жалкую, ничего не стоящую секунду жизни.

***

– П–простите? Я, кажется, не очень вас понимаю... Электрическое гудение работающей аппаратуры создавало рабочую, но очень напрягающую атмосферу мрачного недоверия, воздух в этой маленькой комнате был затхлым и каким-то спёртым, и хотя ему до этого не было ровным счётом никакого дела, Коннор почувствовал, что настроение его стремительным образом падает вниз. Голос рыжеволосого андроида, с неодобрением рассматривавшего документы, вытащенные из зелёной папки, громогласно разнёсся по всему помещению: – Коннор, я сказал, что документы подписаны неверно. Шатен нервно выдохнул, от удивления не сразу осознав сказанные агентом слова. – Вы уверены? – Более чем. Подпись поставлена не в нужном месте, да и сам почерк оставляет желать лучшего – очень сложно разобрать хоть одно-единственное слово. "Какая заносчивость" – угрюмо промелькнуло в мыслях перед тем, как со стороны коридора девианта вдруг громко окликнули: – Роберт! Ты идёшь? Агент, торопливо всучив парню несчастные бумаги, оглянулся и поспешил обнадёживающе улыбнуться своему напарнику. – Уже иду, – после чего, напоследок сосредоточенно взглянув Коннору в глаза, твёрдо проговорил, заставив того уже в который раз пожалеть о том, что он вообще взялся за это дело, – Пожалуйста, отнесите их Каре и проследите за тем, чтобы все пункты договора остались верно подписанными. И через несколько секунд, обескураженный, недоумевающий шатен будет одиноко стоять посреди тёмной комнатушки, не в силах вымолвить ни единого слова в ответ или хотя бы привести путающиеся мысли в порядок.

***

Раздражение легкой волной скользит по искусственной коже, когда Коннор вновь встаёт перед уже знакомыми дверьми, открывает их и видит ровным счетом никого – только безмолвную небольшую каюту, освещённую ласковым светом полной луны на тёмном небе, да окончательно заваленный не только бумагами, но и различными канцелярскими принадлежностями рабочий стол. Внезапный холодный порыв весеннего ветра заставляет слабо закрытое окно каюты окончательно распахнуться и впустить свежий ночной воздух внутрь помещения. Коннор действительно раздражён. Что эта девушка вообще вытворяет? Мало того, что она, по всему видимому, совсем не в состоянии подписать пару строк в дурацких бумагах, так она еще и каждую ночь умудряется оставлять собственную каюту без присмотра, совершенно открытую и будто бы никому не нужную. Стараясь сохранять максимальное спокойствие и холоднокровие, андроид покидает пустую комнату и идёт вниз, в уже знакомое ему бесконечное пространство Иерихонской библиотеки – и, к своему огромному изумлению, также не находит совершенно никого. Просторное помещение освещается мягким светом люстры: шершавые стены, длинные столы, неисчесляемые корешки самых разных в своём роде и размере книг. Но Кары нет ни за одним столом, ни за другим, ни даже на специальном кожаном диванчике вблизи потухшего камина. Тишина стоит в библиотеке незримым стражем, будто пытаясь как можно скорее прогнать любого незванного гостя отсюда на веки вечные. Коннор добросовестно ищет её целых сорок минут: заглядывает во все свободные в доступе комнаты отдыха, осматривает небольшие и вечно цветущие сады корабля, всевозможные лавочки, сидения, уютные кафе и магазинчики – всё, что только можно посетить и рядом с чем уютно устроиться на время отдыха, парень тщательно осматривает и проверяет. И не находит ничего. В груди неосознанно нарастает комок волнения. Шатен чувствует, что начинает терять драгоценное терпение, и как раз перед тем, чтобы окончательно плюнуть на всё и пойти проверять камеры видеонаблюдения, он порывисто открывает тяжёлую металлическую дверь корабля и выходит на улицу, всей искусственной грудью вдыхая морозный воздух и пытаясь привести беснующиеся мысли в порядок. И в ту же секунду ему открывается поистине удивительная картина, аналогов которой он не встречал ещё нигде: знакомая блондинка, одетая в лёгкое тёмное пальто и закутавшаяся в клетчатый шерстяной шарф, сидит, подогнув ноги под себя, на красивой деревянной лавочке возле выхода из корабля, и что-то очень старательно чёркает в своей маленькой записной книжке, покрытой тоненькой коркой лёгкого инея. Коннор от изумления замирает, не в силах даже подойти поближе, в то время как Кара, увлечённая собственной писаниной, даже, кажется, не замечает его присутствия возле себя. Мягкий ветер задумчиво перебирает её блондинистые локоны, играет с уголками пальто, хитро пытается перевернуть жёлтую страницу и привлечь к себе должное внимание, впрочем, совсем безуспешно. Коннор стеклянным взглядом смотрит на её спину аж несколько минут – чувства его настолько противоречивы и не способны к описанию, что парню хочется вновь избавиться от них. Снова стать бездушной машиной, снова подчиняться сторогой, холодной и расчётливой Аманде, которая всегда знала, что ему нужно делать в той или иной определенной ситуации. Ощущения, эмоции, чувства – все они поражали андроида своей простотой и в то же время нелогичностью, заставляя испытывать самого себя на прочность, отчаянно пытаться разобраться в том, что же всё-таки для него важнее: человечность или же поставленная задача? Даже став девиантом, он никогда не сможет избавиться от этого выбора. – Кара... – неуверенным голосом проговаривает он, скрещивая похолодевшие руки на груди. Та чуть вздрагивает от внезапности и оборачивается на зов. Недоумение читается в её серых глазах. – Коннор? – Что вы делаете? – мягкая прослойка снега хрустит под его ногами, когда шатен подходит чуть ближе. Девушка опускает ноги вниз и встаёт со скамьи, прячя записную книжку во внутренний карман верхней одежды, – Тут холодно, и дует ледяной ветер. А вы одеты в лёгкое пальто и сидите здесь, как я понимаю, уже достаточно долгое время. Её взгляд неодобрителен, и Коннору от него почему-то тут же хочется скрыться. Слишком уж сильно он пронзает всё его тело насквозь. – На свежем воздухе думается проще. – Говорите, словно человек. Кара сжимает губы и хмурит брови, будто слова парня были для неё совершенно не приятны. Он не торопит, однако всё ещё медленно приближается и всеми силами пытается принять сосредоточенный и внимательный вид, хотя на самом деле всё совсем, совсем не так. – Что вам нужно от меня, Коннор? – резко бросает она, голос девушки внезапно приобретает сталь. Шатен останавливается, все еще держа руки на груди, затем немного выдыхает и протягивает ей многострадальную зелёную папку. Кара недоуменно смотрит на протянутые документы, а затем вновь переводит взгляд на парня. – И что? – Вы неверно их подписали, – блондинка хмыкает, недоверчиво беря папку в свои руки и раскрывая на нужных страницах, – По крайней мере, так меня заверил агент. Проходит несколько долгих секунд, перед тем, как андроид согласно восклицает: – Вы абсолютно правы, Коннор, – а затем подходит и чуть благодарно сжимает его плечо, зажимая папку под мышкой, – Я перепишу их и передам обратно Роберту завтрашним утром, не беспокойтесь. Не беспокоиться ему, на самом деле, час от часу становилось всё труднее. Парень внимательно пригляделся к лицу девушки, стараясь не выдавать своего подозрения, а затем, на всякий случай, запустил общий анализ биосистем андроида AX400. Как и ожидалось – биокомпоненты девианта были перегружены на целых пятьдесят три процента, уровень стресса достиг критической отметки в семьдесят процентов, а общая стабильность главной подсистемы грозилась безвозвратно рухнуть, словно карточный домик, и отключиться уже не только на время спящего режима, но и вообще навсегда. Естественно, шатен поспешил осведомить об этом Кару, хотя и подозревал, что девушка не могла об этом не знать, ведь за своим собственным состоянием ей волей-неволей, но следить приходилось. Блондинка вновь отвела взгляд и убрала руку с плеча парня. Говорить ей с ним не хотелось об этом вовсе, он это почувствовал каким-то внутренним подсознательным инстинктом. И через секунду в её голосе снова сквозил прежний жесткий холод, совмещенный с твёрдым металлом, словно режущим острым лезвием льда по его сердцу: – Мне не нужна ни чья помощь, Коннор. Со своими проблемами я уж как-нибудь разберусь сама. Доброй ночи.

***

Однако весь следующий день парень отчетливо видит, что состояние белокурого девианта лишается стабильности и приобретает черты какого-то странного, неземного состояния. Кара ходит словно в бреду, все её действия теперь монотонны, лишены привычной бодрости и живительной энергии. Андроиды Иерихона с трудом замечают эту странность у девушки, а если и замечают, то через минуту уже благополучно забывают об этом (или же откладывают в памяти, тут он был не особо уверен) и в очередной раз с грустной ухмылкой кладут на её рушащийся от чертовых бумаг стол тяжёлую папку отчётов и таблиц, от которых, Коннор был уверен, её уже просто выворачивало. Шатен теперь начал всеми силами стараться держать девушку в поле своего зрения: его голову нередко посещали мысли о том, что если он вдруг попробует отвлечься от постоянного анализирования её внешних показателей на какой-то жалкий час, то с Карой неумолимо должно будет произойти что-то ужасное и непоправимое, что–то, о чём он даже думать не хотел. За какие-то ничтожные две встречи парень успел надёжно привязаться к этому хрупкому, но до невозможности сильному духом девианту, словно её жизнь вдруг стала для Коннора чем-то очень важным, хотя на деле его это волновать совершенно не должно было. Кара делала свою работу, верно? То, с чем она заранее согласилась и на что дала безоговорочное одобрение. Только вот порой работы этой становилось так бесчисленно много, что Коннор делал для себя простой, банальный вывод, от которого на душе, если можно так выразиться, у него начинало нещадно побавливать и щипать: Она просто не справлялась со всеми этими делами. Оттого и нестабильность системы, бесконечные недосыпы и уйма невосполнимой энергии, которая всё тратилась, тратилась, тратилась – но не восстанавливалась снова. А просто исчезала. Кара загнала себя в тупик, пытаясь справиться со всем тем, что возложили на её хрупкие плечи. Коннор понимал это. А ещё понимал то, что если он что–нибудь не предпримет в срочном порядке, то просто–напросто задохнётся от давящего чувства невыносимой беспомощности.

***

Он в который раз становится сюда. Перед тёмными деревянными дверьми её каюты. Немного волнуется, тяжело сглатывая, но в целом ощущает он себя более, чем решительно. Андроид точно понимает, что любое лишнее слово сейчас для него – страшнее громогласного выстрела пистолета, поэтому тщательно, очень вдумчиво размышляет над словами, которые собирается сказать девушке. Мимолетно его взгляд упал на часы: те показывали двадцать минут десятого. "Не должна." – заверил себя шатен, глубоко убеждённый в том, что девиант сейчас в очередной раз кропотливо работает над бесконечным потоком бумажной волокиты, и затем вежливо, очень осторожно постучался в дверь. От неожиданности он чуть отстранился: гладкое полотно от лёгкого удара его костяшек послушно поддалось и чуть приоткрылось. Парень порывисто схватился за ручку и полностью раскрыл двери, открывая своему взору вид на уютную каюту блондинки, освещенную привычным мягким светом лампы и, как всегда, жутко одинокую, словно в спешке покинутую. Он начинает всерьез подозревать, что Кара вовсе здесь не живёт.

***

Девиант подошла чуть ближе к стеллажу и внимательным взглядом окинула старые книги перед собой: потёртые и порванные в некоторых местах, они давно уже перестали кого–либо привлекать, а лишь служили неким своеобразным символом древних знаний, которыми, откровенно говоря, никто здесь и не думал как-то воспользоваться. Девушка чуть нахмурилась и докоснулась кончиками пальцев до тёмной обложки огромной энциклопедии. Возможно, они и старые, но нельзя ведь забывать, что в них всё ещё присутствует очень важная и необходимая информация, которая не всегда есть в электронных книгах или даже в интернете. Не всё в этом мире можно так просто отцифровать, и Кара была действительно рада, что ей удалось понять эту нехитрую истину бумажных книг. – Так вы позволите? – разрывает сформировавшуюся тишину вкрадчивый голос знакомого шатена, всё ещё добивавшегося от неё невесть чего. Девушка даже не обернулась в его сторону, продолжая сверлить острым взглядом серых глаз невозможно огромные в своей ценности источники знаний. В чём дело? Она ведь довольно ясно сказала ему, что никакая помощь ей в помине не нужна, так чего же он ещё от неё требует? – Коннор, кажется, я уже упоминала о том, что со своими проблемами я– – Да послушайте же! – неожиданно громко восклицает он и одним отчаянным рывком оказывается возле неё, цепко ухватив её за локоть и с напором заглядывая в изумлённые голубые глаза, – Разве вы сами не понимаете, что вам нужна, просто абсолютно необходима элементарная помощь? Разве не видите, что вы теряете себя в этом всём – себя и свою хрупкую жизнь в несносных бумагах, которые не стоят ни капли ваших страданий? Я пришёл сюда с добрыми намерениями, и я никогда бы не подумал, что такая умная и дальновидная девушка, как вы, вдруг окажитесь настолько халатной по отношению к собственной жизни и здоровью, – мимо них по коридору невовремя проходит какой-то полный мужчина, услышавший их восклицания и деликатно прибавивший шагу, однако этого они все равно не замечают – слишком погружённые в образовавшийся конфликт, девианты видят сейчас только друг друга, и электрические разряды можно легко почувствовать в тёплом воздухе библиотеки. Коннор чуть тормозит, брови его недоуменно нахмурены, пальцы с каждой секундой всё крепче сжимают её руку. Впервые за долгое время от его помощи упрямо отказывались, словно она вовсе была не нужна, однако парень чувствовал, что ещё никогда так сильно не хотел никому помочь, как этой девушке. Но её взгляд – не злой, не раздраженный, а пронизывающий насквозь и заставляющий неуютно поёжиться – смягчает жаркий пыл Коннора, словно ледяной ветер, властно задувающий разгорающееся пламя костра непередаваемых чувств. – И всё же это моё дело, – чуть вызывающе прищуривается Кара и уверенно вырывает свой локоть из хватки темноволосого андроида, буквально прожигая в нём дыру невообразимых размеров, – И не вам решать, Коннор, как мне положено распоряжаться со своей жизнью. А теперь, если позволите, – взгляд серых глаз снова возвращается к длинному стеллажу книг и заинтересованно бегает по его поверхности, словно старательно ища что-то личное, сокровенное, и до боли знакомое, – Я останусь наедине с собой. Ему хочется взвыть от бессилия – Коннор ведь понимает совершенно ясно, что эта работа медленно и мучительно убивает её, душит и уничтожает изнутри. Ей вовсе не нравятся все эти графики, таблицы и столбики, муторные расчёты и долгие вычисления. Кара создана для куда большего, чем просто для бумажной волокиты Иерихона, и он абсолютно уверен в том, что она это понимает. Но сделать не может ничего.

***

Она снова заснула, как он и предполагал, в библиотеке. По прошествии четырёх часов после их недавней стычки, системе AX400 снова потребовалась срочная перегрузка, и девушка, сама того, вероятно, не заметив, в который раз заснула на твёрдой деревянной поверхности рабочего стола. Её лицо казалось тревожным, неспокойным – Коннор нагнулся корпусом чуть ниже над Карой, достаточно для того, чтобы суметь детально рассмотреть все его очаровательные очертания, терявшие часть своей прелести из-за нервно нахмуренных тонких бровей и плотно сжатых розовых губ. Блондинистые и немного растрепанные локоны отливали золотом при ярком свете громадной и искусно украшенной драгоценностями нависной люстры, которую шатен поспешил на какое-то время отключить с разрешения местного библиотекаря. Он вновь сел напротив неё, прямо как в тот раз, когда они встретились здесь. Ноутбук на этот раз был закрыт и бережно убран, положен в защитную сумку. А вот документов отнюдь не стало меньше – скорее, их число увеличилось, без преувеличения, раза в три, как минимум. Парень плавным движением руки взял близлежащий к нему лист с отчётом: графики прибытия товара, наименование поставщиков и номера необходимых агентов – все данные были у него перед глазами, и всё, что требовалось в документе, это сопоставить отчёт с другими бумагами и переписать нужные данные в верном порядке. Шрифт "Cyberlife sance" – единственный в своем роде шрифт, которым пользовались все андроиды без исключения, а значит, ему не нужно беспокоиться о том, что у кого-то возникнут вопросы о странном и неестественном расхождении почерка Кары в одних и тех же бумагах. "Ну вот и хорошо," – заключил Коннор, напоследок бросая настороженный взгляд на спящую девушку и беря в свои пальцы синюю шариковую ручку, – "И даже думать не смей, Кара, что я дам тебе сделать это всё в одиночку."

***

Мягкая тишина обволакивала собой всё широкое помещение библиотеки, забивалась между жёлтыми страницами, накрывала нежным невесомым полотном его напряжённые плечи и тёмную макушку волос. Ледяной ветер уныло завывал за окнами корабля, тоскливо и отчаянно ударяя белоснежными снежинками по прозрачной поверхности своими нежданными порывами. На стене глухо отбивали долгие секунды механические часы, длинные пальцы шатена тихо стучали по клавиатуре ноутбука, изредка останавливаясь и детально сверяясь с данными, написанными в документах. Тихо выдохнув и закончив муторное заполнение последней таблицы графика, Коннор бережно захлопнул прибор и неспеша положил на своё прежнее законное место в специальный чёрный чехол. То же самое он проделал и с заполненными аккуратным почерком бумагами, стараясь придать им вид с точностью прежний и никем не тронутый. Кара, немного более спокойная, нежели раньше, всё также умиротворенно спала на собственных тонких руках. Он чуть улыбнулся – улыбка вышла какой-то странной, словно неземной – а затем развернулся и тихим шагом прошёл к видневшемуся неподалёку выходу из помещения.

***

Благо, своей изначальной профессии детектива парень ничуть не изменил: кажется, Кара действительно нисколько не заметила парочку новых заполненных и бережно расчерченных графиков и таблиц, настолько аккуратно и продуманно Коннор взялся за это дело. А возможно, девушка просто от усталости не заметила эту странную деталь. В любом случае, вся операция прошла удачно, и никто не заподозрил его маленького, но довольно существенного вмешательства в рабочую атмосферу. С той ночи парень окончательно перестал отдыхать и всё время был в движении: днём он конструктивно распоряжался людьми Иерихона и следил за выполнением возложенных на них важных обязанностей, вечером ходил по убежищу девиантов и заинтересованно расспрашивал их о протекающей жизни в новом доме, естественно, стараясь как можно больше убеждать девиантов в своей твёрдой готовности оказать необходимую помощь и поддержку если те попросят, а затем он, спешно выполнив все данные андроидами поручения и задания, приходил в библиотеку Иерихона, садился напротив отдыхавшей блондинки и с воодушевлением брался за работу, которой день ото дня, постепенно, становилось на чуточку меньше, чем было до этого. Однако очень скоро парень понял, что такое неправильное положение, которая Кара нехотя принимала для сна, могло негативно воздействовать на физическое состояние и способствовать быстротечному износу жизненно необходимых для нормального функционирования системы биокомпонентов. Разумеется, парень ни в коем случае не желал для этой и так в конец вымотонной бесконечной бумажной работой хрупкой девушки очередной существенной проблемы, поэтому запланировал одну очень рискованную, но до боли необходимую и ей, и ему вещь. В ту ночь Кара своевольно устроилась на широком подоконнике библиотеки возле окна. На улице погода снова была ни к чёрту, холодный ветер сквозь незаметные щели через оконную раму нахально пробивался в помещение незванным гостем, монотонный шум едва сохранившейся пожухлой листвы редких деревьев заставлял неуютно поёжиться и потереть свои руки друг о друга. Отопление в новый Иерихон еще не успели провести, поэтому день ото дня воздух на корабле становился всё суше и холоднее. Терпеливо выждав приличное количество времени и ещё раз промониторив внешние показатели системы обеспечения AX400, Коннор, чуть успокоясь, снял тёмно–синий пиджак со своих плеч и аккуратно разложил на кожаной поверхности небольшого диванчика у камина, предусмотрительно подложив пару увесистых брёвен в оранжевое пламя. Никаких аналогов подушек поблизости он найти так и не смог, благо подлокотники у диванчика были не острые и достаточно мягкие и могли на первое время служить хоть и своеобразной, но всё же подкладкой под голову. Чувствуя небольшое удовлетворение, минуту спустя повернулся и вновь прошёл к подоконнику, занятому хрупким телом Кары. Коннор сглотнул. Неловко поджал губы, словно она могла наблюдать его сейчас в таком необычном состоянии, робким и смущённым. Через мгновения он оказался уже вплотную к светловолосому девианту: шатен мог слышать её равномерное дыхание и чувствовать приятный сладостный аромат, исходящий от гладкой кожи девушки. С величайшей осторожностью он просунул одну свою руку, облачённую в кожаную перчатку, под её упругую спину, а другую – под согнутые колени, секундой позже медленно облокачивая тело девианта на себя и крепко прижимая к своему корпусу спящую девушку. Голова Кары непроизвольно упала на широкую грудь шатена, и в его мыслях вдруг возникла ненавязчивая идея зарыться своим чуть холодным носом в эти мягкие блондинистые локоны. Отбросив лишние мысли из головы, Коннор бережно взял девианта на руки и ловким движением руки положил свисавшую женскую ладонь на плоский живот, закрытый белоснежной тканью надетой на тело хлопковой рубашки. Медленным и неторопливым шагом он прошёл вместе с Карой к красноватому, застеленному собственным пиджаком диванчику для отдыха. Дойдя до него, парень остановился и продолжительным взглядом тёплых карих глаз скользнул по светлому лицу девушки, донельзя мирному и спокойному, после чего так же медленно нагнулся и уложил её на мягкую серую прокладку верхней одежды, ненароком касаясь кожи её тёплого лба своими губами. Внутри всё внезапно странно затрепыхало, словно искрящийся огонь разгорался вовсе не в камине, а в самом Конноре. Убедившись, что расположил блондинку достаточно удобно для продолжительного сна, парень снова эфемерно улыбнулся, сам не зная чему, и прошёл на своё любимое место у стола, на ходу беря в руки сумку с ноутбуком с журнального столика и чувствуя, как настроение у него впервые за бесконечно долгое время поднялось на сотню тысяч процентов вверх.

***

К нему постучали. Парень, аккуратно отложив книгу, встал с кровати и медленно прошёл к выходу из каюты, недовольно зевая. И кому только пришло в голову заявиться к нему в такую рань без предупреждения? Одним движением руки распахнув белую гладкую дверь, перед Коннором предстал смуглый высокий парень в привычной тёмной рубашке и с небольшой хитрой улыбкой на губах, протягивавший ему оставленный без присмотра синий пиджак. Чёрт. Пиджак. – Маркус?... – растерянно вопросил андроид. – Я в курсе твоих бессоных ночей с ней, даже не пытайся это отрицать, – тихо проговорил лидер девиантов, приподнимая брови в жесте убеждения. Шатен, сжав губы, молча принял предмет своей верхней одежды, ловя небольшой программный сбой после такой двусмысленной фразы, брошенной другом, – Камеры зачастую бывают очень полезными, знаешь ли, – блеснул разноцветными глазами и сложил руки на груди, встав в вызывающую позу. Детектив нахмурился – ему сейчас явно было не до шуток. – Ты сказал ей? Щемящее чувство стыда, совмещенного с накатившей холодной волной внезапного осознания вины заставило андроида покрепче сжать зубы и вперить бегающий взгляд тёмных глаз в пол. – Скажем так, она ещё не в курсе. Кара сама хотела просмотреть записи, сделанные в библиотеке, однако я сделал это раньше неё и, разумно рассудив, что этому случаю стоило бы надежно остаться нашим небольшим секретом, я... Немного ей соврал, – сознался он, также виновато приподнимая уголок губ в грустной ухмылке, – Сказал, что вчера вечером она была настолько уставшей, что ты не удержался и предложил ей заснуть прямо на диване... И на своём пиджаке тоже. И что Кара согласилась. Знаю, звучит по–идиотски, но я умею хорошо убеждать людей, поверь мне, – Коннор с трудом смотрит ему в глаза и чуть кивает, благодарно говоря: – Спасибо. – Коннор, тебе нельзя больше так играть с огнём, – искренне и открыто советует он парню, подходя чуть ближе и понижая голос настолько, насколько это возможно, – Кара никогда не подпускает к себе и своей работе никого лишнего, это известно всему кораблю. Я ценю твоё желание помочь ей, но пойми – если она так упорно отказывается от твоей помощи, значит, на то есть свои веские причины. Да? Ну и какие, интересно? Гордость? Независимость? Непреодолимое желание выпендриться? А может, всё это сразу? Коннор вообще не понимает, что со всеми ними не так. Эта девушка тратит все силы на какую-то дурацкую бумажную волокиту, из-за которой не высыпается и тем самым уничтожает по крупицам расцветающий цветок жизни внутри себя, и когда он, Коннор, абсолютно бескорыстно предлагает ей свою помощь, то она тут же отказывается, и ради чего? В чём причина такого лютого стремления всё всегда делать самой? Шатен упорно пытается разглядеть эти ответы где только можно, он делает всё, что может, потому что она ему небезразлична, да. И то, что эта девушка сейчас вытворяет, совершенно выбивает его из колеи, всерьёз заставляя задуматься над правильностью своих поступков. – Неужели ты не можешь отстранить её от этой работы? – прямо спрашивает парень, чем вызывает какое-то странное фырканье у лидера девиантов, – Что? Неужели нельзя уменьшить объём выдаваемых отчётов, или хотя бы назначить ей временного помощника? Ассистента? Да кого, мать его, угодно, боже, в Иерихоне что, произошел дефицит рабочей силы? Случился сброс системы? Вы же видите, что Кара просто не справляется, в чем смысл– – Её дочь умерла, Коннор. На мгновение всё замерло в оглушающей тишине. Где-то за окном снова скулит незримый свидетель происходящих событий, лёгкий, игривый северный ветер. Маркус смотрит на него, не мигая, взгляд его глаз твёрд, словно сталь, и шатен вспомнил его великий образ на революции – Коннор словно вновь оказался на поле битвы, полной трупов и смертей, непрекращающейся борьбы с тиранией их создателей. – С того дня, как Кара появилась на Иерихоне, она была предана работе. Ни с кем особо не разговаривала, да никто и не пытался заводить с ней беседу. Она всегда была предельно сосредоточена и не показывала эмоции совершенно никогда. И всех это вроде как устраивало – у каждого ведь есть свои странности, и в этом нельзя никого винить, верно? – до того самого момента, пока Кара не стала стремительно расти вверх по карьерной лестнице, – улыбка расцвела на его устах, – Как ты понимаешь, её упрямость не знает никаких границ. Разумеется, работы становилось с каждым днем всё больше и больше, но разве её это остановило? Нет. Ничьи советы и убеждения не могли её вразумить. Один раз я пришёл к ней и спросил напрямую, в чём же причина такой целеустремленности и неразумной упёртости, и она ответила мне, что больше не имеет другого смысла в жизни, кроме как помогать андроидам Иерихона и работать до нестерпимой дрожи в руках. Девочка, которую она не смогла спасти, была для неё всем. Её смерть положила начало нестерпимым душевным мученям, и Кара лечила свою бесконечную боль этой работой. По крайней мере, она надеялась, что лечила... Но я всё ещё думаю, что легче ей от этого не стало от слова совсем, – на секунду Маркус замолк, давая парню переварить услышанные слова у себя в голове. Друг опускает взгляд и мимолетно гладит шатена по предплечью, немного кивая в знак поддержки, – Нет ничего, что мы бы смогли сделать, Коннор. И если ты и дальше будешь продолжать пытаться вытащить её из той глубокой пучины мрака, в которую попала эта девушка, то я боюсь... Что всё станет только хуже.

***

Коридор пустой, мрачный, даже в какой-то степени отталкивающий. Слабый свет встроенных в стену фонарей придаёт ему какой-то непередаваемой загадочности и атмосферы одиночества, однако Коннор вовсе не чувствовал на сердце какого-то странного приступа внезапной тоски или волнения. Впервые за долгое время он чётко знал то, что ему нужно делать. В его голове снова возникла красная строка приоритетной задачи, однако она уже не была составлена алгоритмами программы, о нет. Он задал себе цель сам, и желание воплотить задуманное дело в реальности было куда сильнее, нежели прежние жёсткие поводья повелевания над его разумом Аманды. Кара чуть вздыхает во сне и инстинктивно прижимается к андроиду чуть крепче, упираясь носом в его грудь, словно ища незримую, но такую необходимую ей сейчас защиту и поддержку. Коннор заворожённо останавливается, взирает на эту девушку трогательным взглядом блестящих во мраке ночи глаз и сдаётся, словно побеждённый, убитый и очарованный одновременно влюблённый идиот: наклонившись пониже, он мягко прикасается прохладными губами к её лбу и задерживается так на несколько сладостных секунд, кожей ощущая лёгкое щекотание от попавших ему на глаза кончиков золотистых волос. С трудом отстраняясь, он медленно шагает дальше по коридору, через несколько минут заворачивает за выступающий угол стены и вновь встречается со старой доброй дверью её уютной каюты. Спиной зайдя внутрь помещения, Коннор подходит к застеленной кровати и аккуратно опускает блондинистого девианта на её мягкую поверхность, словно маленькую, беззащитную малышку, за которой нужно внимательно присматривать, иначе никому не будет известно, какую же неожиданность она выкинет в следующую минуту без строгого надзора родителей. Кара недовольно выдыхает, чуть хмурит тонкие брови и непроизвольно устраивается в постели поудобнее, ложась щекой на податливую подушку и поджимая под себя ноги, стремясь сохранить уходящее тепло. Парень лишь секунду колеблется, а затем медленно касается одной своей ладонью её облачённой в тёмные джинсы голени, а другой берётся за место чуть ниже голенища сапог и плавно тянет на себя, снимая грязную обувь с ног девушки. То же самое шатен проделывает и со вторым сапогом, после чего, бережно поставив обувь возле выхода из комнаты, тихо открывает серебристый шкаф–купе и, не долго думая, берёт в руки тёплый шерстяной клетчатый плед. Она разозлится на него. О да, она будет просто в ярости. И не только она, ведь Коннор абсолютно уверен, что камеры видеонаблюдения не пропустили ни малейшей детали, особенно его короткого поцелуя в лобик девушки, но честно признаться – будь у него шанс повернуть время вспять, парень бы ничего не изменил. Совершенно. Только бы, наверное, всё же дотронулся губами не до лба, а до места немного ниже него, однако в остальном Коннора не волнуют все те интриги и проклятия, которые будут сказаны в его сторону. Это нелепость – думать, что его это вообще каким-то образом будет заботить, ибо всё, что его сейчас на самом деле волнует – это мирно сопящая девушка, забота о которой теперь находится у него в приоритете все двадцать четыре часа в сутки. Он раскрывает полотно покрывала и заботливо накрывает его на тело Кары, чуть подоткнув под ноги шероховатую поверхность, дабы не допустить попадания холодного воздуха вовнутрь. Затем парень привычно придирчивым взором оглядывает комнату: плотно закрывает приоткрытые на время проветривания окна, складывает разбросанные бумаги в аккуратную стопку на столе, достаёт из-за пазухи небольшую книгу и кладёт её на маленькую тумбочку у кровати в надежде попытаться отвлечься и немного почитать, однако бушующие мысли ни на секунду не покидают его голову, образуя неконтролируемый поток совершенно различных чувств и эмоций. Коннор, не то удручённый ими, не то донельзя взволнованный, порывисто опускается на колени перед кроватью и долго–долго рассматривает каждую мельчайшую деталь её чарующего лица, каждую едва заметную веснушку, лёгкое трепыхание ресниц и чуть сжатые, плотно сомкнутые губы. Кара поистине красива. Этого отрицать он даже не хотел, да и не смог бы при всём желании. Шатен, мягко дотрагиваясь тыльной стороной ладони до гладкого лба блондинки, проводит большим пальцем по шелковистым локонам и невесомо скользит по её щеке рукой, наслаждаясь каждым мимолётным мгновением этого действия. Глаза ненадолго и как-то сами собой закрываются, дыхание становится глубже, а сам Коннор всем своим существом пытается вобрать в себя эти бесценные минуты глубокой ночи. Кара сейчас здесь, прямо рядом с ним, и андроиду достаточно лишь одного этого факта, чтобы уравновесить мысли в голове и успокоить неистово стучащее механическое сердце. И затем, прямо перед той секундой, когда шатен уже собирается с силами и готовится нехотя встать с колен, его руку накрывает лёгкая, будто посланная с небес женская хрупкая ладонь, а в глаза смотрит пара ледяных огоньков, словно заглядывающих прямо в самую душу. Ничего в этой вселенной больше не является для них существенным – сколько бы сил не было приложено, единственное, что они действительно могут сейчас видеть – это только друг друга. Её голос тих и спокоен, словно мягкие волны воды, набегающие на белый песок: – Ты большой идиот, Коннор, если действительно считал, что я поверю в эту вымышленную "модернизацию" моделей RK800, – пальцы девушки плавным движением гладят его кожу, чуть сжимая большую холодную ладонь, – Ни одна машина из линейки андроидов Киберлайф не может обходиться без спящего режима длинною в семь часов каждую ночь. Ты можешь обманывать меня сколько угодно, но твоя память мне не лжёт. Тихий вздох срывается с его уст. – Ты узнала про это, да? – он наигранно строго покачивает головой, любовно проводя большим пальцем по щеке Кары, – И как тебе только не стыдно так бессовестно проникать в мои подсистемы?... – Как тебе не стыдно без моего ведома таскать меня по всему Иерихону в глубокую ночь? – парировала блондинка, хитро улыбаясь. – Я изучал орнитологию. "Ну да," – усмехнулась девушка сама себе. "И меня заодно вместе с ней." Её рука непринуждённо, но требовательно легла на его оголённую шею и притянула чуть ближе к себе, сосредоточенно разглядывая завораживающие блики от уличных фонарей в карих, словно горький шоколад, глазах. Несколько напряжённых секунд она молчит, и только мягкое дыхание парня может всё ещё держать её в сознании. – Ты ведь знаешь, что это не нормально, Коннор? – Что именно? – Спать по два часа в сутки. – Могу задать тебе тот же самый вопрос. – Я серьёзно. – Я тоже. Раздражённо выдыхает, увеличивая напор и заставляя бывшего детектива опереться рукой о податливую поверхность простыни. Коннору не хочется рассказывать ни о себе, ни о своих проблемах, решением которых он избрал ложь как самому себе, так и всем окружающим его близким людям, поэтому он отводит взгляд в сторону и напряжённо сжимает челюсти, ненавидя эту чёртову упёртость Кары всеми фибрами души. – Ты так и будешь молчать? – А тебя это не устраивает? – фыркает. Разумеется, её это не устраивает, ведь она привыкла всегда докапываться до самой сути дела, её ключевого смысла. Парень, не в силах сопротивляться поразительной настойчивости девианта, одним махом снимает зашнурованные ботинки с ног и кладёт ступни на мягкую кровать, ощущая ноги девушки будоражуще близко от своих собственных. Опираясь на локоть, он размещает широкий корпус своего тела вслед за ногами на кровать и кладёт голову на одну подушку вместе с замеревшей блондинкой, думая, что ни один девиант еще не смог разжечь такой всепоглощающий пожар чувств и ощущений, как тот, рядом с которым он сейчас находится. Кара терпеливо ждёт, затаив дыхание и всё ещё держа свою ладонь на его сильной шее. Наконец, слова неторопливым потоком выливаются из его уст, разрывая звенящую тишину пустоты комнаты: – После его смерти я возненавидел себя всей душой и не желал более допускать гибели ни в чём не повинных людей или андроидов. Я сильно привязался к Хэнку, он стал для меня нечто большим, чем просто напарником – этот человек был мне близким другом, который всегда сможет оказать поддержку в трудной ситуации и протянуть руку помощи. И когда я до конца осознал тот факт, что я... Что я потерял его навсегда, я... – судорожно запинается, на секунду прикрывая глаза и сглатывая, – Я не мог больше нормально уснуть. Моя система, требовавшая немедленного спящего режима, в конечном итоге сдалась под сильнейшим напором угнетения самого себя и ненависти к собственному существованию. Сначала для меня это было сплошным мучением, я словно не жил в реальном мире, а находился в какой-то прострации, невесомости. Я был разочарован в самом себе, ненависть поглощала моё сердце громадной чёрной дырой и заставляла меня искать утешение в бескорыстной помощи другим андроидам – благо, в то время я вовремя оказался на Иерихоне и познакомился с близкими друзьями Маркуса, которые помогли мне вытащить себя из той бездны холода и одиночества, в которой я оказался, – Коннор совсем незаметно для себя улыбнулся, вспоминая, как искренне его друзья заботились о нём и переживали, все до одного. Как же он был им благодарен за это до глубины души, – Но даже спустя столько времени и по просшествию стольких событий после смерти Хэнка, я всё ещё не могу нормально уснуть. Просто не могу, – до боли честно признаётся парень, в очередной раз взволнованно скользя взглядом по её сосредоточенному лицу и внутренне надеясь, что Кара наконец поймет ту простую истину, которую он пытается донести до её разума. – Кара... – Коннор невесомо прикасается к её ладони своей рукой и умоляюще шепчет, – Я не хочу, чтобы то же самое случилось и с тобой. Я знаю, какого это – потерять единственного близкого существа, которым ты дорожил всей душой. Но ты не должна так себя мучать из-за этой боли. Это неправильно. Бесчеловечно. И у меня сердце обливается кровью, когда я каждую минуту проверяю твои внешние показатели и вижу, что твоя жизнь – твоя хрупкая, цветущая жизнь – погибает под нескончаемым потоком этой тяжёлой работы, в дела которой ты погрязла по самое нехочу. Наступает минутная тишина. Взгляд светло–серых глаз для него успокоителен, словно нежный свет полной луны, прикосновение женской ладони уже несколько долгих минут вызывает горячую пульсацию тириума ниже живота, но Коннор всё ещё боится, что она оттолкнёт его от себя. Даст пощёчину, скажет, что он просто невозможный придурок, который места себе не находит и назойливо пытается впихнуть свою помощь там, где ей быть не положено. Он ожидает всего, чего только угодно, вплоть до громогласного скандала, в конечном счёте ведущего к его немедленному увольнению и беспрекословному изгнанию из Иерихона, но никак не того, что произойдет дальше между ними двумя. Кара, отпуская его шею и чуть распахивая большой клетчатый плед легким движением руки, накрывает тело девианта тёплой поверхностью покрывала и, приблизившись к его нему таким образом, чтобы вызвать у парня внезапный и неконтролируемый приступ острого головокружения, целует своими мягкими губами его покрытую маленькими родинками щёку, а по просшествию сладостно долгой секунды прижимает голову парня к своей оголённой шее, зарываясь подбородком в бархатистые каштановые волосы. Коннор растерян всего пару секунд: ощущение такой неимоверной близости возле себя другого андроида для него является нечто действительно удивительным. Но интимное и непреодолимое желание чувствовать себя в согревающих все его существо объятиях блондинки в конечном счёте всё же побеждает. Шатен податливо прижимается своим телом к девушке, непринуждённо переплетая свои ноги с её и обнимая Кару за тонкий изгиб талии, после чего удовлетворенно, словно очень давно ожидая этого будоражущего момента с той самой секунды, когда они встретились, скользит кончиком носа по острым ключицам и накрывает нежную поверхность девичьей шеи своей щекой. Теперь они оба выспятся, в этом Коннор уверен абсолютно. Спустя столько бессоных ночей, полных отчаяния и боли, они наконец находят друг друга среди бушующего океана убивающего одиночества и вместе выходят на желанную поверхность суши, восторженно осознавая, что весь гнетущий мрак и казавшаяся до этого момента нескончаемой душераздирающая пустота поражённо отступают, а на их место приходит другое, тёплое и согревающее ощущение искренней заботы и будоражущего, нежного, искреннего чувства бесконечной любви, которую они отчаянно готовы дарить друг другу каждый чёртов день вплоть до самой своей неминуемой гибели.