It's possible I've lost my mind.

– Ну так что? – она с лёгким скрипом садится на белоснежное покрывало, размышляя над распорядком будущего дня. Солнечные лучи плавно струятся сквозь блестящее окно спальни, скользя по мягкому ковру и перетекая всё дальше по нему на стену. Лохматые тёмные волосы небрежно лежат на подушке, создавая восхитительный контраст, и Кара едва бы могла удержаться от желания прикоснуться к ним, провести рукой от затылка до самой макушки. – Ты планируешь выбираться из постели? Коннор довольно сопит в подушку, совсем как щенок, чувствуя тонкие женские пальцы, зарывающиеся под самые корни локонов. – Разве нам нужно вставать? – бархатистый голос отдаёт лёгкой утренней хрипотцой. Он слегка приоткрывает карие глаза, однако яркие весенние лучи солнца тут же спешат напомнить ему о своём присутствии самым наглым образом. Парень морщится, натягивая одеяло до самого подбородка. – Вообще-то, да, нам нужно. – без тени строгости отвечает она, проводя большим пальцем по коже на виске. – Сегодня выходной, милая, – кажется, Коннор искренне желает провести весь остаток дня именно таким незамысловатым образом, да и что греха таить, Кара, на самом деле, тоже. – Неужели тебе не хочется хоть сколько-нибудь отдохнуть? Тёплый весенний воздух порывисто приоткрывает окно спальни, заставляя светлые волосы девушки ненароком заколыхаться от ветра. Она убирает ладонь с головы любимого человека и залезает на кровать полностью, скрещивая ноги и глубоко вздыхая. – На самом деле, обычно все нормальные люди – и андроиды тоже – спят ночью, набираясь сил и энергии перед следующим днём, – на её лице появляется лёгкая усмешка. – Но мы с тобой, по-видимому, к их числу совершенно не относимся. Недовольный внезапно прерванным действием, Коннор с трудом открывает глаза и приподнимается на локтях, разглядывая умиротворенную девушку, одетую только в одну его белоснежную рубашку. – Тебе идёт. – вдруг почему-то срывается с его уст. Он редко контролировал поток той бессмысленной неурядицы, которую обычно говорил, когда видел её такой. Такой уютной, такой домашней, милой, счастливой, сексуальной, в конце-концов. Кара являлась для него богиней, сошедшей с небес и соизволившей обратить своё драгоценное внимание на такого андроида, как он. Андроида, который толком-то и жить нормально не умел, который появился на свет всего несколько месяцев назад и который ещё не знал ничего, кроме алгоритмов безвозвратно рухнувшей программы, не говоря уже о любви. А Кара научила его всему. Научила любить, научила чувствовать, научила жить и не бояться прошлого, всех тех ужасов, через которые им пришлось пройти, чтобы сейчас находиться здесь. Коннор резко распахивает одеяло и придвигается к блондинке ближе, заставляя её удивленно приподнять бровь, после чего вновь наклоняется и властно располагает свою голову между её ног, устраиваясь поудобнее. Лёгкий приятный ветерок скользит по щекам, отчего парень на мгновение вздрагивает и оставляет нежный поцелуй на чувствительной коже ног девушки. Та мечтательно улыбается, снова начиная самозабвенно перебирать пальцами мягкие пряди. – Ты всё ещё хочешь вставать? – он говорит это нарочито медленно и глухо, будто сам едва удерживается от того, чтобы вновь не провалиться в режим гибернации. Ресницы в совокупности с равномерным искусственным дыханием щекотят её кожу, отчего Кара слегка ёрзает, но не отстраняется, а наоборот приближает своё лицо к тёмным шоколадным волосам и зарывается в них подбородком, прикрывая серые глаза. – Только для того, чтобы позлить тебя. – Ах, ну да, конечно, – блондинка вновь ощущает прерывистый смешок, раздающийся после шутливо произнесённой фразы. – В прошлый раз это сработало, значит сработает и в этот, да? Ему предстояло ещё так много. Кара, сама толком не понимая, почему улыбка появилась на её устах, немного закусывает губу, плавным движением рук успокоительно проводя ладонью по всей длине мужской шеи. Коннор был подобен ребёнку поначалу. Любая неправильная деталь могла тут же его смутить; любые намёки или скрытые смыслы он принимал за истинную суть вещей; ему не составляло труда убить несколько десятков людей за пару секунд – но в то же время он мог долго сидеть на кухне ночью под светом настенной лампы и размышлять, что же имел ввиду Хэнк под выражением "золотая середина". Он старался казаться холодным и неприступным, но в то же время его натура одним своим видом выражала сплошное дружелюбие – Коннор не умел становиться бесчувственной железкой больше, чем на пять минут. А возможно, так происходило только при Каре, ибо мистер Андерсон однажды упоминал, будто бы Коннор так откровенно "взбесил" своим поведением некоего детектива Рида, что тот, в край обезумев от гнева, решился нанести андроиду один точный удар в скулу. Впрочем, это действие имело море последствий для самого Гэвина – и ни одно из них не являлось для него положительным. Только вот чем именно Коннор мог взбесить детектива, Кара так и не поняла, хоть и была уверена, что Хэнк мог бы приподнести ей целый список этих самых вызывающих гнев вещей. Подобно едва взошедшему ростку, он искал себя в полном бурлящей жизни Детройте. Она видела, как он впервые в жизни пробовал играть в футбол; смотрела вместе с ним на звёзды, поясняя, почему же так необходимо загадывать желание в тот момент, когда звезда падает на землю; волновалась, когда он приходил в Иерихон с ссадинами из-за ночных дежурств и держала его за руку, когда приходилось идти на техосмотр. Кара никогда бы не подумала, что сможет заботиться о ком-то сильнее, чем об Алисе – это было для неё чем-то непостижимым. Тем не менее, месяцы шли, а девушка осознавала, что Коннора больше не вводила в ступор очередная колкость лейтенанта, брошенная во время совместного ужина – наоборот, парень, кажется, успешно адаптировался под такой необычный диалог и даже иногда мог сам заступиться за себя, причём не только вежливым тоном, но и такой же едва уловимой иронией в ответ. Хэнк, осознавая, что его переиграл собственный автомат с болтами, решительно надувался на такой поворот диалога, впрочем, ненадолго. А Кара чувствовала себя очень гордой. Ей не часто доводилось испытывать это чувство, а потому она долго не могла понять, что же это за странная горячая волна чувств обдавала её тело, когда она слышала уверенный голос андроида. Позднее Кара всё же поняла, что дело, наверное, было не столько в гордости, сколько в банальном восхищении. И не во внешности, не в недавно выученном остроумии, не в добрых качествах и благих намерениях, ставших для него спутником постоянным – а во всём этом вместе взятым. Одним словом – Кара влюбилась, и влюбилась как последняя школьница. Почему это произошло и когда, каким-таким чудесным образом – она понятия не имела. Это было трудно осознать, и ещё труднее принять. Кару охватила паника особенно остро, когда она поняла, что Коннор очень на вряд-ли испытывал те же самые чувства к ней. Она знала, чем обычно заканчивались такие сюжеты во всяких дешёвых мелодраммах – главная героиня делала всё, чтобы добиться ответной любви своего предмета обожания, а когда наконец с ужасом осознавала, что все попытки её были тщетны, впадала в глубокую депрессию на несколько последующих лет. Кара не хотела такого исхода от слова совсем, хоть и знала, что не относилась к числу тех девушек, которые страдали из-за неразделенной любви – однако со временем давящее чувство страстного пыла вовсе не уменьшалось, а наоборот увеличивалось, что не могло не ужасать. Но всё изменил один день. Точнее, вечер. Один запомнившийся на всю оставшуюся жизнь вечер. – Кара? – Коннор, недоуменно приподняв голову, опирается на локти, заставляя задумчивую девушку вновь выпрямиться и встретить внимательный взгляд глаз напротив. – Ты меня слушаешь? Она так хорошо помнила блеск этих глаз той ночью. Ей казалось, что она сходила с ума – Кара ведь всего лишь пришла поговорить с ним насчёт нового распорядка рабочего дня в Иерихоне, но на деле всё оказалось совершенно иначе – желание откровенно пялиться на его губы нещадно преобладало над всеми другими. Она всеми силами старалась придать своему голосу хоть немного уверенности. Бесполезно... О, как опасно бывает говорить с человеком, чьё одно только имя вызывает у тебя волну жара по всему телу! – Да, думаю, этот план вполне мог бы сгодиться. – вкрадчивым тоном ответил парень на её бессвязные реплики, приняв из женских рук тонкий планшет. Коннор был сосредоточен на теме разговора, со внимательным видом пролистывая электронные страницы, в то время как девушка готова была провалиться сквозь землю от стыда. Она всё ещё смотрела на его губы. – Да, – она улыбается, хотя с трудом может уловить нить монолога возлюбленного. – Да, конечно. – ветер до сих пор обдувает их комнату, и Каре волей-неволей хочется встать, дабы закрыть стеклянное окно – но крепкая рука андроида останавливает её в то же мгновение. – Я тоже не могу перестать думать о той ночи. – Коннор говорит так серьёзно, что ненавязчивая мысль разрядить обстановку и пошутить тут же вылетает у неё из головы. – Казалось, это было так давно – однако прошла всего неделя, как мы вместе. – выдыхает и всё так же пристально смотрит, нежно проводя по тонкому локтю пальцами. – Слово вечность, да? Кара была на перепутье, будто в тот раз у границы с Канадой – ей нужно было рассказать ему, что она чувствует, нужно было довериться, перешагнуть через себя и наконец дать волю чувствам, и все, что стояло между ней и этим долгожданным признанием – это боязнь быть отвергнутой. Боязнь выглядеть абсолютной дурой. Боязнь разрушить их сформировавшуюся дружбу. Но ей слишком надоело всё прятать в себе – история с малышкой Алисой научила её как осторожности, так и решительности. Ибо Кара не могла так больше жить. Это было невозможно, нестерпимо, её душа разрывалась от такой убийственной диллемы. Ироничный смешок раздался где-то в глубине подсознания. Кто бы мог подумать, что всё окажется совсем как в классической дешёвой мелодрамме. Ей нужно было торопиться, ведь шатен, утвердив полученный план и получив судорожный кивок в ответ на свои слова, уже собирался покинуть кабинет, взяв с вешалки куртку и приготовившись прощаться. Кара набрала побольше воздуха в лёгкие – она знала, он ей понадобится. Словно печальный и в то же время напуганный котёнок она зацепилась за край его куртки пальцами, заставляя изумленно обернуться. – Коннор, я... – губы пересохли, а взгляд был направлен куда угодно, только бы не на него. Он стоял в ожидании, чуть склонив к ней корпус поближе, а ей уже казалось, что вселенная сейчас должна была непременно взорваться. – Я люблю тебя. – вот так просто. Всего три слова, но слишком много чувств. Так много, что от их переизбытка Кара снова хочет сжать у корней его волосы, хочет глубоко и долго целовать, оставляя на мужской шее красноватые отметины от ногтей, хочет его, хочет Коннора. Он молчит, хотя ей всё и так понятно по его выражению лица. Скользит взглядом по её острым открытым ключицам, по обнажённой груди и спускается к скрещенным ногам, словно получая искреннее удовлетворение от того, что имеет возможность делать это. Коннор прикрывает глаза: казалось, он уже привык к тем эмоциям, которые начал испытывать. Но она смогла доказать ему совершенно обратное. Она такая потрясающая. Он готов поклоняться ей всю оставшуюся жизнь. Такая смелая, открытая, Кара всегда притягивала его независимо от того, в каких отношениях они находились: врагами ли были, или же друзьями, ненавистниками или возлюбленными. Это была аксиома, неопровержимая и слишком крепко вбившаяся в его голову. В отличие от девушки, Коннор хорошо умел держать свои чувства при себе, что бы она не говорила по этому поводу. Однако сейчас, в тот момент, когда она так неожиданно призналась ему, он действительно впал в ступор. Ибо он не верил, что такое возможно, не верил, что что-то подобное может произойти с ним. Что девушка, ради которой он готов был отдать жизнь, призналась ему в своих чувствах. – Прости... Я... Не знаю, что на меня нашло, – видя непонятные ей перемены в лице парня, Кара стыдливо опустила голову, сжимая губы и чувствуя неприятный ком в горле. Дура, полная дура. – Наверное, это какие-то сбои в системе, я... Гмх... – натянуто ухмыльнулась, сделав шаг назад, однако неожиданно заметила, что Коннор ничего не говорил. Ни робко извинялся, ни активно соглашался, а просто смотрел на неё в упор, и Кара невольно погрузилась в замешательство. А вскруживший его голову восторг безвозвратно разбил стальную клетку, в которой таились его жаркие чувства. Что обычно чувствуют люди, когда осознают, что им больше не нужно скрывать свою душу от любимого человека? Наверное, именно то, что чувствовал сейчас Коннор – абсолютное и невыразимое неверение, мягко перетекающее в радость. Сначала тихую и едва чувствуемую, но затем настолько огромную, что ему оставалось только рухнуть на пол и разрыдаться от внезапного счастья. И он целует её. Целует тогда, целует сейчас, и будет целовать ещё так долго, пока губы у обоих не покроются ранками, а щёки – густым румянцем, означающим жар не только внешний, но и внутренний. Весь мир замрёт и уйдёт на второй план, словно ненужная и совершенно бесполезная вещь, а на смену ему придёт она. Её губы, её кожа, её бархатные волосы и тонкие руки, которые он с безумием станет целовать. Он прижмет её к письменному столу, заведет эти блаженные руки за спину и будет одаривать её шею горячим, глубоким дыханием, заставляя девушку закрыть глаза и сдаться. Покориться беспрекословно. Отпустить все терзавшие мысли и сомнения, которые мешали ей насладиться им. Она сожмет его пальцы в ответ, прижмётся щекой к тёмным волосам и будет шептать, нежно, нетерпеливо шептать его имя ему на ухо, обжигая своими прерывистыми вздохами мужскую кожу. Это была их ночь. Их касания, их поцелуи, их томные вздохи и жаркие взгляды. И Кара снова чувствует их, сидя в постели и положа ладонь на гладкую щёку любимого человека, любовно целующего её губы с таким искренним желанием, что у неё всё внутри возгорается, словно от пожара, вызванного неаккуратно выброшенной спичкой. "Ты всё ещё хочешь вставать?" – издевательским тоном звучит его голос у неё в голове. К чему эти вопросы, когда они оба знают на них ответ? Но Коннор хочет, чтобы она сказала это – хочет ощутить её ответное желание, хочет, чтобы она сдалась ему, прямо как в тот раз – и она примет поражение, он знает. Не потому что любит, хотя и поэтому тоже, а потому что слишком уж сильно ей нравится, когда он одерживает над ней верх, и слишком уж долго она прождала, чтобы отказываться от таких желанных ощущений, которые он готов ей дарить каждую секунду.