Как научиться ездить на мотоцикле

Люциус проснулся от грубого окрика: — Подъем, Малфой, тебя ждут в зале суда. — Сколько времени? — спросил он, но ему так и не ответили. Наскоро умывшись остатками питьевой воды с завтрака и посетовав на отсутствие элементарных удобств и сменной одежды, он подготовился к выходу. Вспомнил все, что наговорил Сэвиджу, попытался успокоиться и собраться с мыслями. По-хорошему, даже с помощью Веритасерума и легилимента, правду от него никто не узнает. Но… любую случайность невозможно было исключить. Двое суровых служащих суда вывели его из камеры и потащили в зал заседаний. Народу оказалось ожидаемо много. Сидел полный состав Визенгамота, включая Министра и его заместителей. Так же в зале присутствовала пресса и довольно много зрителей, которые пробрались на заседание непонятно каким образом. Раньше на такие слушания посторонних не допускали. Нарцисса и Драко тоже были на месте. Люциус обменялся с ними взглядами и почувствовал холодок, бегущий по спине. Какой-то злой и одновременно растерянный взгляд Нарциссы ему не понравился, так же, как и отстраненный и непривычно холодный — Драко. Но Люциус мог понять… Он обещал, клялся — никакой Темной магии, никаких авантюр и интриг. Только честный бизнес и любящая семья. И действительно собирался сдержать клятву, если бы не появившаяся проблема, с которой он никак иначе не мог справиться… Все-все-все, об истинных целях ритуала он здесь и сейчас думать не будет. Люциус поймал полный любопытства взгляд Поттера — вот уж кого не ожидал увидеть, кивнул мрачному Шеклболту и сияющей Рите. Она будто помолодела на пять лет от предвкушения новой сенсации. Люциус устроился в поразительно жестком и неудобном кресле, и старые, едва ли не ржавые цепи обвились вокруг его рук. Он опустил взгляд, но все же изредка посматривал на собравшуюся публику. Вокруг стоял гул от десятков приглушенных голосов — кто-то посматривал на него с кривой ухмылкой, кто-то злился, кто-то… сочувствовал? Поверить невозможно! — Тишина! — грохнул Шеклболт и с такой силой ударил молотком по кафедре, что Люциус испугался за ее целостность. Гул смолк, поднялся один из Уизли, прокашлялся и зачитал: — Слушается дело о признании вины Люциуса Малфоя в применении Темной магии и тем самым нарушении им условий пребывания на воле. Ранее мистер Малфой обвинялся и был признан виновным в незаконном проникновении в Отдел тайн, нападении на группу несовершеннолетних, сопротивлении при аресте, побеге из Азкабана, участии и в том числе финансировании незаконной… — Уизли на мгновение запнулся, — террористической организации, незаконном удержании магов и магглов, угрозах жизни и здоровью пятнадцати пострадавших. Обвинялся, но не был признан виновным в применении Непростительных, убийствах и причинении тяжкого вреда здоровью… Да, Люциусу до сих пор не верилось, что после явления Темного лорда из небытия он не успел свершить ничего серьезного, а что было в Первую войну, уже никого не касалось. Он был под Империо — и точка. Подписано и заверено магической печатью. И все же Люциус нервно сжал подлокотники. — Визенгамот принял во внимание состояние здоровья подсудимого, обстоятельства в виде угрозы жизни как ему самому, так и членам его семьи, плодотворное и добровольное сотрудничество в деле поимки и осуждения других преступников, невозможность противостоять обстоятельствам, ограничения в использовании магии и многочисленные пожертвования в адрес пострадавших. Мистер Малфой был освобожден в зале суда с полным запретом… Он ведь действительно не собирался ничего делать. Какая, во имя адского пекла, Темная магия? После Азкабана и Темного лорда даже думать о ней не хотелось. Люциус уцепился за эту мысль и свои ощущения — если его будут допрашивать с Веритасерумом, будет очень просто заверить Визенгамот в своем отвращении к Темной магии и всему, что с ней связано. Он просто совершил маленькую ошибку, даже не подозревая. Или не задумываясь?.. -… по материалам дела, вчера, тридцать первого октября, мистер Малфой появился на опушке Запретного леса, где провел некий ритуал, который… — Уизли опять сбился. — Вернул в мир живых Сириуса Блэка. Что, без сомнения, является применением Темной магии. Тем самым мистер Малфой нарушил условия своего освобождения. Уизли опустил лист и выжидающе посмотрел на Шеклболта, после кивка которого сел. — Мистер Малфой, вы признаете себя виновным? — спросил Шеклболт. — В чем конкретно виновным, господин Министр? В том, что я осознанно использовал Темную магию, понимая, к чему это приведет? Или в том, что случайно воскресил героя войны, безвинно пострадавшего от неправедного судейства Сириуса Блэка? На галерке кто-то ободряюще засвистел. Шеклболт поморщился и треснул молотком по трибуне, призывая к тишине. — Не занимайтесь демагогией, мистер Малфой. Вы признаете, что использовали Темную магию? — Я признаю, что использовал магию, но вот насколько она была темная, даже не могу сказать. По традиции считается, что Темная магия причиняет вред… Я причинил вред? — Люциус нашел взглядом Поттера — тот смотрел на него, потирая свой знаменитый лоб. — Ну, тому петуху, что вы зарезали, явно не поздоровилось, — хмыкнул кто-то со стороны членов Визенгамота. — Как и любой птице на кухне. Его я зарезал сам, обычным ножом, без всякой магии, так что именно от применения магии он не пострадал. В зале зашумели, кто-то засмеялся. Скитер строчила в своем блокноте так быстро, что бумага под зеленым пером едва ли не дымилась. — То есть вы отрицаете, что применяли Темную магию? — Отвечу так: я не знаю, к какой категории относился проведенный мной ритуал, но был уверен, что вреда от него не будет. — Последнее было чистейшей правдой. — Вы всегда можете опросить меня под Веритасерумом. — Мы надеемся без этого обойтись. Визенгамот и так обвиняют в превышении полномочий, — Шеклболт недобро взглянул на Скитер, и та лучезарно ему улыбнулась. — Но мы отметим в протоколе вашу готовность пройти проверку. Люциус кивнул и взглянул на Нарциссу — та нервно мяла платок. Шеклболт задал еще несколько каверзных вопросов о ритуале — его назначении, происхождении, отношении к нему Люциуса, поинтересовался, куда делась книга, в которой он этот ритуал нашел, и зачем вообще ему все это понадобилось. Люциус отвечал честно, точно как Сэвиджу, ни в чем не отступая от записанных на допросе слов. Во всяком случае, он очень на это надеялся, и, судя по недовольной роже Шеклболта, он имел на это все основания. После Шеклболта в игру вступили и другие члены Визенгамота. Они и раньше не молчали, но, получив карт-бланш, решили оторваться: — Правда ли, что вы были влюблены в мистера Блэка, поэтому и решились на отчаянный шаг? — спросила какая-то молодая ведьмочка, вообще непонятно как попавшая в Визенгамот. Разве что по протекции. — Конечно нет, — очень быстро ответил Люциус, опуская взгляд в пол и сжимая ручки кресла. Он ведь не соврал? Нет. А что там подумают малолетние дурочки, его совершенно не касается. Но тут он вспомнил о Нарциссе и бросил на нее быстрый взгляд: она сидела с совершенно каменным лицом, и по опыту можно было точно сказать — она в ярости. — Вы раньше видели, как кто-то проводит этот ритуал? — Да, Темный лорд общался с его помощью с одним умершим волшебником. К сожалению, его имя я запамятовал. — Кто-то может подвердить ваши слова? — Тот-кого-нельзя-называть воскресил его? — Разумеется нет, явился призрак, с которым Лорд и общался. — Как ваша жена относится к возвращению двоюродного брата? — Думаю, это лучше спросить у нее. Я с ней не разговаривал с момента ареста. — А вы обсуждали с ней ритуал? — Нет, я ни с кем его не обсуждал. Я считал это своим личным делом. — Неудивительно! — крикнул кто-то с верхних рядов. Вопросы сыпались один за другим, но по большей части повторяли предыдущие. Люциус только надеялся, что отвечает на них более-менее складно. Но, наконец, допрос закончился, и Шеклболт объявил перерыв. Пара авроров отвела Люциуса обратно в камеру, где его уже ждала легкая закуска в виде каши неопределенного происхождения. В очередной раз вспомнив, сколько галлеонов он передал на поддержку достойного содержания заключенных, он принялся за еду. После перерыва обещали заслушать экспертов и свидетелей, и Люциус боялся, что явится и Блэк. Он не представлял, как этот ритуал выглядел с его стороны… Вполне возможно, тот как-то мог знать, кого он звал на самом деле, а это разрушило бы просто все. И все же… все же Люциус видел, что большинство склоняется в его пользу. Да, многие хотели бы видеть его за решеткой, считали, что он хитростью и большими деньгами ускользнул из рук закона, но, если бы таких было большинство, он уже бы сидел в Азкабане. Нет, тех, кто его ненавидит, к счастью, не так много, а он еще и спутал непримиримым все карты, сделав бесценный подарок не кому-нибудь, а самому Поттеру. Полтора часа перерыва тянулись слишком медленно, так что казалось, будто наступил вечер. Он даже задремал к тому моменту, как за ним пришли. Он сам удивлялся, насколько спокоен. И это спокойствие оставалось с ним на протяжении всей второй половины заседания. Тем более его уже ни о чем не спрашивали. Выступали эксперты Отдела тайн, которые, как ни странно, впервые встретили такой ритуал, но считали, что тот никак не мог никого вернуть в материальный мир. Какая-то древняя старуха, потрясая клюкой, которую использовала вместо палочки, заверяла, что такой ритуал мог сработать на воскрешение, только если в его основе лежит чистое, светлое чувство. Рита при этих словах засияла, Нарцисса взъярилась еще больше, а Драко будто совершенно впал в прострацию. Люциус только дивился, откуда вообще пришли столь… странные эксперты. Ему казалось, что поверить им мог бы разве что полный идиот. Тем не менее некоторые из членов Визенгамота активно кивали и явно их поддерживали. Что ж, Люциусу это было только на руку. Вот выступления колдомедиков он слушал внимательнее. Сириус Блэк определенно был жив и почти здоров. Некоторое истощение, общая слабость, низкое давление и прочие мелочи были не в счет. — Он адекватен? Осознает себя? — спросил кто-то. — Безусловно. Он немного потерялся во времени — считал, что сейчас лето девяносто шестого, так что теперь наверстывает упущенное. — Мы бы хотели вызвать его для дачи показаний. Возможно, мистер Блэк сможет что-то разъяснить по поводу ритуала со своей стороны, — раздался скрипучий голос. — Согласен, мистер Огден, — кивнул Шеклболт. — Это возможно, — ответил колдомедик. — Но не сегодня. Нам нужно еще день его понаблюдать. Знаете, не каждый день люди воскресают. Это как-то вообще считается невозможным, — добавил он вполголоса, но Люциус, сидевший к нему ближе всего, услышал. Следом выступали авроры, которые его арестовали. Сэвидж очень старательно живописал картину кровавого ритуала, рассказывал о зловещих символах ритуального круга, петушином трупе и явно опасном и «противозаконном» кинжале старинной работы. Обычно Люциус вскрывал им письма, но тут пришлось использовать для петуха — другой серебряный кинжал искать было лень. Блэка Сэвидж представил едва ли не как инфернала, готового голыми руками уничтожить того, кто его вызвал. Но все его слова не производили на членов Визенгамота должного впечатления — слишком уж противоречило рассказам остальных экспертов. Кто-то даже начал смеяться, чем вызвал у Сэвиджа приступ ярости, окончательно его дискредитировавший. Люциус был доволен, но был бы совершенно счастлив, если бы голосование провели сегодня. Но увы, Шеклболт считал, что без допроса Сириуса Блэка решение быть принято не могло, поэтому заседание перенесли на завтра. Люциус попытался поймать взгляд Нарциссы или Драко, но у него не получилось. Родные будто считали, что он их предал. Если бы они знали… Люциус решил, что первым делом, как вернется домой, расскажет Нарциссе правду. Если она посчитает его идиотом, значит, так тому и быть, но поверить она была просто обязана. Его вернули все в ту же холодную и неуютную камеру, в которой невозможно было ни нормально умыться, ни побриться, ни причесаться. Волосы уже свалялись в грязную паклю, что портило и без того не радужное настроение. Он снял верхнюю мантию, лег на кушетку и закрыл глаза. *** — Вызывается мистер Сириус Блэк, — объявил Шеклболт. Второй день сразу начался для Люциуса с неприятного сюрприза — Нарцисса не пришла, а Драко старался не встречаться с ним взглядом, будто стыдился своего присутствия здесь. Зато Блэка Люциус увидел сразу. Тот, наоборот, взгляд не отводил, а смотрел так, будто дыру в нем просмотреть собирался. От этого мурашки бежали по коже, и страшно хотелось отвести взгляд самому. Выглядел он неважно, хотя одежда была идеально подогнана по фигуре, а на лице не было и следа щетины. Но он по-прежнему казался Люциусу будто припорошенным пылью, да и двигался Блэк дергано и неуверенно. Рядом с Блэком сидел Поттер и то и дело касался своего дорогого крестного рукой, словно проверяя, что тот настоящий и все еще на месте. Когда его вызвали, Блэк вышел со своего места довольно медленно. Замер в трех шагах от Люциуса и выпрямился. Черная грива волос рассыпалась по плечам, привлекая внимание. — Мистер Блэк, какие отношения вас связывали с подсудимым? — задал свой первый вопрос Шеклболт. — Никаких. Мы сражались на разных сторонах, что я еще могу сказать? — голос у него стал более хриплым, как будто слегка простуженным. — А вот мистер Малфой, утверждает, что соскучился по вам настолько, что решил поговорить с вашим духом. Не догадываетесь о чем? — спросил кто-то из членов Визенгамота. — Даже представить боюсь. Может, что-то про наследство или про дом на Гриммо. Я не знаю, что ему могло понадобиться, я себя воскрешать не просил. — То есть вы недовольны? — подала голос одна из дам. — Ну почему… Доволен. — Тогда, вы, наверное, благодарны? Мистер Малфой хорошо поступил, воскресив вас? Блэк молчал слишком долго, так что Шеклболту пришлось напомнить, что от него ждут хоть какой-то ответ. Люциус подозревал, что, несмотря ни на что, Блэк все равно его ненавидит и отчаянно не хочет выгораживать. Но, видимо, аргументов против у него было не слишком много. — Хорошо он поступил или не очень, сами решайте. А вместо моей благодарности, пусть будет благодарен сам Малфой, что отделался только фингалом. Если бы не он, я бы не потерял самые важные годы черт знает где! — Прошу заметить, — не выдержал Люциус, — что не нападал на мистера Блэка и не причинял ему ни малейшего вреда, так что не я виноват в его исчезновении. Блэк обернулся, вновь пронзив его взглядом. — Но ты возглавлял Пожирателей! Ты их привел туда, включая чертову сучку Беллу! — Твоя чокнутая сестра подчинялась только Лорду и своему безумию! Ее было невозможно контролировать. Если у тебя претензии — можешь предъявить ей. Люциус был просто счастлив, что Нарциссы в суде не оказалось: если бы она услышала, как он говорит о Беллатрикс, они бы поссорились еще сильнее. — Тем не менее… — начал Блэк. — Тем не менее — к делу это не относится, — прервал его Шеклболт. — Вы помните, что было до того, как вы оказались в Запретном лесу? Как вы вообще оказались в пентаграмме? — Нет. Я мало что помню оттуда. Я помню, что был мертв… время вокруг меня то растягивалось, то сжималось, и я менялся вместе с этим временем. А потом почувствовал, как меня тянет-тянет-тянет, ну, будто кто-то решил меня на удочку поймать… И вот я уже здесь. Только не понял тогда, что именно произошло. Решил, что Малфой меня в плен взял, бросился на него… Блэк был явно не в восторге от происходящего. — Как вам кажется, ритуал, вызвавший вас, был темным? — Мне-то откуда знать? Но Малфой в кровище — это, знаете ли, то еще зрелище. Сразу захотелось его прибить. — Разве вы не бросились к нему на шею от избытка чувств? Блэк зашелся смехом. — Да с чего бы? — С того, что он вас вернул с того света. — В тот момент я этого не понимал. Я только что сражался с его компашкой, естественно, мне хотелось продолжить бой. — А теперь что вы думаете? — спросил Шеклболт. — Ничего. Это какая-то дурацкая комедия. Если ритуал не мог меня воскресить, зачем Малфой вообще так рисковал? Я не понимаю. Что-то там сделать ради собственной выгоды он, конечно, мог. Но если это случайность… — Это случайность, Блэк, — тихо сказал Люциус. — Так какого черта ты устроил?! — забыв про всех судей, завопил Блэк. Люциус вдруг осознал, что Блэк едва ли не паникует, потому что совершенно не понимает, что произошло и почему. Что он боится, что… Что? Люциус решил подыграть, проверить. Взглянул на Блэка с печалью и тоской, как взглянул бы на Нарциссу двадцать лет назад, если бы она устроила скандал. Вздохнул и отвел глаза, только бы не видеть этого идиота и не разрывать себе сердце. Краем глаза он видел, как Блэк покраснел и взъярился еще больше. — И что ты устраиваешь сейчас? — прошипел он. — Что это за фарс? — Мистер Блэк, проявите уважение к суду! — стукнул молотком Шеклболт. — Да какой это суд! Ладно, все, молчу… — У кого-нибудь еще есть вопросы к мистеру Блэку? Вопросов не оказалось, и Блэк буквально вылетел из зала суда, напоследок громко хлопнув дверью. Менее чем через час Люциус в сопровождении двух конвоиров вышел из зала. На выходе ему удалось поймать пытающегося улизнуть Драко, к счастью, охрана не стала ему мешать. — Поздравляю, — пробормотал сын, не глядя ему в глаза. — Спасибо, где мама? Драко пожал плечами, а потом поднял взгляд совершенно злой и несчастный. — Ты обещал… Ты обещал мне — нам! — держаться от всего этого подальше. — Но ты же видишь, что все обошлось. Я ничего… — Отец, меня-то хоть можешь не обманывать? — Я и не обманываю. Разве ты не видишь — не было никакой Темной магии! Или ты уже не веришь решению Визенгамота ? — Не верю. И тебе не верю тоже, — он повернулся и отправился к выходу. — Драко, ты куда?.. — Береги себя, отец, — обернулся он в последний раз и исчез за поворотом. На душе стало нехорошо, да и вообще как-то душно. Пора было выбираться из этих тесных казематов и идти домой. Нарциссе он все как-нибудь объяснит. Если бы у него был выбор, ничего этого бы не случилось. Впрочем, этого выбора у него нет до сих пор, а единственный шанс он потратил впустую. Правда, если книга не врет… Нет, о такой перспективе даже думать было не по себе. Люциус отвлекся от нехороших мыслей о семье на решение куда более насущных проблем. Все прикидывал, сравнивал, подсчитывал, одновременно подписывая нужные бумаги и забирая палочку. Описание ритуала авроры оставили у себя — Люциус не возражал. При необходимости он мог добыть еще одну копию, только все это уже было не нужно. Он вышел на улицу, вдохнул полной грудью и аппарировал домой, прямо в холл, и сразу при входе, на столике увидел свернутую газету и конверт. Почерк Нарциссы он узнал сразу. Открыл конверт и развернул тонкий лист. «Прости, что меня не было на второй серии этого фарса. Знаешь, невыносимо сидеть, когда любой, кто смотрит на тебя, прежде всего думает что-то вроде «что с ней не так». Ты знаешь, мне всегда было все равно, что про меня думает вся эта грязь, но, пожалуй, на сегодня для меня достаточно. Для меня вообще достаточно тебя, Малфой. Твоей лжи, интриг и жажды вляпаться в какую-нибудь гадость. Знаю, ты и на этот раз выйдешь сухим из воды, поэтому уезжаю с легким сердцем. Наш брак, как показали эти месяцы, себя изжил, и я не чувствую в себе сил и желания снова пытаться с этим что-либо сделать. Мы выжили, мы свободны и можем идти дальше. Я даю тебе и себе месяц, чтобы подумать и прийти к решению с холодной головой. Но на сегодня, Малфой, прощай. Когда-то я слишком любила тебя, теперь просто желаю удачи». И вместо подписи игривый завиток. Люциус медленно опустил письмо на стол. Он не ожидал этого. Нарцисса всегда его поддерживала, даже когда все окончательно покатилось в тартарары. Он закрыл глаза. Ведь так и не сказал, так и не признался, что происходит, попытался решить проблему по-своему, — и вот к чему это привело. Она его разлюбила — и больше ничто не имело значения. Люциус взял со столика газету и открыл ее. Более неприличную колдографию сложно было представить: он, откинув голову и прикрыв, словно в экстазе, глаза, лежал под обнаженным Блэком, который прижимал его к земле. На колдографии еще и казалось, будто Блэк целует его шею. Как любовники, застигнутые врасплох. Люциус в ярости бросил газету прямо в потухший камин, но тут же призвал ее обратно. Нет, он еще не прочитал всю ту чушь и те дикие теории, которые напридумывали о нем и Блэке. Будет чем развлечься! А пока он собирался отметить свое освобождение — имел полное право. Мало кто догадывался, что его жизнь и свобода на самом деле висели на волоске.