Перерожденная

Костюм пришелся впору, и Элика почти сразу осознала, что он куда сложнее даже чем кажется. А казался он и без того чертовски технологичным и сложным. Тонкая ткань обняла ее тело как вторая кожа, но снаружи утолщилась до состояния прочной гибкой чешуи. Сверху ей предполагалось надеть нечто вроде длинного платья, вернее сказать, чего-то среднего между платьем и плащом с широким капюшоном. Наряд явно не походил на прогулочный. Элика подумала, что в таком удобно будет передвигаться шпиону или убийце, вору, но никак не честному человеку средь бела дня. Йозеф осмотрел результат; следом незнакомый лаборант остриг ее едва отросшие волосы коротко-коротко, что только усилило впечатления о совсем не мирном назначении эфиральных имплантов. Волосы нужны просто-так-детям, а машине для убийств они совсем не нужны. Инструменту — тоже. И цепному зверю — тем более. Когда она в сопровождении Йозефа и нескольких лаборантов в темных халатах покинула свою спальню, вокруг оказалось неожиданно много народу. Ей настоятельно порекомендовали надвинуть поглубже капюшон и молчать, но Элика все равно крутила по сторонам головой, то ли надеясь, то ли боясь увидеть среди снующих туда-сюда людей знакомую лаборантку, которая явно хочет подставить брата, или его самого, запутанного и в смертельной опасности. Но нет, большинство лиц были незнакомыми или едва-едва припоминаемыми. Вот тот парень, кажется, отвечал за чистоту коридоров, а вот этот был ассистентом Шулё в шоковой терапии. А может, помогал на кухне?.. Все они смотрели на нее как-то странно, не так, как раньше. Вместо презрения во взглядах читалось какое-то странное, неприятное, липкое торжество. Точно также, если не более остро, смотрели почему-то и на Йозефа, и Элика подумала что, возможно, он взял себе славу каждого из этих лаборантов. И по правде мало кто из них действительно был его союзником. Что, если как-то извернуться и попробовать свои новые способности прямо на их главном создателе? Набросятся ли лаборанты на ту, кто убил объект их ненависти и зависти? — Посмотри, сколько восхищения в их взглядах, — шепнул Йозеф то ли ей, то ли одному из лаборантов. — Сколько зависти тому, что именно я довел дело до конца. Двадцать девятая будет первой из многих, очень многих, а я войду в историю как ее создатель. Их создатель. Он хмыкнул. Впереди уже маячили высокие двойные двери, которых Элика точно не видела раньше. Возле них молча стоял с еще более мрачным, чем обычно, лицом Шулё. Старик нахмурился так, что кожа на его лысом затылке, казалось, натянулась и вот-вот треснет, показав холодную кость. Во взгляде Шулё читалось еще больше ненависти, чем во всех остальных. — Я стану очень богатым человеком, двадцать девятая, — обратился Йозеф к Элике напрямую. — А ты станешь той, кто сделает меня таким. Мы договорились, помнишь? Ты не выкидываешь глупостей, а я не ищу твоего брата. Шулё хмыкнул и отвел взгляд от них. А Элика серьезно кивнула Йозефу, абсолютно честно. Рисковать едва обретенным братом не хотелось. Он еще многих может спасти, а она все равно навечно связана злой волей Йозефа. Или того, кому он ее продаст. Если бы брат действительно пошел за ней, он бы уже показался. О его присутствии как минимум знал бы Йозеф. А раз он не знает… значит, брат попросту не пришел. И правильно сделал… Элика ощутила, что ей стало немного обидно. Но страха уже не было — она поступила правильно и брат тоже. Хорошо, что она успела узнать его раньше, чем… что бы там дальше ни случилось. Двери зала открывались чертовски медленно, буквально отползали в стороны; за ними оказалась длинная ковровая дорожка из вытертой, но все еще яркой темно-зеленой материи. В конце изумрудного пути стояло широкое кресло, в котором сидела сгорбленная крупная фигура, окруженная тяжеловооруженной стражей. Один из них выкрикнул: — Входите вдвоем и закройте двери, как было условлено! Он кричал голосом Джу. Спокойным, уверенным и совсем не скрытным. Элика подняла взгляд, но не смогла определить, какой из стражей кричал. Ее предали? Или это и был план? Что вообще происходит, как ей вести себя? И… точно ли это ее брат, а не уловка Йозефа? Нельзя, нельзя отдавать ему Джу! Он герой, он спасет еще много-много жизней, почему он должен умереть здесь, из-за какой-то лабораторной мыши?.. — Пойдем, двадцать девятая, — шепнул Йозеф и тронул ее плечо, пропуская вперед себя. — Господин в кресле — твой новый хозяин. Будь с ним очень, очень вежлива… ты даже не представляешь, какая власть находится в его руках.