Париж

Сейчас Хисока находился у себя в номере и раздумывал об своих недавних действиях. Сейчас в нем плескалось множество и противоречивых чувств. Обычно он мог поговорить об это только с Иллуми, но он посоветует устранить проблему, а это ему ну не очень то и хотелось пока что. Так что для решения проблемы нужно было поговорить со своим вторым Я. Говорить с самим собой не очень то и хотелось, но другого выбора не было. Второе Я Хисока не очень то и любил, так как считал его совершенно противоречивым и ненужным, но оно у него было. Оно было, что ли человечным, то что ему совершенно не подходило для его профессии. Ну вот скажите зачем убийце эти чувства? Идеальный убийца должен быть холодным и бесчувственным, он не должен знать, что такое сострадание, особенно перед жертвой. Подготовив хороший и крепкий алкоголь, Хисока принялся разговаривать с самим собой: — Не часто я так делаю, но отчаянные временна, требуют отчаянных мер. — Если ты решил со мной поговорить, то это похоже, что-то серьёзное. Ведь ты делаешь это чрезвычайно редко. — ответил сам себе Хисока. Создавалось такое впечатление, что напротив Моро действительно сидит собеседник. — Не важно, сейчас ты должен помочь мне с одним важным делом. — И с каким же? — Сам прекрасно знаешь. Так что не беси. Мужчина говорил практически разными голосами. Один был спокоен, а другой больше напоминал рыки зверя. Создавалось впечатление, что у него раздвоение личности, ведь у нормального человека вроде такое ну не может быть. Но Моро отрицал, что он страдает размножение личности. Хотя такое отклонение можно считать защитной реакцией из-за происшествия прошлом, которое он не хотел трогать и вспоминать ведь прошлое на то и прошлое. — Я хочу услышать это лично. — Я засмущался от банально поцелуя! Ну доволен! — Вполне. И ты решил поговорить со мной, чтобы понять? — Да. — Скажи, что ты чувствуешь, когда он рядом? — Хочу убить его. Но не могу. — Почему не можешь? — Потому что хочу защитить его. — Защитить от себя если точнее. — Хочешь сказать, что это твоих рук дело? — рыча, сказал Моро, сжимая крепче стакан в своей руке. — Нет. Ты же сам мне не позволяешь вырваться. — Точно. Так что же это? — Кого ты в нём ведешь? — Только не начинай. — Ты сам начал. Так что отвечай. — Ту которой я дорожил больше жизни. Ту которой был готов отдать всё, что у меня есть и не просить в замен. И ту что потерял на век и больше не вернуть. — Понятно. — Что понятно? Вот мне не чего, непонятно. — Ты видишь в нём её поэтому и не хочешь убивать его. — И кого же в нём я вижу? Я ведь уже забыл её. — Ты видишь в нём маму. Вот поэтому и не хочешь его убивать. — Кого? — со смешинкой сказал Хисока. — Маму. Это практически то же самое, что ты чувствовал к маме, но эти чувства намного глубже. По комнате разошелся смех. Смех не был звонким и радостным, а сумасшедшим который пробирал до кожи и костей. Этот смех не предвещал не чего хорошего. — А ты смешной. Я уже не помню эту женщину. — Ты же сам сказал, что был готов сделать для неё всё. Так почему противоречишь сам себе. — Я просто понял, что я чувствую вот и всё. — И что же ты чувствуешь? — Влечение. Я просто хочу его. Я уверен, что когда удовлетворю своё желание, то всё пройдёт. — Ты ошибаешься. Прекрати противоречить сам себе и прими свои чувства к нему. И тебе станет легче. Встав с дивана Моро направился зеркалу. Из него смотрел безумный человек, который был не предсказуемым и это пугало. — Ошибаешься ты, а я всегда прав. Так что это просто физическое влечение вот и всё. И спасибо, что помог разобраться в этом, так что пока. Закончив разговаривать с самим собой, мужчина удовлетворённо вздохнул. Ведь что может быть лучше, чем разобраться со своими проблемами. Осталось только воплотить желаемое в жизнь вот и всё, но такое чувство, что он сильно заблуждается, и нужно было послушать своё второе Я. Но это бред, какие у него могут быть чувства смешно. Он их потерял ещё очень давно или ещё где-то в глубине души ещё осталось это светлое чувство под названием любовь. Только время покажет осталось она у него или нет вообще.