Kiss...

Умник был грустен, даже точёный хрусталь на его столе смотрелся меланхолично, и Золли не мог не заметить этого, как не мог и не всматриваться в лицо шефа своими большими всепонимающими глазами. — Господин прокурор, позвольте сказать, — робко откашлялся Кабеш. — Да, Золли, я внимательно слушаю тебя, — без энтузиазма, но и без раздражения отозвался Умник. — Простите, если позволяю себе лишнее, но мне кажется, я мог бы дать Вам небольшой совет. Видите ли, я не мог не заметить, как Вы переживаете из-за возвращения Странника, и я понимаю, что дело тут не только в давнем противостоянии… — А в чём же, Золли? — сдержанно усмехнулся Умник. Золли в смущении опустил голову. — Если позволите, господин прокурор… в любви, — совсем тихо промолвил он. Умник на секунду потерял дар речи. Он хотел возмутиться, но вдруг понял, что это было бы глупо. Глупо отрицать, глупо спорить с мудрым маленьким Золли. Но что это меняло? — И что мне делать? — спросил Умник, как будто бы продолжал мысли вслух. Золли, загадочно улыбнувшись, протянул ему телефон. Гудки протяжно раздавались из коробочки. Казалось, прошла вечность, но спустя третий на другом конце провода послышался суровый голос Странника — даже сквозь расстояние было слышно, как он загорел. — Слушаю. У аппарата. — Здравствуй, Странник, — сучно защебетал Умник. — Послушай-ка, есть у меня небольшой вопрос. Я бы отправил к тебе Золли, да вот думаю, чего попусту секретаря гонять, это ты у нас любишь распоряжаться и помыкать Фанком. Но к чему это я… Решил, что позвонить будет проще, — Умник волновался, а потому говорил так многословно и вычурно. — Не хочешь ли ты, дорогой Странник, если, конечно, располагаешь свободным временем, прийти ко мне вечером на небольшой деловой ужин, скажем так? — Хах, — сказал Странник, — ты меня заинтриговал. Попробую выкроить для тебя часок. И Странник повесил трубку. Умник взбудораженно вскочил и принялся собираться. Золли, всё это время стоявший рядом, улыбнулся и предложил свою помощь. *** Ужин проходил в тишине. Отблески свечей плясали по многочисленным яствам, что стояли в изобилии на столе. Тут были королевские креветки, лобстер, инжир, восемь небольших хинкали и почти ни намёка на сладкое, ведь Умник помнил, что Странник не из любителей. На протяжении этого молчаливого пиршества Странник загадочно, с усмешкой во взгляде смотрел на Умника, словно ожидая, когда тот начнёт наконец свой деловой разговор. И вот этот момент настал, когда ужин подходил к концу. Умник поднялся из-за стола, медленно подошёл к окну, глядя на мелькающие машины и проплывающие дельтапланы. — Скажи мне, Странник, — вполголоса начал он, — что ты имел в виду, тогда, перед своим отпуском, когда мы с Отцами были на пикнике?.. Что ты имел в виду, сказав те слова о моём коктейле и обо мне? И почему ты уплыл после этого? Странник вдруг подошёл. Это было даже неожиданно — он передвигался так быстро, что Умник еле успел моргнуть, прежде чем мужчина коснулся кончиком сухого тёплого пальца края его рта, стирая мизерную долю джема из розовых лепестков — одной из немногочисленных сладостей сегодняшнего застолья. — Почему уплыл? Мне нужно было время, чтобы подумать. Что до коктейля… Хах, разве это не очевидно? Ты сладкий. — Ч-что ты сказал?.. Повтори, — выдохнул Умник, изумлённый его словами и дерзостью прикосновения. — Тебе так понравилось, что ты просишь меня повторить? — в глазах Странника плясали чертенята. — Да, то есть нет, — Умник даже поморщился от своей беспомощности перед этим страшным человеком. И поспешил объясниться, тут же найдясь, как ему показалось: — Это для статистики. — А-а, ну конечно. Ты ведь Умник, — всё так же насмешливо проговорил Странник. Умник облизнул пересохшие губы, не зная, что ему делать. Пасовать и дальше? Дать волю своим эмоциям? Но ведь это сделает его беззащитным, подставит его под удар… Вдруг он вспомнил большие глаза своего верного секретаря и его слова, сказанные за уборкой перед застольем, что врезались в душу, как таран: «Господин прокурор, иногда любовь ранит, но она может и исцелять. И любить вопреки это лучше, чем плыть по течению. Помните тех юнцов? Они ведь поняли это. И, кажется, счастливы…» — А вероятно, — севшим голосом произнёс Умник, — я иногда хочу побыть Глупником?.. В ледяных глазах Странника загорелось что-то немыслимое. Что-то, напоминающее… восхищение? Быть такого не может. — А вероятно, — передразнил тот Умника, — я иногда хочу сладкого. Несмотря на то, что обычно я не терплю его. Умник решился. Взяв Странника за отглаженный Фанком воротник, он притянул его ближе к себе и выдохнул почти в губы: — Тебе понравится меня терпеть. *** По коридору раздавалось гулкое цоканье каблуков секретаря государственного прокурора. Золли Кабеш спешил к своему начальнику с донесением. Каким? Вскоре стало неважно, ведь, приоткрыв дверь его кабинета, он стал свидетелем удивительной картины — Странник, этот, как всем казалось, холодный и чёрствый мужчина, самозабвенно и страстно целовался с государственным прокурором, приспуская с его плеч изысканный атласный халат, а тот отвечал ему с не меньшей охотой, вцепившись в полурасстёгнутый воротник его строгого кителя. Золли улыбнулся, прикрывая дверь. Он решил их не беспокоить.