The best is yet to come

      Шершень так спешил к общаге Розы, что прибежал на полчаса раньше назначенного времени. Однако и эти полчаса он провел с пользой, шароебясь в поисках места, где можно спрятать вещи, благо совсем рядом с общагой (и по какой только причине?) находился лес. Бежал Шершень прям из секции по шахматам, куда ходил после школы, не удосужившись элементарно поесть и переодеться, поэтому перед тем, как предстать перед Розой во всей своей сомнительной красе, прятал за ближайшим обнаруженным кустом школьный пиджак и портфель. За остальную одежду он все же думал как-то оправдаться.       Роза сидел на лестнице перед входом в общежитие и нервно теребил волосы. Он приперся ждать этого киселя еще раньше, потому что заебал соседа своим шатанием туда-сюда по комнате и его закономерно выпнули из нее нахер. Поэтому он протирал штанами пыльные ступеньки, отбивая на них ботинком ритм «Immigrant song». Он волновался по какой-то неведомой причине, хотя вроде бы и волноваться было не о чем. Придет этот окисленный – отлично, не придет – ну, хуево, но Роза все равно найдет себе достойного барабанщика в группу, чего бы ему это ни стоило.       Роза прикусил губу и оттянул подаренную ему Шершнем футболку. Может, зря он ее надел? Он отцепился от футболки и сложил руки на груди, досадуя на самого себя. Как пацан, блин, перед первым свиданием.       Это отметил даже выходящий из общаги сосед.       – Че, Роз, малыху свою дождаться не можешь? – спросил он, смеясь и тут же съебывая подальше, чтобы не прилетело.       – Нахер пошел, – кинул ему вслед Роза.       Шершень, спрятав все свое добро, глубоко вдохнул и выдохнул, посмотрел время на наручных отцовских часах, которые сваливались с тонкого запястья, решил и их кинуть в сумку и пошел по направлению ко входу. Ничего же, что он на пять минут раньше придет? Может, его не так сильно ждут? А может…       Углубившись в мысли, он чуть не подпрыгнул, когда Роза выскочил к нему навстречу и чуть ли не потащил на руках к дверям.       – Хера се ты вырядился, блин, Шершняга, как на парад, нахрен, – затараторил он, и Шершень выдохнул, что ему ничего придумывать не пришлось. – Мы, блин, с тобой рок исполнять нормальный идем, а не оперу.       – П-прости, я чет…       – Не бубни, ща, я те обещал исполнить по-красоте. – Роза радовался, как будто они прямо сегодня едут на концерт, а не на репетицию похреначат к розиному корешу в гараж. В общаге нормальная тема была исполнять, но комендант сменился, и Розе с его командой пригрозили выселением, поэтому приходилось выкручиваться. Как они установку через лес в этот гараж тащили – история та еще, он ее, может, Шершню расскажет, если к слову придется. А если не придется, все равно расскажет, история-то охрененная, ю ноу.       – МаргаритСтепанна, эт со мной, – крикнул Роза вахтерше и чуть ли не на реактивной тяге протащил Шершнягу мимо. – Ты давай быстрее, блин, кисель, нас если стопарнут, твою окисленную физиономию выпрут отсюда быстрее, чем палку о палку, нахрен, ударишь.       Шершень тащился со своей максимальной скоростью, стараясь не особо обращать внимание на взгляды, которые были направлены на них с Розой. Видимо редко он кого-то сюда приводит.       Поднявшись по лестнице, Роза прошел пару метров и влетел в дверь, затаскивая Шершня за собой. Как только гитарист выпустил его из рук, Яков, наконец, смог начать дышать. Однако стоило ему обратить внимание на розину футболку, он снова задохнулся и покраснел до кончиков волос. Видимо близость с рокером не предполагала для него процесса дыхания в принципе. Он еле сдержал глупую улыбку, потому что Розе футболка нравилась, а это было важнее всего на свете.       – Так, нахрен, устраивайся тут, пока этот хрен любопытный свалил, блин, – сказал Роза и одним движением смахнул с чужой кровати одежду в перемешку с тетрадями на пол и коряво накинул на нее покрывало.       Шершень сглотнул и уселся на самый краешек кровати, чуть с нее не съехав. Роза тем временем открыл единственный шкаф и начал копаться на полках.       – Ну, тут я те, нахрен, разгуляться не дам, у меня тут во, – Роза вытащил футболку с «Арией» и «Black Sabbath», показывая их Шершняге. Шершень смущенно кивнул на «Арию» и Роза швырнул ему футболку. – Так, с этим разобрались.       – А с ч-чем еще? – нервно спросил Яков, сжимая футболку в пальцах. От нее очень сильно несло дешевым порошком, но надеть ее хотелось немедленно. Он дергано повертелся вокруг, пытаясь понять, где ему переодеться, но ничего кроме четырех стен, в которых теснились три кровати, письменный стол и шкаф, не нашел и начал слегка паниковать.       – Ну ты, блин, даешь, Шершень, ты как будешь в этом хреначить, – Роза ткнул пальцем в школьные штаны Шершня. – Ты чем думал-то, пока сюда собирался, кисель, блин?       Шершень опустил голову, окончательно приходя в смятение.       – Ладно те, нахрен, щас разберемся, блин, с тобой, – Роза покачал головой и понял, что с этим дурилой бед точно не оберешься. Но трудности он любил, поэтому начал с удвоенным энтузиазмом копаться в вещах.       Яков искренне не понимал, почему Роза с ним так носится, но это было до жути приятно и отзывалось болью где-то в сердце.       – Хорош киснуть, я тут ревизию, нахрен провел, вспомнил, кароч, историю, – Роза смешливо фыркнул и кинул Якову джинсы. – Я этот коллапс выбросить, блин, хотел, но, надеюсь эта шмотка-хренотка хотя бы на твои, блин, костяшки налезет. Типа тут такая лажа, пошел я как-то, нахрен, с общажной стиралкой колдовать…       Шершень слушал, точнее сосредоточенно глядел на Розу, который активно пояснял ему, как угробил джинсы, изображая звуки наебнувшейся стиралки. Он вообще думать забыл обо всех репетициях, неплохо было бы остаться смотреть на Розу примерно на целую вечность.       – ... вот такая херня, – завершил Роза и посмотрел в окно. – Охренеть, конечно, темень, блин, хоть глазенки выколи, ю ноу… а че ты сидишь-то, дружище, блин?       Яков встрепенулся и снова покраснел.       – Н-ну… я того… блин, – он посмотрел на одежду и поднял жалобный взгляд на Розу.       – Отвернуться что ли надо? – закатил глаза Роза и Шершень весь сжался, ожидая насмешек. – Так ты б сразу, блин, сказал, че ты кота-то тянешь за это самое, – проворчал гитарист и развернулся на сто восемьдесят градусов.       Яков не сразу, но начал медленно расстегивать рубашку дрожащими пальцами. Роза тупил в стенку, а потом случайно бросил взгляд в окно и понял, что в стекле зеркально отражается все, что происходит в комнате. И Яша со всеми своими острыми ключицами и торчащими ребрами тоже. Сначала Роза подумал, что, если б ему самому было что жрать, обязательно бы насильно кормил этого доходягу каждый день, а потом подумал, что он щас конкретно лоханулся и окошки нужно в этой жизни зашторивать, поэтому ненавязчиво начал рассматривать ободранный кусок обоев, как будто не видел его никогда.       Яков возился в полнейшей тишине, обоим было некомфортно, поэтому Роза решил разрядить обстановку.       – Слышь, Шершень, а у тебя че по планам на жизнь, просто так хреначишь или думаешь, блин, чего? – это была самая тонкая подводка, на которую Роза только был способен, но ему действительно важно было узнать. Вдруг он сейчас напридумывает себе всякого, привяжется, а по итогу этот колдырь свалит, как предыдущий.       – Н-не знаю, – протянул Яков, пытаясь впихнуть себя в джинсы, которые реально нехреново так сели, если уж на него не налезали. Планов на жизнь у него не было никаких. Просто его занесло каким-то ветром в этот клубешник, где хотелось по-тихому надраться и забыться, а по итогу он вернулся оттуда чуть ли не с одержимостью. Единственное, что он вынес оттуда кроме своего пьяного тела – это то, что от парня по прозвищу Роза Робот у него рвет крышу, и что он бы хотел играть на чертовых барабанах рядом с ним до потери пульса. Он разрывался, кидая взгляды то на гитариста, то на барабанщика рядом с ним, так что не замечал, как гасит уже третью бутылку, и что нужно остановиться, пока его не разнесло в ебеня. Остановиться получилось, когда Роза исчез со сцены, и Яков просто не видел смысла оставаться там больше.       Роза вздохнул. Нет, он не собирался предлагать ему вступать в несуществующую группу вот так вот сразу, но неопределенность ему не нравилась. Это была его мечта, это был смысл всей его жизни, он не посвятит в это человека, который не будет достаточно серьезен.       – Да, ничего.       Шершень аккуратно сложил свою одежду и тихо подошел к Розе.       – К-куда ее можно?       Роза вздрогнул, когда услышал голос за спиной.       – Давай сюда, – он повернулся и пихнул одежду в шкаф. – Все равно вернёмся.       Шершень вдруг осознал, что вообще-то ему придется ночевать у Розы, и сердце бешено заколотилось. Недальновидность играла с ним плохую шутку.       Роза повернулся, оценил общий вид Шершня и присвистнул.       – Ну вот, нахрен, другое дело. Туфли твои херня, конечно, но спишем на перфоманс, – он похлопал Шершня по плечу и двинулся к выходу. – Похреначили писать историю, блин. Не тормози только, нас ждут уже.       Шершень летел за Розой как мог, но узкие джинсы капец как мешали нормально шагать, поэтому Роза за ним разворачивался почти каждые пять секунд. Они снова проскочили мимо вахтерши и двинули… к лесу.       – Р-роза, а мы куда? – внезапно решил уточнить Шершень.       – К корешу моему, тут недалеко, – сказал Роза и направился в самую чащу. Шершень ни зги не видел, пару раз споткнулся об корни, врезался лбом в ветку и еле поймал слетевшие очки. Роза в это время, будучи в темных очках, летел как реактивный самолет, ни разу даже не запнувшись. Яков начал сомневаться, что он человек вообще. – Ну ты там где, блин, колдырь?       Шершень, влетев в куст, издал непонятный звук и, хромая, приблизился к гитаристу. Роза громко цокнул языком и без лишних вопросов взял его за руку.       – Ну ты и коллапс, нахрен, – сказал он и двинулся дальше чуть медленнее. – Держись, блин, рядом, а то я хрен знает, как тебя тут искать потом, ю ноу?       Дальше добирались они без происшествий, Шершень крепко сжимал руку Розы и прилагал все возможные и невозможные усилия, чтобы больше не чинить ему препоны.       Когда они прошли чащу, почти сразу же показались серые громады домов, а там и ряды гаражей. Они потащились вдоль них и Роза, даже не взглянув на номер, открыл какой-то гараж ключом, зажег свет и кивнул Шершню, чтобы проходил.       – Тут капец хламидомонада, но хреначить можно, тут ни комендант не достанет, ни менты, нахрен. Ты ток не убейся, блин, ни обо что, Шершень, – попросил он и полез куда-то в угол за гитарой. – Где, блин, только этот хмырь кудрявый, – пробубнил себе под нос Роза.       Шершень огляделся, оценивая завалы каких-то старых книг, игрушек, газет, банок с солениями, полок с инструментами… и среди этих завалов прямо посередине гаража стояла установка. Он тут же подошел к ней и тут вспомнил, что забыл палочки в сумке.       – Б-блин, я забыл… – тут он ощутил, как на плечо легла рука, повернулся и увидел Розу, протягивающего ему палочки.       – Ты главное, блин, как играть не забыл, нахрен?       Шершень активно помотал головой и плюхнулся на стул, который опасно покачнулся. Это был второй раз, когда Роза бы услышал его игру, и облажаться не хотелось, поэтому Шершень призвал все оставшиеся силы и покрутил палочки в пальцах. Роза хотел было предупредить его, чтобы он был осторожнее, но Шершень с каким-то диким огнем в глазах начал играть. Потому что вот он, рядом с Розой, совсем как тот барабанщик. И может быть, совсем как тот барабанщик, будет в итоге и на сцене вместе с ним.       Что Роза мог сказать точно, так это то, что техника его взлетела на несколько пунктов вверх. Не зря все это мозгоебство с Серым было, ох не зря. Роза сначала замер, проникаясь, а потом подхватил гитару, подключил по-быстрому и начал играть, подстраиваясь под ритм. Шершень хреначил хаотично, но была какая-то особенная прелесть в этой хаотичности, какая-то жизнь, идея, чувства, от которых Розе хотелось вдарить по струнам еще жестче. Тут он понял, что обязан этого колдыря в группу затащить. Пусть ее и нет вовсе пока.       Они не заметили, как дверь приоткрылась, и к ним сунулась кудрявая голова. Затем вошедший просто прислонился к косяку двери и оценил обстановку, глубоко вздыхая. И зачем он, спрашивается, нужен тут. Одернув джинсовку, он все же решил привлечь к себе внимание.       – Слышьте, парни, – реакции не последовало. – Э, бля! – рявкнул молодой человек, и его голос разнесся по помещению.       Роза вздрогнул и повернулся, а Шершень вновь опасно покачнулся и выронил палочку, за которой тут же полез под установку, долбанувшись головой об барабан.       – Роз, я кароч, с вами не смогу седня… да вам и не надо, походу, – усмехнулся он. – Гараж закроешь, ключ себе оставь, я потом заберу. – Он заценил знакомую футболку, болтающуюся на Шершняге, который уже успел выпрямиться и беспокойно поглядывал в его сторону, подмигнул ему и хитро глянул на Розу. – Адьос, амигос, не скучайте.       Парень смотался, закрыв за собой дверь, а Роза хлопнул глазами и подошел к установке.       – Ну это типа, нахрен, Павлик, знакомься, – он махнул рукой в сторону двери и как-то досадливо вздохнул. – Он типа на басу, но походу вариант получше нашел. – Шершень в непонятном порыве привстал, оперся на барабан и сжал руку Розы.       – Д-давай вдвоем кипитярить, – сказал он хрипло. Он бы не выдержал, будь тут кто-то, кроме Розы.       – Ты че, окислился? Мы как без баса-то Шершень, ю ноу?       – Н-ну, – Шершень отцепился и пробубнил себе под нос, чтобы Роза, однако, услышал. – «And Justice for all» же как-то существует, блин... – Роза в ответ лишь нервно усмехнулся.       – Внатуре.       Роза так и не понял взглядов Павлика, как и того, почему он так «грамотно» сливался с каждой их с Шершнем репетиции, но в общем-то одного странноватого товарища ему теперь стало хватать с лихвой.       А Шершень… Шершень просто был счастлив.