Найденные узы

      Пробуждение Красный встречает с ощущением дежавю. Снова давление в области груди, что на этот раз излучает тепло, будто туда положили грелку. Парень сразу, с ещё закрытыми глазами, ищет ощущения влаги. К облегчению новой порции слизи не наблюдается. Красный не уверен, что выдержит подобное второй день подряд. Убираться и оттирать сопли час за часом сомнительное удовольствие. Если причина произошедшего с Апельсином была болезнью, повторение конфуза не так и сложно избежать. Нужно всего-то провести полную дезинфекцию корабля. Правда, это могло сработать только в случае восприимчивости внеземных бактерий или вирусов к имеющимся на корабле средствам. Если же это было действительно линькой, Красному остаётся только готовиться к повторению всего цикла в будущем. Те же рептилии линяли по мере роста. Раз здесь мог действовать тот же принцип, не удивительно, что Апельсин решил скинуть с себя уже поджимающую старую кожу. Страшно представить масштаб проблемы, когда оба предателя вырастут до полных размеров. Не открывая глаза, Красный тянется рукой и накрывает голову Апельсина ладонью. Он знал, во что ввязывается, когда брал двоих пришельцев под свою опеку, поэтому должен быть готов к сюрпризам. Расслабляться ещё рано. Кто знает, вдруг это только цветочки. Когда Красный неожиданно чувствует прикосновение щупалец к своему лицу, первые секунды он даже не придаёт этому значение. Апельсин всегда ощупывал всё, до чего мог дотянуться. Его отростки выполняли не только осязательную функцию. По наблюдению последней недели они содержали в себе как обонятельные, так и вкусовые рецепторы. Универсальный орган на все случаи жизни. Когда детёныш получал в своё распоряжение яблоко, картошку или другие продукты растительного происхождения, он не тащил их в рот для дегустации. Не подносил к шлему, чтобы обнюхать. Вместо этого продолжительное время крутил их между своими щупальцами, изучая. Придя к решению, либо отбрасывал прочь, либо отдавал обратно в руки Красному. Это также объясняло, почему оба маленьких предателя так часто трогали воздух вокруг себя. Ловили запахи, как змеи кончиком языка. Вторжение в личное пространство не вызывает проблем, пока Красный резко не осознаёт, что этого, вообще-то, не должно происходить. Что его лицо должно быть скрыто скафандром. Который он до этого необдуманно снял. Кажется, он только что очень сильно облажался. Если его лицо сейчас сожрут, Красный даже не обидится на детёныша из-за этого. За свою глупость и расплачиваться нужно самому. Пытаясь оставаться спокойным, хотя бы внешне, даже если кровь уже стучит в висках, Красный готовится к худшему. Подсознание, злорадно смеясь о столь глупом просчёте, уже подбрасывает образы о спрятанном под слоями постели пистолете. Красный с отвращением гонит их всё прочь. Нельзя судить о ситуации, не встретившись с ней, как и нельзя опускать руки раньше времени. Они же так усердно работали и зашли так далеко. Парень медленно открывает глаза. Апельсин сидит перед ним вплотную. Пялится на Красного, склонившись над лицом. Вся поверхность его шлема усеянная широко раскрытыми глазами. Не моргает. Не двигается. Даже не дышит. Вытянулся как струна и затаился. Лишь иногда подёргивает парой щупалец, обвитых около нижней челюсти человека. Красный пытается найти подсказку о том, чего ожидать. Вглядывается в Апельсина, желая понять его эмоции и мысли. Но детёныш ещё никогда не был так далёк. Чужд. Ранее всегда громкий, теперь он устрашающе тих. Парень словно потерял все ниточки связи между ними. Они безучастно играют в гляделки несколько долгих минут. Сглотнув, Красный решает рискнуть и сделать первый шаг, в надежде, что не усугубит ситуацию. — Апельсин, — голос выходит сухим и дёрганным, хочется смочить горло.- Эй, ты чего? Что-то случилось? Услышав своё имя, Апельсин вздрагивает, словно выходит из транса. Несколько раз моргает всеми глазами сразу, после чего резко оборачивается, осматривая каюту. Убедившись, что в комнате больше никого нет, возвращается обратно к космонавту. Вновь вцепляется взглядом в лицо человека, в этот раз прищурившись. Из его тела образуются новые щупальца, что плавающими движениями перебирают воздух. Те, что находятся около челюсти, никуда не двигаются. — Только не говори, что не узнал меня, а, Апельсин? — Красный пытается вновь, говоря уже более уверенно и громче. Детёныш резко трясёт головой. Делает один шаг чуть ближе, чтобы снова отступить. Вновь оглядывается и вновь никого не находит. Слишком смущённый, он издаёт странный набор звуков, что постепенно затихают. Всё напряжение в его позе резко пропадает. Отростки убираются обратно в тело. Красный затаив дыхание, наблюдает за метаморфозами. С облегчением ловит каждое незначительное, но столь знакомые движения. Как Апельсин сжимает пальцами ткань своего ложного костюма. Как мнётся на месте. Теперь он просто выглядит потерянным, вертя глазами в совершенно разных направлениях и прижав голову к груди. Парень едва сдерживает улыбку. Вот оно как. Полный решимостью и переполненный уверенностью, Красный подхватывает Апельсина на руки. Не встретив сопротивления, поднимается с кровати и садится на её край. Детёныша усаживает на свои колени, после чего сразу тянется за забившимся под одеяло шлемом. — Сейчас всё наглядно покажу и объясню, — заверяет Красный, после чего сразу надевает на голову часть скафандра. Апельсин шокировано пялится на человека, прежде чем издать громкую трель. Как ребёнок, который сделал величайшее открытие. Подпрыгивая, он начинает тянуть свои щупальца и руки к шлему, желая прикоснуться, словно видит его впервые. Красный даёт ему время разобраться самостоятельно. Наклоняется ниже, чтобы мелкому было легче достать. Тот заворожено водит ладошками по стеклу визора. Когда щупальца, изучающие шлем, достигают место, где шов переходил в человеческую кожу, Апельсин замирает. Не решается продвигаться в изучении дальше. Парень подбадривающе кивает и приподнимает шлем, открывая нижнюю часть лица с не сходящей лёгкой улыбкой. — Давай. Всё хорошо. Собравшись, Апельсин уже сам подцепляет край шлема щупальцами и руками одновременно. Аккуратно стягивает его и открывает уже знакомое человеческое лицо. Красный подхватывает шлем и убирает в сторону, предоставляя детёнышу полный доступ и свободу для изучения своего настоящего облика. — Ну что. Теперь узнал? — спрашивает Красный, протягивая ладонь. Апельсин смотрит в лицо человека. Обводит взглядом каждую деталь. Глаза на шлеме один за другим начинают закрываться, вновь становясь частью стекла. Когда больше ни одного не остаётся, пришелец с привычным урчанием ныряет головой под пальцы, как бы говоря, что теперь всё в порядке. Апельсин признал его. Он привязан к нему не только из-за скафандра. Красный для него не просто ходячий костюм, не просто замена. Парень не может удержать широкой улыбки и порыва притянуться маленькое существо ближе к себе. Обнять. Прислушаться, как тот урчит у уха и ёрзает от непривычного жеста, поэтому космонавт сразу его отпускает, решая не доставлять лишнего дискомфорта. Странное тепло появляется в груди. Как ни странно, несмотря на то, что Красный почти без шанса на спасение и с очень сомнительным будущим летит в центре ничего, он счастлив. Так по-домашнему счастлив. Даже если до дома множество световых лет пути. Космос преподносит сюрпризы.

***

      Минута телячьих нежностей не длится долго. Их прерывает настырный стук в дверь вперемешку со скрежетом. На корабле не так много живых, поэтому догадаться об источнике звука несложно. Снова засунув голову в шлем, Красный встаёт с кровати и прижимает Апельсина к своему боку как декоративного пёсика. Приложив ладонь к сканеру, открывает дверь, что с шипением втягивается в стену. По ту сторону порога их ожидает раздувшийся шар недовольства. Черника распустил свой набор щупалец вокруг себя, словно павлин хвост, и теперь недовольно щёлкает когтями друг об друга, создавая предупреждающий змеиный стрекот. Догадаться о причинах столь смелого стремления попасть в каюту и цветущего недовольства легко. Старший детёныш всегда беспокоился о своём младшем брате, и, даже если не любил присутствие человека, прибегал навестить Апельсина. Тут же, из-за внезапной линьки последнего и стремления космонавта держать его рядом с собой, Черника не видел Апельсина со вчерашнего дня. Неудивительно, что он перепугался и бросился на поиски. Небось, ещё перед этим весь корабль обыскал. Желания защитить своего брата столь по-человечески близко, что сложно не испытывать к Чернике признание и уважение. А также приступ умиления. Теперь Красный уверен, что если бы он осуществил свой изначальный план по выбрасыванию оранжевого детёныша в космос, жить после ему осталось недолго. Черника, быстро сообразив, что к чему, точно бы пришёл по его душу в поисках мести. Чтоб не провоцировать старшего брата, Красный усаживает Апельсина рядом на пол. Тот радостно подбегает к Чернике, чтобы стукнуться своим лобиком о чужой и издать последовательность звонких щелчков. Враждебность Черники, как и его интерес к человеку тут же испаряется. Он втягивает свой острый набор природного оружия и отвечает на звуки взаимностью. Кружится вокруг брата, обнюхивает и осматривает его со всех сторон. Только убедившись, что с ним всё в порядке, удовлетворённо отступает. Несмотря на то, что со старшим детёнышем намного сложнее иметь дело, и на контакт он идёт без особого энтузиазма, Красный не собирается оставлять его на краю обочины без внимания. Даже если это будет нелегко. Черника упрямый, подозрительный и не самого сладкого характера. Но и игнорировать его только из-за этого — жестоко. Безответственно. Человек ведь в ответе за того кого приручил, накормил и пригрел? И ведь не всё было безнадёжно. На стороне космонавта Апельсин — победный козырь, ключ к доверию и мягкое место в сердце Черники (если у предателей были сердца). Нужно начать с малых шагов. Красный отходит в сторону, освобождая дверной порог и предлагая обоим зайти. Черника тут начинает пятиться. За его стеклом на скафандре сверкают несколько недовольно прищуренных маленьких глазок. Далеко отступить не успевает. За руку его хватает Апельсин и на буксире тянет за собой внутрь. Старший пытается зацепиться за выступы и удержаться в коридоре, но лишь беспомощно скользит по полу, быстро смирившись с неизбежным. В этот момент на внутренней стороне шлема космонавта мигает знакомый жёлтый сигнал. Задание как по расписанию. Пока Апельсин волчком кружится вокруг брата посреди комнаты (ему только бубна не хватает), Красный незаметно проскальзывает к своей кабинке, где надевает полный комплект скафандра. Это не только основополагающее правило безопасности — находиться за пределами каюты в костюме. Сам скафандр — прямая связь с кораблём и его системой. Многие задания можно было выполнить только в нём, как и получить доступ к некоторым функциям. Личный штрих-код для внутренней системы корабля и идентификационный номер поверх всего тела. Детёнышам пора дать возможность изучить понятие «взаимного доверия», так что Красный впервые не закрывает за собой дверь в каюту. Оставляет братьев внутри, но даёт им возможность выбора. Если он хочет получить доверие Черники, необходимо дать ему свободное пространство и показать, что ни к чему его не принуждает. Задания занимают чуть больше полутора часа. После того как пришельцы получили доступ к мясу, они перестали жевать провода, что значительно облегчило жизнь космонавту. Вернувшись после заливки топлива в бак, парень ожидает найти каюту пустой, ну или встретить там одного Апельсина. Но оба брата остаются на месте. Только если оранжевый детёныш скачет на кровати Красного, чёрный стоит совершенно в противоположной части комнаты. У двух пустующих спальных мест, что раньше принадлежали соседями Красного. Парень даже их вещи не разобрал и лишний раз не подходил. Оставил как было. Черника неуверенно подходит ближе. Цепляет щупальцами за края свисающего одеяла и тянет его. Хватает руками, крепко вцепившись пальцами, и прижимает к себе. Долго и пусто смотрит, перебирая складки кончиками щупалец, будто поглаживает. Обнюхивает. Сердце Красного съёживается. Осознание словно удар по голове. Почему он не догадался об этом раньше? Конечно, он узнал. Пришельцы обладали чутким обонянием. А значит и Черника уже определил, кому принадлежали эти кровати и эти вещи. На той, у которой стоял детёныш, спал Оранжевый. На дальней Чёрный. Их родители. Как долго оба детёныша прожили с ними? Было ли у них вообще совместное время? Или взрослые постоянно держали их в тайне и на расстоянии, укрывая в вентиляции подальше от человеческих глаз, лишь изредка залезая проверить? Обоим предателям нельзя было слишком долго задерживаться вне поля зрения команды, это могло вызвать подозрения. Им постоянно было необходимо алиби, связи, игра на публику. Они просто не могли уделять достаточно внимания детёнышам, во вред себе. Почему они вообще решили завести потомство на корабле? Из-за обилия еды рядом? Или это было не запланировано? Родились ли Апельсин с Черникой на корабле или тайно проникли вместе с взрослыми извне? Красный в очередной раз поражается стойкости двух взрослых предателей. То, как они прекрасно держали маски людей, находясь под постоянным давлением. Каждодневная опасность быть выкинутым и сковывающая ответственность за своих детей. Держать их в безопасности, обеспечивать их кормом. Оранжевый и Чёрный пронесли свою тайну до самого конца. Думали ли они о том, что оставляют своих детей насмерть и на растерзания людей, когда их выкидывали за пределы корабля? В очередной раз Красный задаёт слишком много вопросов на которые сам никогда не найдёт ответы. Отогнав весь ворох мыслей на потом, парень осторожно подходит к Чернике. Тот не оборачивается на чужие шаги. Продолжает прижимать одеяло, крепко-крепко вцепившись в ткань и спрятав в нём своё лицо, словно нашёл давно желанное. Он выглядел таким потерянным. Подавленным. Его плечи подрагивают. Стоит Красному оказаться рядом, Черника садится на корточки, сжимаясь в маленький чёрный комочек. Красный не может смотреть на происходящее без разрывающей сердце тоски и сострадания. Сколь ни были ужасны предатели как вид, те, что находились перед ним, были всего лишь потерянными, осиротевшими детьми. Парень смело, но аккуратно подхватывает Чернику к себе на руки. Тот вздрагивает от неожиданности. Резко вздёргивает голову и шипит на парня. Голос, как и весь он, дрожит. Он пытается увернуться, уйти, но его движения словно потеряли всю силу и решительность. Нет злости или попыток накинуться, напасть. Лишь желание чтобы его оставили одного. Дали скрыться в нахлынувшем горе. Красный не видит его слёз, но знает, что Черника плачет. Красный вместе с Черникой садится на кровать Оранжевого. Детёныш постукивает кулачками в плечо человека, крутится, не желая находиться у того на руках. Скулит будто от боли, но всё ещё не показывает зубы. Не теряя времени, Красный притягивает к себе всё одеяло и одним широким жестом накрывает им детёныша с головой. Тот замирает. Пока он смущён, космонавт уверенно укутывает его в несколько слоёв, создавая кокон из мягкого хлопка и столь нужного сейчас запаха. После поверх добавляет свои руки, которыми прижимает детёныша к себе, создавая тёплую и надёжную опору. Его желание помочь затмевает весь страх и ранее неотступную осторожность. Черника ещё несколько секунд ёрзает. Выглядывает из кокона и смотрит на Красного. Словно хочет напугать человека, резко раскрывает свой ложный скафандр, превращая его в глубокую пасть с веером зубов и маленьких глазок. Все они выжидающе впиваются в человека, оставляя ощущение покалывания острыми иголками. Детёныш думает, что космонавт сразу бросит и сбежит. Перестанет играть и притворяться. Но Красный не убегает. Вместо этого тянется и снимает свой шлем, открывая собственное настоящее лицо. Дарит лёгкую тёплую улыбку и поглаживает Чернику ладонью через слой ткани. Тот, опешив, неверяще моргает. Медленно втягивает все зубы в костюм. Оседает под успокаивающие поглаживания, что так похожи на ласку его родителей. Вместе с их запахом, что уже слаб, но окружает со всех сторон, Черника незаметно обмякает. Полностью с головой уходит под ткань. Откидывается на человеческое плечо. Тихо скулит. Красный нежно прижимает к себе свёрток ещё плотнее. В такие моменты, наверное, нужно говорить. Слова могут отвлечь, успокоить, затянуть раны. Вот только Красный не уверен, что говорить. Поэтому он начинает напевать. Едва шевеля губами, погружается в воспоминания. Пытается повторить песни, которыми делились с ним Чёрный и Оранжевый изо дня в день. Выходит не идеально, но узнаваемо. К кровати подбегает Апельсин. К удивлению, у него нет той же реакции, что и у Черники. Да, он внимательно нюхает постель, но не проявляет признаков скорби. Вместо этого он юрко проскальзывает к брату под одеяло. Устраивается с ним в коконе, окутывает его щупальцами, нежится и урчит, также пытаясь успокоить. Всхлипы Черники становятся тише.

***

Раскрытие человеческой сущности космонавта значительно облегчает пребывание на корабле для всех. Для самого Красного особенно. Это похоже на освобождение от оков, что неосознанно окутывали каждое его движение, каждое действие, когда рядом оказывались маленькие пришельцы. Даже дышать, кажется, становится легче. Они втроём наконец-то едят всё вместе за одним столом. Апельсин, вновь видя настоящее лицо Красного за завтраком, всё ещё слишком заинтересован и удивлён. Полон желания изучить, прикоснуться. Пристально наблюдает за тем, как парень ест, почти забывая о собственной еде. Красный чувствует себя неловко, но не противится. Сам Апельсин перекочёвывает в каюту в тот же день. Всем своим видом даёт понять, что теперь комната Красного также равноправно принадлежит ему. Как и половина кровати, где он беспрекословно отвоёвывает кусок у стены, отказываясь покидать сторону человека теперь даже по ночам. Красный пытается предложить детёнышу другое место. Начиная от свободных кроватей по соседству, заканчивая выдвигающимся шкафчиком, который с помощью множества одеял и простыней превращается в уютное гнездо. И там, и там Апельсин ютится не больше получаса. По истечении и того малого детского терпения он неумолимо стремится обратно под тёплый бок космонавта. Красный позволяет ему это, хотя прекрасно осознаёт, что такое баловство может аукнуться в будущем непослушанием. Тяжело отказывать своему любимчику. После столь внезапного, но очень личного момента между Красным и Черникой, последний раскрывается. Человек затаив дыхание наблюдает за тем, как Черника начинает также следовать за ним по коридорам. Незаметно, прячась от взглядов, держаться рядом. Следить за движением пальцев и рук человека, пока тот чинит очередное оборудование. Спугнуть его сейчас, для Красного страшнее, чем когда-то в прошлом потерять его из виду. В какой-то момент Красный вновь сидит на полу навигационной. Отодрав от пола одну из пластин, он теперь напряжённо ковыряется в мешанине микросхем и проводов, пытаясь понять, что именно требует от него починить система Скелда. Парень настолько сосредоточен, что не замечает, как Черника проскальзывает рядом с его ногами и устраивается ровно между рук. Делая вид, что всё в порядке вещей, старший предатель продолжает наблюдать за ходом работы. Красному нужна вся выдержка, чтобы нужные детали, как назло, не выскользнули из неожиданно потерявших гибкость пальцев. Каким-то чудом всё волнение удаётся сдержать в пределах своего скафандра. Стоит закончить с заданием и вернуть пластину на место, предатель с таким же непринуждённым видом возвращает привычное расстояние. Неторопливой пробежкой стремится исчезнуть в коридоре. — Черника, — срывается с губ Красного раньше, чем он успевает прикусить собственный язык. Ему даже нечего сказать. Нечего больше показать. Есть лишь желание, чтоб всё не заканчивалось безмолвным исчезновением. Не вернулось на круги своя. Нужно подтверждение. Хоть малый сигнал. И Черника замирает. Оборачивается. Впервые реагирует и откликается на данное ему имя. Смотрит точно на замершего человека, слегка склонив голову вбок, в немом вопросе «Что нужно». Когда ответа не следует, детёныш странно фыркает, и, показывая всем своим видом, что делает одолжение, плетётся обратно к Красному. Это похоже на маленькую победу. Весь следующий день Черника держится рядом с парнем, играясь с Апельсином или дремля где-то на краю зрения. Уходит только к самой ночи, проводя обоих до двери в каюту. Когда он уже хочет исчезнуть в вентиляции, Красный вновь окликает его, чтобы помахать в привычном жесте на прощание. Будь у пришельца человеческие привычки и глаза, он бы закатил их. Будь у Красного меньше сдержанности, его бы челюсть упала прямо там, при получении ответного прощального махания, перед самым исчезновением под полом. После всех изменений Красный наконец-то решается на одну вещь. Он должен начать относиться к детёнышам именно как к детям, а не как к питомцам. А это значит, что внимание и уход к ним он должен проявить соответствующий. Теперь это не только кормление, игры, выручение их из дурацких ситуаций и помощь пережить очередную линьку (которая через пару дней достигает и Чернику, к концу недели ещё раз линяет и Апельсин). Ещё это воспитание и обучение. Не просто выполнение команд. Нет, полноценное развитие. И Оранжевый, и Чёрный, оба взрослых предателя прекрасно владели речью, коммуникацией. Были социальны, умели читать, писать и даже выполнять самые базовые задания на корабле. Значит всему, что могли и они, можно было научить и их детей. Красный отвечает за двух маленьких предателей, и он хочет, чтоб они больше походили на детей человека, чем на животных. Поэтому он начинает с того, чему учат всех маленьких людей, помимо знания их имени. Речь, язык, слова. Парень подходит к своему новому заданию с разных сторон. Сперва он начинает говорить сам. Много, часто, доводя это до привычки. Когда оба детёныша рядом с ним при выполнении очередного задания, космонавт всегда комментирует свои действия. Объясняет. Последовательно проходится по каждому этапу. За завтраком рассказывает о вещах, что окружают их или просто травит байки, некоторые из которых приходится выдумывать на ходу. Всё это для того, чтобы маленькие пришельцы привыкли к человеческому языку и его звучанию. Интуитивно запомнили слова, их звучание, структуру. Спустя неделю нескончаемых речей и трепания языком, Красный усаживает Апельсина и Чернику перед собой на полу в комнате. Разумеется, постелив перед этим одеяло. Снимает с себя костюм, так как оба должны видеть его лицо и движение губ. Раскладывает множество разных безделушек, что смог найти как у себя, так и в других каютах. Все максимально непохожие друг на друга. Фантики, мяч, носок, отвёртку и вилку. — Красный, — медленно проговаривает Красный, показывая указательным пальцем на себя. После последовательно переводит палец на оранжевого и чёрного детёныша, — Апельсин. Черника, — Снова возвращает палец к себе, — Красный. Услышав своё имя, Апельсин тут же поднимает голову, наблюдая за последовательным циклом из чужих имён и указаний. Он даже какое-то время пытается понять, что от него хотят и на что указывают, но ему слишком быстро становится скучно и он теряет внимание. Вещи, разбросанные перед ним на полу намного интереснее и увлекательнее. Поэтому он падает в кучу барахла. Перебирает всё щупальцами и изучает. Пытается надеть носок на голову, а фантик пускает в воздух как пёрышко, пытаясь поймать его до того, как оно упадёт на пол. В отличие от своего младшего брата, Черника сидит напротив человека. Образует несколько глаз. Наблюдает. Пристально, внимательно. Сосредоточенно следит за движением пальца, а после впивается в двигающие губы человека. Закончив седьмой круг, Красный даёт себе время отдышаться, отметив, что чёрный всё ещё следит за ним. Тогда космонавт, наклонившись поближе, отчётливо по слогам повторяет. — А-пель-син. Черника тут же поворачивается к своему брату, что всё это время катал мяч вокруг себя с помощью щупалец, и указывает на него рукой. Парень кивает, но продолжает выжидающе смотреть. Он знает, что это процесс небыстрый и поэтому уже готов начать свой цикл из имён второй раз. Неожиданно Черника издаёт звук. Странное сочетание гласных, рычащих и шипящих, что глухо звучат из-под его ложного шлема. Оказывавшись недовольным результатом, он дёргает головой и вновь выплёвывает горсть звуков. Снова и снова. С каждым разом состав слова меняется. Детёныш словно пробует собрать мозаику, спотыкаясь и перебирая друг за другом новые кусочки пазла. Красный, затаив дыхание, наблюдает за метаморфозой. Он не может не восхищаться. Через множество попыток Черника наконец-то произносит: — Арпельрсин, — и энергично вновь тыкает пальцем на своего брата. Красный поражён. Ему даже не удаётся сдержать радостный смех и широкую улыбку. Он тут же наклоняется и дарит Чернике похвальное поглаживание по голове. Тот фыркает, но от ласки не уходит. Вместо этого вновь указывает пальцем, на этот раз на человека, и говорит. — Расшный. — Красный, — поправляет его парень, с не сходящей улыбкой. Через несколько минут терпеливой практики Черника может без проблем произнести имена всех находящихся в комнате. Чем он тут же пользуется, поочерёдно подзывая к себе то Апельсина, то Красного, после выжидая, когда они откликнутся или обратят на него внимание. Было сложно не заметить, как Черника доволен и горд своим успехом. Пока его младший брат играется с безделушками, он забирает себе мяч и намеренно несёт его Красному. После кладёт перед собой и указывает на него пальцем, выжидающе смотря на человека. — Мяч, — отвечает на немой вопрос парень, сам едва сдерживая свой энтузиазм. Именно с такой многообещающей ноты и начинается обучение. Черника оказывается настоящей воронкой, что без устали поглощала и пережёвывала всю новую информацию, постоянно требуя добавки. Все принесённые безделушки произнесены и выучены, пусть и не без огрехов, меньше чем за полчаса. В произношение Черники постоянно проникают лишние рычащие и шипящие, а некоторые согласные он проглатывает, но разобрать, что он говорить едва ли доставляет проблем. Сейчас ему нужна была практика. Столь стремительное подражание человеческой речи должно пугать или хотя бы настораживать, но Красному сейчас как-то не до этого. Не до шепчущих сомнений. Он чувствует переполняющий его восторг и желание как можно быстрее продолжить. Увидеть, как далеко, как быстро они смогут продвинуться. На уже больших достижениях для своего первого урока ребёнок не останавливается. Он начинает приносить Красному другие вещи, что находит в его комнате. Всё что попадётся под руку. В ход идут подушка, обувь, отвёртку, рамка из-под фотографии, книги. Последним он неуверенно несёт одеяло с кровати Оранжевого. — Одеяло, — произносит Красный, подхватывая ткань и накидывая его ребёнку на плечи. — Одеяло, — повторяет вслед без ошибок Черника, уже самостоятельно закутываясь в ткань. — Апельсин, — громко восклицает младший пришелец, подпрыгивая рядом.

***

      Проходит всего меньше недели. Черника уже знает название почти каждой составной части корабля. Начиная от мусора, коробок, пластиковых бутылок, заканчивая аппаратурой, кнопками, деталями и всеми инструментами. Заучивает название комнат, величины, местоимения, цвета. Ребёнок достаточно сообразителен, чтобы сразу научиться различать красные провода и самого Красного. Следом за существительными идут глаголы. Тут и пригождается практика Красного с постоянным комментированием своих действий. Уже впервые дни Черника разбирается с такими понятиями как «идти», «дай», «сидеть». Чем тут же начинает пользоваться, постоянно требуя у человека предметы, до которых не может дотянуться. После парень заставляет его выучить слово "пожалуйста» и "спасибо». Они не являлись чем-то материальным или существующим, поэтому тратиться несколько терпеливых проб и ошибок, прежде чем ребёнок разбирается в их принципе и назначении. Это не заставляет его часто их использовать. Апельсин тоже учится. Только очень выборочно и неохотно. Его явно томит сам процесс обучения, из-за чего становится очень трудно понять, запоминает он хоть что-то или опять витает в облаках. Результат выскакивает в самых неожиданных ситуациях. — Не хочу это. Другое хочу — неожиданно громко и чётко выговаривает Апельсин за завтраком, из-за чего Красный чуть не давится водой. Широко раскрыв глаза, парень шокировано смотрит на ребёнка, что продолжает отдирать стикеры от коробок с соком, отодвинув в сторону предложенную свинину. Черника сидит рядом на скамейке, лишь заинтересованно поднимает голову, но поражённым не выглядит. Удивляться есть чему. Апельсин никогда не принимал участия в уроках. Сидел рядом, болтался и иногда лез к брату поиграть. Чтоб вот так сразу выдать целое осмысленное, связанное словосочетание, которое ещё конкретно относилось к ситуации — сюрприз. Даже Чернике понадобилось несколько дней тренировок, чтобы научиться осмысленно связывать слова в предложения, а не выдавать поток из образов и обрывков. — Не хочешь? Почему? — спрашивает Красный, наконец-то откашлявшись. Столь неожиданное заявление сбивает с толку, ведь до этого претензии к еде ни один не проявлял, послушно поедая всё, что давали. — Невкусно. Хочу вкусное мясо. Другое, — вполголоса бормочет Апельсин, после чего издаёт поток неразборчивого стрекота. Могло быть только одно «вкусное мясо», которое пробовали двое маленьких предателя. Ещё до того, как попали под крыло и надзор Красного. О его происхождении догадаться нетрудно, но парень всеми силами пытается придумать другие возможные варианты. От правды становится дурно, но от неё не убежать. — У нас есть только это, — быстро выговаривает Красный с ощущением, что проглотил клубок иголок. Ему очень хочется, чтоб эта тема замялась как можно быстрее. Апельсин издаёт протяжное удручённое мычание, но послушно притягивает к себе пластинку искусственной свинины. Повертев её между щупалец, он резко вскидывает голову и заявляет: — Тогда яйцо хочу. Яйцо и шоколад. — Ты же от шоколада потом растекаешься и форму держать не можешь, — отвечает Красный, выдыхая и мысленно отвлекаясь на другие темы. Например, на столь неожиданный скачок в речи оранжевого детёныша. Он уже думал, что с младшим придётся заниматься отдельно, чуть ли не насильно держа его на уроках. — Пожалуйста? Первое пожалуйста из уст Апельсина. Такому сложно отказать. Тема с «невкусным мясом» больше не поднимается, а вот резкие блистания детёныша неожиданными речевыми познаниями происходят постоянно. Красный пугается каждый раз, когда Апельсин после продолжительного молчания, на пустом месте выдаёт целые словосочетания, которые, скорее всего, выслушивает во время очередных комментариев человека, или его разговоров с Черникой. Что уж точно Апельсин научился говорить и различать сразу впервые дни, так это «еда», «кафетерий», «мясо». Ну и конечно «Красный», «Черника» и «брат». Кажется, это становятся его любимыми словами и темой. Красный уже начинает беспокоиться, могли ли самозванцы страдать ожирением. И хватит ли пропитания на оставшиеся месяцы пути. Даже с минимальным и порой крайне примитивным словарным запасом, с обоими детьми теперь намного проще. Красный мог их о чём-то попросить, приказать, объяснить. Например, что больше не надо прятать остатки еды за коробками, лазить по вентиляции без необходимости и грызть книги. Что если им страшно, они всегда могут прийти к нему. Он здесь для них. Апельсин уже давно безоговорочно верит. Чернике необходимо для осознания этого ещё какое-то время. Под конец дня Красный сидит в своей каюте, устроившись на полу. Перед ним листы бумаги и разбросанные мелки. Удивительное богатство, которое он смог обнаружить в каюте Жёлтого, вместе с обучающими детскими книжками и энциклопедиями. Жёлтый не раз рассказывал, что планировал взять с собой на корабль свою дочку. Даже уже документы подал, и вещи на таможню и проверку заранее отправил. Но что не делается, делается к лучшему. В последний момент всё отменилось, поменялись какие-то требования в корпорации, то ли к предоставленным документам, то ли к анализам, и ребёнка Жёлтый оставил у родственников. Листая книги, Красный нашёл среди листов запрятанное письмо и фотографию улыбающейся девочки. Всё это он надёжно прячет под подушкой Жёлтого. Лишний груз на корабле наконец-то пригождается. Всё тут же было приватизировано Красным и предоставлено детям. Сперва он знакомит их с мелками и возможностью рисовать. Под пристальным присмотром обоих братьев парень рисует на листе маленькие фигурки космонавтов соответствующего цвета. Апельсин в полном восторге. Рассматривает и прыгает вокруг рисунка как вокруг настоящего чуда. Уже очень скоро все листы измалёваны оранжевыми, красными и чёрными линиями и фигурами. Апельсин старательно пытается повторить подвиг взрослого и сильно пыхтит от недовольства, из-за того, что не получается. В итоге он подходит к человеку и протягивает ему листок с несколькими мелками. Так что теперь ребёнок сидит между ног Красного, склонившись над листом, пока человек, держа его руку с зажатым мелком, медленно выводит повторный рисунок двух детей пришельцев. Сам Красный не был мастером высших искусств, но на земле часто рисовал мультяшных персонажей своему брату и сестре. Когда новый рисунок закончен, разместив на себе две маленькие цветные фигуры, Апельсин громко кричит. — Ещё одну. Красную. Которая больше! — Хочешь, чтобы я нарисовал себя? Сейчас всё будет, — отвечает парень и тут же тянется за мелком нужного цвета, что укатился вдаль. Это замечает Черника. Он спрыгивает с кровати, с которой до этого наблюдал за происходящим, и вытягивает одно из своих щупалец, подхватывая мелок. Тут же отдаёт его в руки космонавта, после чего ковыляет и присаживается рядом, уже более пристально наблюдая за появлением на листе упрощённой фигуры человека. Апельсин радостно урчит над результатом, щёлкая подросшими когтями на щупальцах и хлопая в ладоши. — Нравится? Могу ещё, — интересуется парень, тепло улыбаясь. Всё происходящее сейчас греет ему сердце, ведь это столь похоже на тёплые семейные вечера. На воспоминания о доме. Да, Красный ужасно скучает. Скучает так сильно, что порой после очередного сна о доме ему хочется расплакаться. Нет связи, ни возможности отправить весточку. Но человек не позволяет себе зацикливаться на этом. Незачем бессмысленно тосковать. Это ничего не даст. — Шоколад! — воодушевлено щебечет оранжевый ребёнок, тут же начиная поиск мелка нужного цвета. — Ты не сможешь съесть рисунок. Это просто бумага, — пытается приуменьшить пыл младшего Красный, уже догадываясь о его намереньях. Тот сразу стихает, удручённо опуская щупальца. Черника тем временем подхватывает откатившийся, уже наполовину источенный оранжевый мелок, и задумчиво крутит его между пальцев. Следующая просьба застаёт Красного врасплох. — Нарисуй двух больших. Других. Оранжевого и Чёрного, — с каждым словом голос Черники становился тише и неуверенней, в конце превратившись в слабый шёпот. Он смотрит вниз, на бумагу, нервно теребя её желтоватый край, не решаясь поднять голову и взглянуть в глаза Красного. Подхватив мелок у Черники, Красный кивает ему и начинает рисовать. Молча и неторопливо пристраивает фигуры взрослых предателей рядом с основной композицией. Сперва — Оранжевого, потом Чёрного. Оба рядом, наблюдают за своими детьми и их новым опекуном. Новая деталь на рисунке вызывает у Красного странные чувства. Смущение, тоску… страх? Рисунок выглядит столь невинно и просто, но за двумя цветастыми образами скрыто гораздо больше грязного. Воспоминания тех ужасных недель между и жизнью, и смертью вытягивают свои длинные щупальца из небытия, заставляя желудок парня скрутиться. Из потока тяжёлых образов и старых ощущений Красного выдёргивает Черника. Он сидит на коленях, бережно водя ладонью по изображению. Словно пытается почувствовать их через рисунок. Вновь прикоснуться. Красный и Черника по-разному относились к двум старшим предателям. Знал ли ребёнок вообще, чем они занимались? Чем занимался сам Красный. Что он приложил свою руку к их смерти. Парень не должен сожалеть о своих прошлых решениях. Всё было сделано ради выживания. Ради возможности открыть глаза на следующий день. Но за прошедший месяц граница между белым и чёрным неумолимо смешалась в нейтрально-серый. Апельсин удивлённо наблюдает за неожиданно приунывшим братом. Слегка наклонив голову, он задумчиво проводит одним из своих отростков по рисунку, пытаясь понять, что же такого в нём интересного. — Я, — говорит Апельсин, поочерёдно указывая на изображения и на их живые аналоги в комнате. — Брат. Ты… Это, — последнее адресовано фигурам взрослых предателей, после которых Апельсин вопросительно смотрит то на Красного, то на Чернику. — Кто они? Прежде чем Красный успевает ответить, Черника выплёвывает сверлящий набор звуков. Он начинает скороговоркой перебирать слова, смешивая их с рычанием и шипением, бормоча их где-то глубоко в глотке. Недовольно морщится и дёргает то появляющимися, то исчезающими щупальцами. Красный неожиданно понимает, что ещё не учил их этому слову. — Родители, — произносит Красный, и Черника тут же замолкает, впитывая в себя столь нужное слово. — Это родители. Ваши родители. — Ро-ди-те-ли, — по слогам повторят чёрный пришелец, боясь забыть и потерять. — Родители, — задумчиво отчеканивает Апельсин. — Что делают? Зачем нужны? — Кормят. Следят. Спят рядом. Рядом, когда страшно. Урчат. Тёплые. Большие, — вновь первым отвечает Черника. Он смотрит словно через рисунок, оказавшись в своих воспоминаниях и мыслях. Эти слова образы. Ребёнок впервые говорит о старших предателях и времени проведённых с ними. Это личное. Красный боится перебить. Внимательно слушает, притянув к себе Апельсина.  — Они поют, — продолжает Черника. — Приходят, уходят. Оставляют. Обещают. Возвращаются. Говорят следить и держать в безопасности. Не оставлять. — Это Красный, — неожиданно прерывает брата Апельсин, вскрикивая так, словно разгадал сложную загадку. Он поднимает голову вверх, заглядывая в лицо человека, и начинает тараторить, — это Красный, Красный, Красный! Апельсин не знал или не помнил о том, что у него были родители. Для него ими стал Красный. Человек давно не был так тронут и поражён одновременно. Ещё никогда слова не согревали и не ранили одновременно. Он считает его родителем. А на что ещё Красный рассчитывал, подбирая оголодавших и потерянных детей? Весь вес ответственности, который он был готов взвалить на себя, не сравнив с весом одного этого слова. Красному вновь страшно. Не за себя. За них. Черника впивается в брата множеством глазок, что загораются на его ложном скафандре. Задумчиво водит щупальцами по полу. Спустя секунды приходит в себя. Отмирает, вновь смотрит на рисунок и кивает. То ли соглашаясь с Апельсином, то ли с чем-то лишь ему известным. Младший удовлетворённый полученным ответом, вновь возвращает к мелкам, новому чистому листу и своим попыткам что-то нарисовать. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Красный, наклонившись к чёрному ребёнку. Тот лишь неразборчиво угукает. Парень пытается снова. — Ты скучаешь по ним? — Что скучает? — переспрашивает Черника, невольно откинувшись на ногу Красного. — Хочешь, чтоб они были рядом, — объясняет космонавт, успокаивающе поглаживая ребёнка по плечам. Тот отвечает не сразу. Часы — единственные измерители дня тикают, приближаясь к двенадцати ночи. Скафандр, висящий у другой стены, сверкает жёлтым, сообщая о новом задании. Красный откладывает его на завтра. Апельсин радостно подбегает, хвастаясь своим результатом, что состоит из множества красных кругов и разных запутанных цветных линий. Из нечётких объяснений становится понятно — это рисунок того, как космонавт спас ребёнка из западни в проводах. Реактор жужжит в привычном ритме, продолжая толкать корабль вперёд в глухой темноте. Черника наконец-то отвечает. — Да. Скучаю. Они вешают рисунок на стену над кроватью. Черника всё ещё любуется им, когда Красный возвращается к кровати, переодевшись в ночную одежду. Апельсин уже расположился на своей личной подушке, развалившись на ней в совершенно немыслимой позе мёртвого опоссума. Стоит человеку оказаться рядом, Черника спрыгивает с кровати и направляется к двери, что, будучи разблокированной, самостоятельно отъезжает в сторону. Смотреть вслед удаляющейся, понуренной чёрной фигуры тяжко. Черника весь прошедший месяц отказывался спать в каюте. Всегда, как заведённый, он возвращался в привычные вентиляционные ходы. Чтобы ребёнок не мёрз, парень отдал ему то самое одеяло, сказав спать хотя бы в нём. Черника тогда от предложения опешил, и ещё много раз переспрашивая, можно ли его взять, постоянно утверждая, что одеяло «чужое» и «Красного». Когда же Красному наконец-то удалось его убедить, что всё в порядке, и он может его взять, и что сам Красный совершенно не против, ребёнок прижался к его ноге и прошептал «спасибо». Невозможность уговорить Чернику остаться на ночь — последняя преграда, между ним и Красным. Но человек не давил. Лишь каждый раз спрашивал, не хочет ли старший остаться на ночь с братом. С каждым разом промежуток между вопросом и ответом становился дольше. — Если хочешь, я постелю тебе на кровати Оранжевого или Чёрного, — интересуется Красный. Черника замирает у самого выхода. Смотрит в пустой проход. После чего оборачивается к человеку.