Добро пожаловать в физмат

      Оля не помнила, когда она в своей жизни хоть раз так пронзительно кричала, но, когда во время побега от леденящей руки ей на голову вылилась какая-то пахнущая мертвечиной смесь, её голосовые связки дали о себе знать, как никогда раньше.       Она с малых лет была активным и любящим внимание ребёнком, и в детском саду могла голосить так, что воспитателям оставалось лишь качать головой и почаще водить детей на улицу, надеясь, что Ларина-младшая устанет и крепко уснёт на сончасе.       Но сейчас девушка желала слиться с полом, на котором лежала, чтобы человек, что расхаживал по комнате туда-сюда, не обнаружил её. Иначе пиши пропало.       И ведь ладно, проиграй только она одна, но ведь где-то там осталась её команда! Вдобавок у неё в рукаве один из козырей — записка с цифрами, которую она успела быстренько выдернуть из щели между дверью и косяком, пока ещё не выключился свет. На полу было холодно и пыльно. От неё разило так, что нос заложило, и дышать приходилось через рот. «Мы ещё с вами расплатимся за мою кофту. И за джинсы. И за время, потраченное на укладку, тоже!» — негодовала Оля. Вдруг дверь в комнату с пронзительным лязгом открылась. Судя по звукам, человек, что уже был здесь, развернулся, а тот, кто решил найти убежище или припугнуть жертву, никак не решался зайти. Половицы скрипели. Размеренное дыхание «охотника» затихло. Стало понятно: его следующей жертвой станет человек по ту сторону двери. И неважно, войдёт он или попытается убежать, — его схватят. Догонят и тогда точно будет "негде скрыться" и "некуда убежать". Кто же там стоит? Может, это кто-то из команды красных? Второй человек всё ещё не вошёл. Будто бы выжидал чего-то, будучи уверенным, что в этой комнате уже кто-то есть. Он учуял вонь, исходящую от Лариной, и принял её за «охотника»? Девушка зарделась: да от неё в жизни так не разило, как сейчас. Это был сущий кошмар. Тишина не была спокойной и не навевала покой. Наоборот — чувство нарастающего беспокойства было на вкус, как слипшиеся холодные макароны, которые застревают в горле. Что-то предвещало беду, и от этого мурашки бежали по коже. Вжав голову в плечи, Оля вообразила себя засохшим дождевым червем. Оставаться в неподвижном состоянии столько времени было чертовски тяжело, но кто она такая, чтобы так просто сдаться? Наверняка её товарищи сейчас рыскают по темноте и тоже думают, как бы отыскать верный путь к победе. Зубы сами собой стиснулись, когда кто-то наконец осмелился переступить порог комнаты. Идиот! Тут же целых два человека, и один из них точно поджидал тебя! Это элементарная ловушка! Голова разрывалась от вопросов: как он мог не учуять запах мертвечины? Ладно, бог с этим запахом, но как можно было не услышать звуков дыхания? В темноте слух обостряется донельзя. Из какой команды вылез этот «умник» и какие цели он преследует? Половицы издали протяжный скрип. Два шага вперёд, один наискосок и один совсем нерешительный влево. Через определенный интервал времени этот человек принял решение воспользоваться своими навыками осязания и нащупал железную балку у основания кровати. Кровати, под которой лежала Оля. Ох, блять…

Ох, блять!

      Лариной так и хотелось пнуть этого наглеца, когда тот опустился на колени, чтобы забраться под завесу пружинного укрытия. Хотелось ядовито шикнуть: «Это моё место! Ты копаешь могилу не только себе, но и мне!» Оля была не столько напугана, сколько раздражена. Неоновая напоминалка фантомно засверкала перед глазами: «Соединение не обнаружено! Перезагрузите сервер!»       Всё происходило прямо сейчас, и это было даже более напряжённо, чем когда она сидела в аудитории и ждала, пока древний принтер распечатает бланки с экзаменационными вариантами. Тогда время наоборот тянулось, как зажеванная жвачка, а в данный момент — всё шло будто на скорости 1.75х.       Человек несколько секунд неподвижно сидел на коленях, а потом нагнулся таким образом, что смог верхней половиной своего тела протиснуться под кровать, но стоило ему двинуться чуть ближе, как он лбом упёрся в жёсткую подошву ботинок. Оля жалобно вздохнула: спалил, гад. Подобрать ноги под себя и прижать колени к груди не получается — кровать совсем низкая и то, что она вообще смогла под неё залезть, уже поистине чудо. — Не понял… — донесся до ушей озадаченный шёпот. Ларина рассердилась окончательно и даже не поняла, как начала браниться: — Что ты там, блять, не понял, дай спокойно спрятаться. Сгорел сарай — гори и хата, как говорится. А потом скорость течения времени возрастает до 2х. Всё произошло за считанные секунды: два отвратительно громких шага в её сторону почти оглушили, а затем кровать яростно сдвинули в сторону, открывая волку спрятавшегося зайчика. Конечно, Оля ничего в такой темноте не видела. Но она была на сто процентов уверена, что её — видят. Причём видят отлично, поскольку, толкнув скрипучую койку куда-то в черноту этой комнаты, охотник вновь преодолел и так крошечное расстояние и схватил её за лодыжки, потянув на себя. — Не елозь меня по полу, когда я в этих джинсах, я задолбалась катышки отдирать! — взбеленилась девушка.       Возня не прекратилась, и тогда она попыталась как-то воспротивиться такому невероятно клишированному похищению, ведь у неё есть записка! Один из ключей к победе!       Девушка задёргалась, точно бьющаяся в конвульсиях пациентка специального диспансера, пыталась впиться длинными ногтями в пол, но терпела неудачу за неудачей. — Ты сам будешь отстирывать мою одежду, понял?! — зашипела Ларина, на какое-то мгновение прекратив сопротивление. Актёры не должны были выходить за рамки своих реплик, поэтому уже через секунду ушей, куда чудом не залилась зловонная жижа, коснулся предполагаемый ответ: — Ты должна бояться меня. Оля на это только фыркнула. — Милый, я сдаю ЕГЭ по химии. Мне уже ничего не страшно.       Зачем она решила сдавать этот предмет после того, как успешно завалила по нему экзамен в девятом классе, — вопрос весьма логичный, но дать на него конструктивный ответ Ларина попросту не сможет.       Охотник замер после этих слов и, безмолвно выразив свои соболезнования, потащил девушку дальше. Но не тут-то было: Оля не успела уловить звуки шагов позади себя, но её быстро схватили за оба запястья, с силой потянув обратно. — Полегче! Я же не канат вам, — обиженно воскликнула блондинка. — В какой мусорной яме ты побывала, Оля, блять? — произнёс до боли знакомый, наполненный притворным омерзением и одновременно смехом голос. В груди девушки наконец-то отлегло. — После экзаменов мы все там окажемся, — хохотнула она. Саша вцепился в её руки чуть ниже локтей, не прекращая тянуть: — Не спорю. Но ты безбашенная совсем! Химия, Оля, химия! — Твой парень сдаёт физику, тебя это вообще не волнует? — Они с сестрой поколение гениев, я уже ничему не удивляюсь, — ответил Саша, — что насчёт твоей сестры? Она ведь сама выбрала физмат. Своими собственными пальцами поставила галочку напротив этого профиля и каким-то чудесным образом получает пятёрки по всем предметам! — Она просто учится, в отличие от нас. — Резонно.       Оля заметила, как атмосфера в этой темноте стала гораздо легче с появлением товарища, даже несмотря на то, что Саша, между прочим, участник команды красных, а она — синих. В данную секунду, когда её перетягивали из стороны в сторону, это казалось сущей мелочью.       В какой-то момент — девушка даже не успела приготовиться — охотник отпустил её ноги, и Оля пребольно приземлилась на пол, ощущая при этом какую-то небесных размеров несправедливость.       Ей точно следует потребовать компенсацию за моральный ущерб. — Ты жива? — Чацкий, не обращая внимания на вонь, исходящую от подруги, заторопился помочь ей. — Даже не спрашивай, — прохрипела Ларина, обессиленная, распластавшись на холодном полу.       Охотник возвышался над ней ледяной громадой, но сквозь повисшую черноту даже слабые очертания силуэта невозможно было разглядеть. Ребята прямо чувствовали эту кровавую ауру, которой обычно пропитаны сцены с палачами в книгах и фанфиках. Как хорошо, что это просто квест. Как плохо, что записки с цифрами оказались именно у них. Саша сглотнул: — Господин, хе-хе, вы ведь не собираетесь нас убивать? Давайте лучше всё мирно обсудим. — Опять ты со своими переговорами, — закатила глаза Оля. — Тш-ш, — шикнул на неё Чацкий и вновь обратился к охотнику, — у нас есть возможность убежать отсюда? Дадите нам фору? Может, три секунды… Хотя, хватит и двух. Вполне вероятно, что могло хватить и одной, но дверь далековато, и вдвоём мы с моей коллегой выбежать не успеем, но с другой стороны…       Ларина воздержалась от обречённого вздоха, чувствуя при этом и кринж, и желание заткнуть друга, и недоумение оттого, что охотник просто стоял перед ними, не предпринимая никаких попыток нападения.       Саша мог говорить часами, если вовремя его не перебить. Вся их компания за столько лет дружбы уже привыкла к этим извечным монологам, которые порой не несли в себе ровно никакого смысла, но конкретно сейчас эта его способность слаженно излагать свои мысли была совсем невовремя. Надо было перебить. Но Оля не успела. Сашина крылатая речь была оборвана на полуслове. Теперь-то Оля поняла, с какой целью этот амбал утащил её вглубь помещения. Ведь он, в отличие от них, всё видел и знал каждую комнату в этом бесконечном лабиринте как свои пять пальцев. Он знал, что Саша пойдёт за ней. Знал, куда именно их надо подвести, чтобы воспроизвести задуманное в реальность. Что же случилось? Всё очень просто: пол под ногами двух игроков в буквальном смысле обвалился, и они вдвоём рухнули в беспросветное дно.

***

— Хуйня, а не план, — еле слышно выругался Родион.       Рядом с ним медленно ковылял Петруша, державший его под локоть и время от времени останавливавшийся от стреляющих болей в коленях. Впереди шли Володя и Лиза, причём было слышно, что Молчалина намеренно замедляет шаг, чтобы не обгонять сокомандников. Это заставило Раскольникова слабо, почти незаметно улыбнуться. С тех пор, как Лиза, откровенно говоря, подъебнула его, они почти не разговаривали. Причём все, а не только они вдвоём. Прислушиваясь к каждому шороху, они ступали шаг за шагом, как в фильме «Тихое место». Ленский обнимал себя руками, из-за тревоги не давая висеть им бесполезными макаронинами. Он был в какой-то невообразимой прострации, то отключаясь от этого мира, то снова приходя в себя. — Ребят, — шёпотом позвал Верховенский. Володя остановился первым. — Вам не кажется, что мы ходим кругами? — неуверенно выдвинул свою мысль калека. — С чего ты взял? — спросил Раскольников. — По звуку. — По звуку? — Звуки шагов меняются в зависимости от определённых отрезков в этих коридорах. Сорок шагов — они совсем неслышные, следующие тридцать — становятся чуть громче, но звучат так, словно кто-то шаркает по асфальту подошвой. И последние сорок пять — мощный отчётливый звук, какими бы тихими мы не старались быть. Петя понял, что все взгляды слепо направлены на него, и добавил: — Ну мне же надо на что-то отвлечься от боли в ногах. — Чёртова круговая порука, — устало выдохнул Родион, — Что предлагаешь делать? На несколько секунд воцарилось гробовое молчание. В голову ничего толкового не приходило. — У меня мозг уже кипит, — понуро выдал Ленский. — Под полом что-то есть, — пришла к выводу Лиза.       Прямо как команда синих, они принялись обтёсывать свои пальцы об пол в поисках нычки. Это было нереально: мало того, что вокруг тьма тьмущая, так ещё и ползать на коленках в такой обстановке просто невыносимо.       Но долго искать не пришлось: спустя несколько минут Молчалина, забив под средний палец смачную занозу, смогла обнаружить ту самую дощечку с «кладом». — Ты сломала пол? — поразился Володя, когда Лиза одним хватательным движением вырвала доску вместе с ржавым гвоздём. Под ней оказалось небольшое углубление. Лиза опустила туда правую руку, сначала присев на корточки, а потом — коснувшись грудью холодного пола. — Кажется, здесь глубже, чем я рассчитывала… — с досадой заметила она и поднялась обратно, подцепив носком кроссовка край ещё одной дощечки. Дерево жалобно затрещало, и отверстие в полу увеличилось до размеров детского письменного столика. — Полегче, — не без удивления выдал Родион, — ты разбираешь этот квест по кусочкам? — Разворовываю, — со смешком ответила Лиза, продолжая прощупывать почву. Пустота, которую захватывали её пальцы, нагоняла тревожную неизвестность и разбавляла бурлящий адреналин. — Может, я смогу туда пролезть? — девочка на пробу сунула вниз одну ногу. Ответ прилетел незамедлительно: — Даже не вздумай. — Категорически нет! — Совсем уже? Закатив глаза, Лиза опустила вторую ногу, тем самым перенося вес на руки и «погружаясь» вниз. Володя ломанулся первым: — Да что же ты творишь? — процедил воспитательским тоном и по случайности запнулся об выдернутую из пола дощечку. Попытка исправить усугубила положение. — Да бля- Володя не успел выругаться — Лиза провалилась вниз. И Ленский, не раздумывая, прыгнул следом. Оставшиеся двое, Петя и Родион сначала даже не поняли, что произошло. Всё случилось вмиг: раз — исчезла Лиза, два — уже и Вовы нет. Верховенский присел на корточки, обхватив руками голову: — Ох… — Петя, вставай. Раскольников поднял на ноги друга с травмированными коленями и мелкими шажками двинулся вперёд. Петруша затрепыхался: — Ты что делаешь? — Мы тоже прыгнем. От такого заявления волосы встали дыбом и стало будто бы на градус холоднее. В глазах болезненно зарябило. — Угараешь?! — Всё будет в порядке. — Как у мамы на грядке. Смерти мне желаешь? — Смерть мы встретим шестого июня, друг мой, — Родион, воспользовавшись темнотой, загадочно улыбнулся и сквозь толщу мрака посмотрел на своего товарища, — а это так, разминка.       Как только его ботинок нащупал ту самую дыру, в которую свалились его сокомандники, он как можно крепче взял Петю за руку и без предупреждения шагнул.       Бедный Петруша за полторы секунды полёта сорвал голос. Приземлившись, он в ужасе схватился за горло и понял, что может только хрипеть и мычать.       Вокруг было темно. Родион не удержал равновесия и брякнулся на бетонный пол, завалив под себя не успевшего адаптироваться в новом пространстве Ленского. Володя обиженно ойкнул. — На кой чёрт ты полез меня доставать? — взбалмошилась Лиза. — Ты знаешь, каких пиздов нам пропишет твой брат, если с тобой что-то случится? — вмешался Родион, отряхивая ладони от пыли. Что над полом, что под — ничего не изменилось: темно, сыро и страшно. Молчалина холодно усмехнулась: — Так значит, это всё из-за Лёши? И Володю и Петю от такого тона перекосило. — О чём ты? — почти равнодушно спросил Раскольников. — Конечно, нет! Ты же наша сокомандница и подруга. Как я мог бросить тебя в беде? — поспешил уладить грядущую размолвку Ленский. Не хватало еще по-настоящему рассориться. — Но первое, что он упомянул, был Лёша. Я понимаю, что я вам не друг, но всё же это прозвучало весьма… — Лиза затихла, не договорив. Петя был первым, кто почувствовал укол раскаяния, но из-за сорванного голоса не мог выговорить ни буквы. Глаза неожиданно стали влажными, а брови сошлись «домиком». — Мы не хотели тебя обидеть, — искренне признался Володя. В этой темноте не было видно ни единого лица, но очень хорошо слышались даже малейшие шорохи. До ушей донеслось чужое саркастическое: «Разумеется». И больше Лиза не сказала ни слова. Неловкая тишина не принесла пользы и не подала полезных идей к дальнейшему прохождению квеста, но зато уселась на шею, как приближающийся дедлайн, и не захотела слезать. Они двинулись вперёд совершенно спонтанно и шли молча до того момента, как Ленский вновь не заговорил. — Лёша это Лёша. Он наш друг, — парень глупо улыбнулся и добавил: — Брат, братишка. — Я знаю, — кивнула Лиза. — Но и ты наш друг, и не только потому что ты его сестра. Мы давно хотели с тобой познакомиться… Случая подходящего не находилось. И это здорово, что сегодня мы воочию смогли тебя увидеть. Вы с Лёшей очень похожи, но всё же вы разные люди. Да, возможно, случись с тобой что-то, Лёха действительно нас всех перестрелял бы, но мотивом, который сподвигнул меня помочь тебе, было вовсе не это. Понимаешь? Володя старался говорить чисто и внятно, но слова путались, и выходила полная ерунда с тавтологиями. Ему даже стало стыдно за это. Он весь зарделся, втайне надеясь, что его поняли. Когда ответа не последовало, он покраснел ещё больше и зажмурился, стиснув руки в кулаки. Но затем до него донеслось мягкое: — Понимаю… — и вся напряжённость куда-то испарилась. Она не злится? Не успел он обдумать эту мысль, как сверху послышались шаги: кто-то обнаружил поломку пола. Все разом замерли и прислушались. Выход был только один — идти вперёд как можно скорее, поскольку охотник уже просёк, почему же они так долго не появлялись на горизонте. — Как отсюда выбраться? Что, если это пустые коридоры? Просто подпольное помещение или… Володю прервала прижатая к его рту ладонь и грозное «Т-с-с». Он замолчал. Мозг плавился. Судя по звукам сверху, тот, кто пришёл по их души, собирался прыгнуть прямо к ним. Доски под его тяжёлой обувью передавали каждый его шаг. Сердце в который раз за сегодняшний вечер решило упасть куда-то в пятки. Володя почувствовал прикосновение к своей руке — по маленькой нежной ладошке сразу распознал Лизу. Родион вздрогнул, ощутив точно такое же прикосновение. От удивления даже не стал вырываться, а только обхватил пальцами второй руки Петину ладонь, вслушиваясь в происходящее сквозь толщу белого шума в ушах. Что делать дальше? Это подпольное помещение точно локация квеста? Очередная западня? Догадки пчелиным роем кружили над головой и осыпались под ноги мёртвыми насекомыми, когда Молчалина тихо скомандовала: — Бежим. Какой кошмар, этот двенадцатилетний ребёнок вывозит весь квест! Какой пример они подают?!

***

      Как так получилось, что и Дуню, и Таню, и Лёшу поймали прямо посреди коридора через минуту после того, как они втроём покинули комнату, и отослали в «тоннель», никто не знал. — Это пространство слишком узкое… — сетовал Лёша, своими широкими плечами стукаясь о стены. Спереди послышался до боли самодовольный смешок. — Только попробуй пошутить, — пригрозился Молчалин. Дуня расхохоталась. — Какое непотребство, — фыркнул Лёша, — Таня, ты вообще знаешь, какие вещи читают твоя младшая сестра и девушка? Ларина, ползущая в середине их колонны, немногословно отозвалась: — Знаю. — Что это вообще за слово? Непотребство? Лёх, с каких пор твой лексикон начал меняться в более культурную сторону? — стебалась Раскольникова. — Таня, давай поменяемся местами, мне срочно надо наподдать этой козе! — Не плачь, когда получишь по всем фронтам! Лёша достал из кармана скомканную бумажку и, не сумев как следует размахнуться, попал Тане в лопатку. Лёша понял это, когда Таня замерла на месте. Бац! — и подошва чужого ботинка врезалась ему в лоб. Ларина строго оборвала спорящих: — Прекратите! — Что случилось? — Дуня тоже остановилась. — Таня, прости, я хотел кинуть в неё, — мгновенно раскаялся Лёша. Раскольникова тут же позабыла о перепалке. — Что кинуть? — Бумажку. — Ты нашёл записку?! — Нет, это старая самостоятельная по истории. Дуня раздраженно цыкнула. Ползти было неудобно: тоннель был узким, конечности постепенно затекали, дышать невозможно, а завершали всю эту картину колючий морозец и не пойми что, поджидающее их в конце пути. — Мы должны отдать должное тому, кто проектировал здание квеста. Этот человек постарался на славу, — с восторгом заметил Лёша. Казалось, что они ползли целую вечность, прежде чем Дуня предупреждающе шикнула: — Стоп. Их импровизированный караван замер в ту же секунду, ожидая указа предводителя. — У тебя живот прихватило от тех наггетсов? — хохотнул Лёша. — Блять, Молчалин, ты остаёшься здесь, мне похер, — взорвалась Раскольникова, жалея, что не может как следует отпинать своего товарища. — Вообще-то мы с тобой в одной команде! — надавил на жалость юноша. — Таня наш соперник, ты помнишь об этом? — Мне похуй, я уйду с ней, а ты посидишь здесь и подумаешь над своим поведением. Лёша показательно цокнул: — Ебучий буллинг. Вот так друзей и теряют. — Иди нахуй. — Перестали сейчас же! — резко и очень неожиданно повысила голос Ларина. Выждав какое-то время, она спросила: — Дуня, почему ты остановилась? — Ну… Как бы сказать… — Говори как есть, — фыркнул Молчалин. — Ложкой, бля-я-ять, Лёша, мы выберемся отсюда, и я тебя отпизжу. — Кто кого! — Таня, меняемся местами сейчас и я сталкиваю этого придурошного вниз. — Вы только посмотрите на не-… Стоп, что? Вниз? — Вниз? — одновременно с ним спросила Таня. — Я буквально стою возле обрыва. «Тоннель» закончился, — сказано это было таким обыденным тоном, словно не она сейчас в кромешной темноте ползла самой первой по какой-то неведанной херне, которая была самую малость толще коктейльной трубочки, и вовсе не стояла на краю в… А куда, собственно, вёл этот тоннель? Куда они пришли? — А у нас есть иной выход? — с досадой хмыкнул Лёша. — Если хочешь, я прыгну первым. — Мы не сможем поменяться местами, тут даже не повернёшься… В месте, куда они приползли, не было света. Если не знать, что всё это квест, можно подумать, что во всём доме обесточили электричество. Было реально страшно. Нервный смех, как защитная реакция, забился об зубы, не в силах вырваться наружу. — Тань, — позвала Раскольникова. — М? — Я люблю тебя.       И по классике самых излюбленных клише, когда главный герой после признания жертвует собой ради возлюбленной, девушка отпрянула от края и полетела вниз. Не проронив при этом ни единого звука. Только когда она приземлилась, сдавленное «Блять» и заливистый смех начали трескать плотину бесстрашной серьёзной рыцарки. — Потрясающая, — прошептала Ларина так, чтобы никто не услышал. Но Лёша услышал, и ласковая улыбка коснулась его губ. Раскольникова даже не поняла сначала, во что именно погрузилось её тело, когда феерический полёт подошёл к концу. Осознание заставило её засмеяться ещё громче: это были пластиковые шарики, которыми заполняются сухие бассейны в детских комнатах в торговых центрах. Бассейн был неглубоким. — Дуня? — раздалось возле самого уха, и девушка дёрнулась в сторону, машинально выставив обе руки вперёд. В такой темноте собственного носа не разглядеть, что уж говорить о другом человеке. — Дуня, — ещё раз позвал человек. О, этот голос она узнает из тысячи. Девушка радостно загудела: — Женя-я-я! — Ду-уня-я, — вторил ей в тон Онегин. — Женя-я-я-я! Девушка с полным счастья порывом рухнула в объятия друга, по которому успела соскучиться. Женя обвил её своими длинными руками и похлопал по спине. Рядом раздался ещё один голос: — А как же мы? — жалобный и обделенный. Раскольникова заулыбалась ещё ярче. — Коля, Дима… — с каким-то благоговейным придыханием произнесла она. — Если бы вы знали, парни, как я по вам всем скучала. А где Оля? В нескольких метрах от них дважды прогремело: «Бум!», — Таня и Лёша выпрыгнули из тоннеля. Молчалин, услышавший их голоса ещё сверху, счастливо захохотал: — Пацаны-ы-ы! И наобум поплёлся вперёд, то и дело спотыкаясь об пластиковые шарики, в которых он практически утонул по самый живот. Первого он ухватил в свои медвежьи объятия Ставрогина. — Где Оля? — ещё раз спросила Дуня. — Мы разминулись во время погони, — ответил Дима. В этом помещении было ещё прохладнее, чем наверху, но за такое время тело уже привыкло к зябким мурашкам, бегущим от загривка к ступням. — Сколько у вас записок? — внезапно опомнилась брюнетка. — Мы не считали, но наверняка у Оли ещё есть, — улыбнулся Коля. Их команда была почти в полном сборе. — Подождите, кто-то же ещё приземлился… — недоумевающе произнёс Разумихин. — Это Таня, — с нежностью в голосе сказала Дуня. Женя усмехнулся и наклонился к уху девушки: — Давно вы с ней пересеклись? — Давно. — Романтика была? — Да-а-а, — прелюбовно закивала Дуня, и Онегин тихо рассмеялся. — Таня, даже несмотря на то, что мы в разных командах, я соскучился, — протянул Дима и точно слепой котёнок побрел к месту, где предположительно стояла старшая из сестёр Лариных, но всё время натыкался на пустоту, — ох, где ты...? Таня сомкнула пальцы вокруг его вытянутой вперёд руки, не говоря ни слова. Дима порывисто всхлипнул и мягко обнял подругу. Подумать о заплутавшей непонятно где команде синих они не успели: сверху, судя по всему, из ещё одного тоннеля послышались голоса. — Я в рот всё это ебала, — крехтел женский голос. — И не говори, — вторил мужской. — Ты вообще не жалуйся! И не ползи так быстро, я не успеваю. — От тебя тянет, как от мангала с протухшим шашлыком… Не в обиду, но пусть тебе возместят ущерб, желательно, в виде кондиционера для тела. — Иди нахрен, — прозвучало скорее обиженно, чем озлобленно, — реально, подожди меня. Я понимаю, что одна твоя ляжка шириной с мою руку, но ты не мог бы притормозить и подождать, пока я передвигаю свою тушу? — Ты шикарно выглядишь, не пизди, — фыркнули в ответ. Тяжело было не догадаться, кто приближался к пункту встречи обеих команд. Вскоре, обладатель мужского голоса оказался на краю и… — Ой-ёй! … выпал. Свалившись в бассейн с пластиковыми шариками, он едва не потерял очки. Вынырнув на поверхность, юноша сразу же услышал позади себя учащенное дыхание: — Кто здесь?! — Там кто-то есть? — послышалось сверху. — Саша, — позвал голос откуда-то справа. Чацкий дёрнулся. — Коля?! Но не успел он никуда двинуться, как две сильные руки обвили его со спины, прижали к крепкому стану и подняли вверх. У Саши сердце ухнуло вниз, но не узнать эти руки было бы преступлением. Сердцебиение пришло в норму, он расслабился и повернул голову в сторону с целью запечатлеть короткий «чмок» на чужом лбу. — Ты живой, — даже в таком холодном помещении горячее дыхание опалило маленькую ушную мочку. Саша разразился смехом: — Ты от меня так просто не избавишься! Света по-прежнему не было. Почти все участники обеих команд наконец-то встретились вновь.

Тем временем в одном из «тоннелей».

      Убежать-то они убежали, но скрылись в неудачном месте. Не только холодрыга и темнота, теперь вдобавок ещё и тесно. — Что мы будем делать, когда доползём? — как бы невзначай поинтересовался Володя. Он был ведущим колонны. — Ты хотя бы знаешь, куда мы ползём? — в девятый раз за последнюю минуту зевнул Родион. — Конечно, знаю, у меня же навигатор в кармане, — парировал Ленский, переключаясь на другого человека, — Ли-из. — М? — Поговори со мной. Мне скучно. Раскольников прыснул: — Как тебе может быть скучно в такой ситуации? Вдруг мы сейчас приползем в какой-то подвал? — А потом зайдет злой дядя и начнёт зачитывать приговор? — Здесь я сдаю историю. — А я литературу. — А я профмат, — процедил Петруша. — Ты добровольно пошёл в физмат! — Если бы я знал…       Его осипший голос постепенно приходил в норму, но всё равно звучал смешно: словно человек, который двадцать лет тратил половину зарплаты на сигареты, вновь стал подростком.       Он полз последним. По-детски наивная мысль, что сейчас кто-нибудь сзади схватит его за ногу и утащит, не выходила из головы. Он уже пожалел, что вообще полез в эту «вентиляцию». — Мне кажется, я слышу голоса, — сообщил Ленский. — Оу, мне жаль, — с досадой протянул Родион. Володя сначала не понял, чего это ему жаль. Ведь откуда-то спереди действительно доносились голоса, причём разные! Он мог поклясться, что услышал: «От кого так пахнет?!». Почти сразу забыв об этом, парень снова напряг слух. И правда, где-то впереди находились их товарищи. Это конец квеста? Синие проиграли? Почему они ползут в то место, где сейчас что-то бурно обсуждала команда соперников? Володя нахмурился. Чем дольше они ползли, тем ближе становился звук голосов. — Я могу рассказать о видах скрипичных ключей, — внезапно предложила Лиза. Ленский от неожиданности пришёлся затылком об так называемый потолок. Сдавленно охнув, он зажмурился: искры хлынули из глаз, разбавляя приевшуюся черноту. Не квест, а самый настоящий рассадник травм. Им же полагается моральная компенсация? Внизу творилась неразбериха. Никто не мог ни сосчитать точное количество записок, ни вспомнить, какие цифры были у их сокомандников. Пересчитать листочки и прощупать их в темноте, чтобы распознать цифру, казалось нереальной задачей. Они даже не знали, сколько времени оставалось до окончания игры. — Девять записок, — изложил Онегин, держа в руках помятые куски бумаги. — Девять?! Мы собрали все девять?! — от радости Лёша аж подпрыгнул. Никто из команды красных не мог этого осознать. Они победили. — Чёрт, это дерьмо вытрясло из меня все нервы, — хохотнул Дима, наконец позволяя себе расслабиться. — И не говори, — замученно улыбаясь, подтвердила Дуня, — Женя, я не знаю, каким образом твоя мама это проходила, но я восхищаюсь этой женщиной. — Твою маму никакой химизой не поливали? — расчесывая пальцами слипшиеся волосы, спросила Оля. Женя усмехнулся: — Её нет. Её подругу — да. — Она у тебя реально такая крутая, — с уважением кивнул Молчалин, — стэним ее. Онегин собирался было что-то ответить, но оборвал себя на полуслове. Он забыл, что такое стэнить. Где сейчас его ходячий словарик молодежного сленга? Можно считать, что ответ буквально свалился ему на голову. С неловким болезненным «Ой!» чудо шлёпнулось в бассейн с пластиковыми шариками, подмяв под себя аристократа. И когда все оказались внизу, свет наконец включился, буквально ослепив своей яркостью всех присутствующих. Ребята зажмурились и одновременно закрыли ладонями глаза. — Володя, что… — Онегин принюхался и высвободил правую руку, касаясь чужих влажных кудрей. — Тебя тоже облили? Обессиленный и уставший, Ленский что-то невнятно промычал. — Ты можешь встать? — Нет. Оба, Оля и Володя, с ног до головы были покрыты чем-то смрадным и ледяным, что при свете спрятанных ламп имело насыщенный багровый оттенок. — Ужас какой, — рассматривала запачканную одежду блондинка. — Не ворчи, Кэрри, — ухмыльнулся подоспевший Раскольников. Лёша тут же нашёл глазами сестру: — Лиза! Лиза, иди сюда! Девочка, хитро улыбнувшись, кинула неоднозначный взгляд в сторону Родиона. — Он тебя обижал? — Лёша посмотрел на товарища, выжидающе выгнув бровь. Саша, увидевший это выражение лица, чуть было не вспыхнул. Его уши стали похожи на созревшие маки, и он поспешил отвернуться, дабы не выдать, что он так позорно пялился, на этого красивого — пусть и своего — парня. — Не обижал, — мотнула головой Лиза. — А она тебя? Раскольников, удержавшись оттого, чтобы потереть больную лодыжку, просто ответил: — Конечно, нет. Мы стали лучшими друзьями. — Один раз пизды дали, так ты всех и зауважал, — почти беззвучно захихикал Петя. Да, этот двенадцатилетний ребёнок действительно наподдал ему... — Что с твоим голосом? И коленями?! Тебя пытали? — встревожился Ставрогин. Это помещение по форме напоминало цилиндр, и потолок утопал в белоснежном сверкании где-то наверху. В нескольких метрах над уровнем пола были расположены круглые отверстия — выходы из «тоннелей». Щёлк! И все четыре люка закрылись. — Там наверху дверь! — заметила Лиза. — С замками. Конец был близок. — Как-то… — недоверчиво протянул Саша. —… Высоковато, не находите? Щёлк! Откуда-то сверху спустилась верёвка. Причём только одна. А команды было две.

***

      По пути до станции метро ребята обменивались своими впечатлениями. Солнце давно село, улицы пустовали, а в школу завтра идти не надо. — Хороши мы придумали с ничьей, — жуя шоколадный батончик, высказалась Оля. Компенсацию за запачканную одежду им с Володей всё-таки выдали. — Это вам! — лучезарно улыбнулась администраторша, вручая огромную пёструю коробку с шоколадом и прочими сладостями. Двое друзей сразу позабыли про все обиды, приняли подарок и с полными восторгом глазами начали её вскрывать. — Согласен, — поддакнул Коля, кладя в рот очередную карамельку. Они выбрались одновременно, чем озадачили руководство квеста. Но всем удалось прийти к общему решению: призы выдали обеим командам. Две огромные коробки с вкусностями и сертификат на посещение любых игр данного заведения. — Оль, почему к тебе подходил тот парень с волнистыми волосами? Он такой очаровательный, — пролепетала Дуня, крадя из коробки подруги маленький сникерс. Ларина прыснула: — Этот очаровательный парень — отличный актёр. В процессе игры я сказала ему, что сдаю химию, и бояться мне незачем, а оказалось, он сам учится в меде. — Что за факультет? — вмешался Ставрогин, неся на своей спине Верховенского с побитыми коленями. — Стом. — Он стоматолог? Оля, все стоматологи богатые! — вставил Володя. — На что ты намекаешь? — Вы обменялись номерами? — Делать мне больше нечего, — закатила глаза девушка. — Если он учится, то что делает в этом квесте? Подрабатывает? — присоединился к разговору Разумихин. — Работа во время учёбы в меде? Он вообще спит? — ужаснулся Чацкий. Молчалин крепко держал его за руку. — Он ещё и на четвёртом курсе, — заметила Оля. — Машина, — констатировал Родион.       Поездка в метро длилась около часа, не включая пересадок и путаницы с маршрутом. Темно-синее небо было усыпано звёздами, и ночь обязалась быть спокойной. Ничто не могло пробиться сквозь купол всеобщего веселья, где смех звучал чаще, чем обыкновенные слова, а сверкающие счастьем глаза напоминали шуршащих в летней траве светлячков.       Прошло ещё минут сорок, прежде чем до всех дошло, что уже полночь и пора бы уже расходиться по домам. — Лиза, это мне завтра не надо никуда идти, а у тебя уроки в восемь утра. Пошли уже. — Нет! — Пошли-пошли. — Спасибо за то, что была с нами в команде. Ты классная, — Ленский крепко-крепко обнял новообретенную подругу. — Да, ты вообще крутышка, — поддержал Саша. — До встречи, Лиза, — улыбнулась Таня. И даже Родион, которого изначально этот самый ребёнок забуллил похлеще, чем обнаглевшие пятиклассники в их школе, не хотел отмалчиваться: — Хочешь сыграть в кс-го? Лиза, сохранявшая спокойное выражение лица, хитро оскалилась. Абсолютно все знали выражение этого лица — Лёша выглядел также, когда ему в голову приходил какой-то движ. — Готовься глотать пыль. — Моя-я, — гордо протянул Чацкий, стуча от эмоций по Лёшиному плечу. Женя усмехнулся, вспомнив, что относительно недавно эту фразу адресовали ему — Саша перед уроком физкультуры тогда кинул на стол карты и ушёл вместе с физруком вешать сетку. — С кем поведешься, от того и наберёшься, — с упрёком пробормотал он. — Не ворчи, — шепнул ему Вова. — А я тоже хочу с вами, — вклинился Петруша, — в воскресенье устраиваем катку.       В воскресенье они всё-таки сыграли. Звонок в телеграме длился пять с половиной часов. Лиза Молчалина растоптала Родиона Раскольникова в пух и прах с общим счётом 13:9. Родион настроился устроить реванш на следующих выходных, а Лиза, в свою очередь, сказала, что такому боту, как он, ничего уже не поможет. Оля предложила взять летом Лизу на дачу. Володя сказал, что не доживёт до лета, ибо экзамен по математике съест его. Женя в личные сообщения написал, что сам съест его. Таня, не понимая ни слова, слушала, как ребята играют, и сама училась играть, от неопытности стреляя в своих и наталкиваясь на врагов. Дуня хвалила её, убивая тех, кто целился в Таню. Коля угарал над Родионом всю катку. Петя, которого Ставрогин случайно убил, не разговаривал с ним целых два раунда. Дима не очень умело перемещался по локации, но всё же смог принести себе и команде победу. Саша на протяжении всей катки взрывался, как самый воспитанный джентльмен, переходя с культурной лексики на высокую матершину, показывая широкий словарный запас — ни одно ругательство не повторилось. Лёша, отыгрывающийся в своей комнате, слышал, как искренне смеялась за стеной Лиза, и был чертовски рад, что друзья так тепло приняли его сестру. Всё было замечательно, и сердце переполняло счастье. Май обещал быть тёплым.