Санитар

      Приложение 3. Выдержки из личных записей бывшего санитара 531920 психиатрического центра «Маунт-Мэссив» Дэвида Аннапурны. Стр.126-133. Для подшивки.       39. «Это просто какой-то неописуемый кошмар. Такого в моей жизни еще не было…       Сейчас я уже немного успокоился и пришел в себя, но еще совсем недавно мое сердце колотилось как бешеное, буквально выпрыгивая из груди. У меня просто нет слов, чтобы описать то, что сейчас происходило.       Все началось с того, что, вспомнив вечером в деталях еще раз, как пациент с порезами на голенях умолял меня о помощи перед тем, как его спустили в «подвальное отделение», я решил не отступать и все-таки попытаться найти способ попасть туда. Я столько раз терпел неудачу, что, направляясь на очередные поиски, уже не очень надеялся на успех. Тем не менее, я учел свою ошибку и теперь соблюдал максимальную осторожность, постоянно смотря по сторонам и оборачиваясь на каждый шорох, дабы не попасть в неприятности. Если бы я только знал…       Я еще раз прошелся по внутреннему двору клиники, проверив все двери, через которые теоретически можно было пробраться в подвал. Потратив минут сорок, не меньше, я, уже практически опустив руки, поплелся обратно в здание, но, только зайдя внутрь, встал столбом. Обычно всегда запертая дверь на лестницу, ведущую в подвал, в этот раз была оставлена открытой…       Не веря в свою удачу, я, для надежности еще раз осмотревшись, быстрым шагом направился туда. Меня охватило сильное волнение: я не был морально готов к тому, что придется спускаться вниз именно сегодня, к тому же я не знал, что меня ждет в этом злополучном подвале. Но даже при всем этом я не мог позволить себе упустить такой прекрасный шанс. Другого могло просто не представиться. Затаив дыхание и стараясь не шуметь, я тихонько спустился по лестнице и вышел в слабоосвещенное место, закрыв за собой вторую дверь, уже находившуюся на нижнем уровне. Я оказался в неком узком коридоре, заставленном всяким старым хламом, вроде сломанных инвалидных кресел. На полу повсюду были пятна крови. Уже от этого я ощутил, как что-то в моей груди словно сжимается. Мне сложно было даже представить, кто мог потерять столько крови.       Чувствуя, как от волнения сердце начинает биться чаще, я пошел дальше, внимательно смотря по сторонам, так как понимал, что мне любой ценой надлежит избегать встреч с теми, кто зашел в подвал до меня.       Но, вопреки моим ожиданиям, там никого не было — повсюду царила пугающая тишина, отчего мои шаги казались очень громкими. Уже очень скоро я решил, что все мои подозрения были абсолютно напрасными, поскольку в подвале, в который я так стремился попасть, не было совершенно ничего необычного, только старая испорченная мебель и пустые картонные коробки. Несколько раз мне попадались какие-то исчерканные документы, но в них, впрочем, не было никакой полезной информации. В какой-то момент я даже подумал, что делать в подвале нечего и надо возвращаться, пока меня не заперли внизу, но что-то заставляло меня идти вперед, каждый раз обещая себе, что поверну назад, если в следующем коридоре опять не будет ничего интересного. Но когда я уже всерьез задумался о том, что настала пора уходить, случилось то, с чего начались мои беды.       Заглянув в окошко очередной двери, я увидел по-настоящему странное место, нечто, похожее на большой процедурный кабинет, в котором за ширмами были расположены койки. Недоумевая от увиденного, я открыл дверь и прошел внутрь, чувствуя, как нарастает тревога в моей душе. Я УЖЕ допустил первую ошибку, о которой пока что еще не подозревал.       В комнате находилось семь коек, огороженных ширмами из плотной ткани, а возле одной из стен располагалась восьмая койка, хорошо подсвеченная яркой лампой. Эта койка, как и все остальное вокруг, была испачкана застарелой темной кровью. Сейчас мне уже кажется даже, что это была вовсе не кровь, а просто краска похожего цвета и текстуры, но в тех условиях, где я оказался, все принимало поистине жуткие формы. Я вышел в центр, остановившись, и под бешеный ритм своего сердца обвел глазами стены этого странного процедурного кабинета.       — Это и есть… подвальное отделение… — невольно протянул я вслух, хотя рядом никого не было.       От моих собственных слов мне стало еще тревожнее: я не мог понять, для чего потребовалось оборудовать в подвале такое помещение — у нас на втором этаже есть все необходимое. Я и сейчас не знаю ответ на этот вопрос, хотя пытался найти объяснение тому, что мне довелось увидеть.       Возле одной из коек в полутени кто-то оставил небольшой металлический стол, на котором были не слишком аккуратно разложены старые хирургические инструменты: ножи самых разнообразных форм и размеров, пилы с острыми зубцами, какие-то невероятные щипцы. Я подошел ближе, уже не зная, что и думать. Мне никогда не доводилось ранее видеть такие инструменты, они походили даже больше на средневековые орудия пыток, чем на медицинский инвентарь. Собственно говоря, мне было вообще неясно, как все это попало в психиатрическую клинику. Я осторожно взял в руки один из ножей, обратив внимание на то, что он местами был покрыт пятнами ржавчины. От всего увиденного мне стало уже совсем не по себе — отложив нож и затаив дыхание, я заглянул за ширму, но на койке никого не оказалось. Ничего не понимая, я повернулся лицом к центру комнаты, пытаясь найти хоть какое-то логичное оправдание того, что здесь творится. И тут, к моему ужасу, я услышал негромкие шаркающие шаги, доносившиеся из коридора…       Страх ударил мне в голову — недолго думая, я перемахнул всю комнату и спрятался за одной из ширм, надеясь на то, что темнота скроет меня от посторонних глаз. Через небольшую щель я мог видеть то, что происходит снаружи, меня же самого видно не было, во всяком случае, я очень на это рассчитывал.       Спустя пару мгновений в комнате показался человек, и у меня внутри все буквально сжалось. Это опять был Ричард Трагер.       «Только не это», — хватаясь за голову, подумал я, стараясь даже не дышать, чтобы не выдать свое местоположение ненароком.       Меня даже не заботил вопрос, что он делает в таком месте в такой час: я не знал, как буду объяснять свое присутствие здесь. К моему величайшему ужасу, уже зайдя в комнату, Трагер вдруг остановился и обернулся, посмотрев на открытую дверь. Тут-то до меня и дошло осознание того, что я забыл закрыть ее за собой, когда входил сюда.       Вновь развернувшись лицом к центру странного процедурного кабинета, Трагер покосился по сторонам и громко задал вопрос, от которого я просто вжался в угол:       — Кто здесь? — не получив ответ, он добавил. — Выходи, дружище, я знаю, что ты тут. Я молчал и не двигался. Мне было отлично известно, что в случае, если он меня отыщет в этом месте, я получу огромную проблему: у меня и так уже есть один выговор в личном деле — если я получу второй за то, что пробрался в зону, где мне запрещено находиться, меня попросту уволят по статье. Разумеется, я хочу уволиться из этой проклятой клиники, но не так, чтоб потом нельзя было нигде устроиться. Потому мне ничего не оставалось делать, кроме как сидеть, как мышь, надеясь, что он решит, что сам в прошлый раз оставил дверь открытой.       — Давай, дружище. Не заставляй меня ждать, — повторил Трагер, смотря по сторонам. К счастью, меня он пока что не замечал, — нет? Тогда скажи хотя бы, ты пациент или сотрудник?       Естественно, я не собирался выдавать себя, но мои дела стремительно ухудшались и без этого.       — Понятно. Значит, сотрудник, — сделал вывод Трагер, и я почувствовал, как холодеют мои руки, — ну хорошо, — он пожал плечами, — давай приступим к твоей консультации прямо сейчас.       «К какой еще консультации?» — с ужасом пронеслось у меня в голове, я уже совсем ничего не понимал.       Трагер не спеша прошел к столику с инструментами и, нагнувшись, достал откуда-то снизу жуткого вида вещь, которую я моментально узнал, — это были те самые реберные ножницы, которые я тогда отыскал в одной из уборных и которые не приметил на этот раз. От одного их вида по моей спине пробежал мороз: конечно, я понимал, что это — опять очередная «шутка», он развлекает себя, пугая других людей, но справиться со своим страхом я уже не мог. Если он хотел напугать меня, ему это определенно удалось.       Когда Трагер отдернул одну из ширм, я почувствовал, что сейчас мне станет уже физически плохо. Тем не менее я знал, что терять голову ни в коем случае нельзя, как и поддаваться на его провокации. Я попытался на ходу придумать что-то, чем можно было бы оправдать свое глупое поведение, если он все же найдет меня, но, как назло, ни одна нормальная мысль не приходила на ум. А соображать надо было, поскольку я отчетливо понимал, что в комнате было не так-то много мест, где я мог спрятаться, а значит, рано или поздно он все-таки отыщет меня…       — Ты уже решил, что мы будем делать с тобой? — весело поинтересовался Трагер, щелкнув лезвиями, и прошел куда-то вглубь комнаты, где я из своего укрытия уже не мог видеть его.       От этого мне стало еще хуже: теперь я даже не знал, где он находится! Я понял, что у меня остается только один выход — бежать, когда он отвернется. Стараясь не шуметь, настолько тихо, насколько вообще было возможно, я снял обувь, чтобы мой шаг был неслышим, и с замиранием сердца выглянул из укрытия. Трагер стоял спиной ко мне возле дальней стены, заглядывая в вентиляционную шахту. Это был мой шанс!       Ничего не слыша, кроме безумного биения своего сердца, я, уже ругая себя за свою опрометчивость и безответственность, на цыпочках прокрался к открытой двери, моля все высшие силы, чтоб он не увидел и не услышал меня. Покинув комнату, я, не переходя на бег, чтобы не издавать лишнего шума, быстрым шагом пошел назад, лихорадочно припоминая, откуда пришел. Миновав несколько небольших комнат, я двинулся по узкому, но длинному коридору, не оборачиваясь и стараясь не дышать слишком громко. Когда я уже почти полностью пересек коридор, сзади до меня донесся крик Трагера:       — А ну стой, дружище!       Он все-таки заметил меня! Меня охватил просто животный ужас, сейчас я задумываюсь и понимаю, что такая реакция была не совсем уместной, но факт остается фактом: я перепугался бы не так сильно, если бы увидел позади себя старуху с косой. Да, старуха с косой в тот момент точно напугала бы меня меньше, чем старик с ножницами. Тогда я не пытался что-то анализировать, я был твердо уверен только в одном: надо делать что угодно, но попадаться нельзя! Выронив от неожиданности обувь, я бросился бежать, сломя голову, уже не разбирая, куда я бегу. Хуже всего было то, что я даже не мог обернуться, потому что в таком случае он мог опознать меня и все пропало бы. Я просто бежал изо всех сил, бежал так, как никогда. Я знал, что мне нужно просто добраться до двери на лестницу, а там я уже смогу оторваться от него. Меня спасало только то, что я был значительно моложе его и энергичнее.       Наконец нужная мне дверь показалась впереди, я бросился к ней, сделав рывок, и, в прямом смысле, налетел на нее. Но, к моему ужасу, дверь не поддалась.       «Ну же! Ну!» — прогремело у меня в голове.       Я подергал дверь, но теперь она была заперта: в первый раз Трагер забыл закрыть ее, но вернувшись в подвал, сделал это… Это была катастрофа.       — Покажи мне свое лицо! — услышал я разгневанный крик позади себя.       В панике я просто побежал, куда глаза глядят, свернув налево. Я не знал планировки, потому расстояние между мной и моим преследователем неуклонно сокращалось. Забежав в очередную комнату и захлопнув дверь, я осознал, что это — тупик. Даже спрятаться было негде, да и незачем уже. Когда я уже совсем отчаялся и приготовился к худшему, на глаза мне попался тот самый злополучный кухонный лифт, посредством которого я изначально и планировал попасть в подвал. На самом деле, правильней будет назвать его счастливым, а не злополучным, ведь если бы не он, я сейчас не сидел бы тут.       Не тратя времени на раздумья, я ударил кулаком по кнопке и заскочил в уже тронувшийся лифт, успев подняться в самый последний момент: я смог даже услышать, как открывается дверь. Мое сердце колотилось, выпрыгивая из груди, а мысли путались в голове, перемешавшись со страхом. Но все было позади, я спасся, с трудом, но спасся.       Выбравшись из лифта уже на первом этаже, я тяжело выдохнул. Из динамика, вмонтированного в панель управления кухонного лифта, раздался злой и уставший голос Трагера:       — Ладно, на это раз ты победил, но учти, завтра я разберусь, кто ты такой! Мы с тобой еще встретимся, сученыш!       «Пошел ты! Больной...» — про себя ответил я, после чего развернулся и быстро зашагал прочь, все еще тяжело дыша.       Я остался без обуви, но это было не страшно, главное, что я сам унес ноги. Даже не представляю, что говорил бы и как объяснял бы свой визит в зону, где мне нельзя находиться. Конечно, никакие уговоры не помогли бы — я вылетел бы отсюда в одно мгновение с рекомендациями, которые поставили бы крест на моей дальнейшей карьере.       Сейчас уже все закончилось, я сижу на своей кровати, но успокоиться все равно не могу: вообще говоря, я так и не понял, что значит то, с чем мне пришлось столкнуться. Мне непонятно, зачем в подвале оборудовать процедурный кабинет, если там не содержат пациентов, непонятно, зачем спустился туда Трагер, непонятно, откуда взялись все эти хирургические инструменты, откуда взялась кровь или что это было… Я просто сижу и недоумеваю. Хуже всего то, что мне так и не удалось выяснить судьбу пропавшего пациента, но ясно, что назад я уже не вернусь.       Попробую уснуть, хотя после такого выброса адреналина вряд ли получится, спасибо нашему дорогому администратору. Убегать от вооруженного человека, выкрикивающего угрозы в твой адрес, в особенности, если этот человек — твой непосредственный начальник на работе, — это просто непередаваемое ощущение»;       [Комментарий написан от руки] Ричард! Я знаю, ты это тоже читаешь. Так вот. На случай, если ты забыл, сотрудников, нарушающих условия перемещения, надлежит сдавать службе безопасности, а не калечить и убивать. Если майский инцидент с санитаром М. повторится, останешься без премии по итогам квартала! [Подпись] Ты знаешь, кто.       [Второй комментарий также написан от руки] Не надо мне угрожать, дружище. Ты такой же администратор, как я.       40. «…Вроде бы, обошлось. Похоже, никто до сих пор ничего не знает о том, что я спускался в подвал вопреки всем мыслимым и немыслимым запретам, потому что иначе, подозреваю, я бы уже тут не работал. Конечно, Трагер пристально следит за всеми нами, пытаясь вычислить, кто осмелился совершить такую дерзость, и, естественно, я у него подозреваемый номер один, но доказательств того, что тем вечером в подвале был именно я, у него нет и быть не может.       Мне от этого едва ли легче. Я уже просто физически не могу находиться в этом месте, все на территории этого комплекса подчинено лишь одной цели — сломать психику человеку. Поведение сотрудников — явный тому пример, от безнаказанности и вседозволенности они потеряли всякое чувство меры. Здесь всем управляет безысходность и отчаяние. Пациенты «Маунт-Мэссив» никогда не излечатся.       Сегодня один пациент, которого я вывел на прогулку, разрыдался у меня на глазах, как убитая горем женщина. Я обнял его за плечо и сказал, стараясь утешить:       — Посмотри, как тут красиво, как высоко вздымаются горы Маунт-Мэссив. Только вдохни этот чудесный горный воздух — чувствуешь, как пахнет свежей хвоей, будто мы с тобой на природе, в самой гуще леса? А какой здесь прекрасный вид открывается вечером, когда солнце начинает садиться! Посмотри туда. Видишь, как оно уже почти касается горных вершин? Вот тебя выпишут из клиники, мне дадут отпуск, и мы с тобой поедем отдыхать на природу. Разведем костер, палатки поставим, будем купаться в реке. И пиромана тоже возьмем, он будет петь нам песни под гитару. А Фрэнк Манера приготовит мясо на углях, у него наверняка это здорово получается. Вот увидишь, однажды все переменится. Настанет день, когда все это забудется: и кошмары, и клиника, и Волрайдер... И все будет хорошо.       А будет ли? Сказал это, а у самого на душе так тяжко, так горько»;