Санитар

      Приложение 3. Выдержки из личных записей бывшего санитара 531920 психиатрического центра «Маунт-Мэссив» Дэвида Аннапурны. Стр.137-145. Для подшивки.       41. «…Я ничего не понимаю. Ничего. Сегодня мне поручили отнести документы по одному из пациентов нашего отделения докторам на первый этаж, хотя обычно этим занимаются другие люди. Я заглянул внутрь папки. То, что я там прочитал…       Я, конечно, не психиатр, но зачем лечить психически больных путем введения гормонов? Зачем проводить им спирометрию в динамике? Что такое морфогенетическое кондиционирование, и почему при его неудачной реакции появляются кожные высыпания? Что из себя представляет этот морфогенетический двигатель, и где он расположен? Почему при анализе результатов после проводимой терапии такой упор делается на сны пациентов?       Что вообще такое проект «Волрайдер»???»;       Комментарий: старшему и младшему научному персоналу рекомендовано не вовлекать неавторизованных сотрудников в действия, которые могут потенциально повлечь за собой распространение конфиденциальной информации. В отношении виновных будут вынесены дисциплинарные взыскания.       42. «…Сдается мне, авторитет отца Мартина на самом деле значительно выше, чем я изначально предполагал. Я понятия не имею, как, но, похоже, под его влияние попали не только пациенты нашей клиники!       Сегодня я опять с ними столкнулся! С теми двумя братьями-мерзавцами, один из которых без всяких угрызений совести ударил меня тогда по голове. Сказать по правде, я вообще не понимаю, кто такие эти двое и почему руководство компании закрывает глаза на их беспредел, тогда как меня за малейшую провинность сразу наказывают по всей строгости.       Пациента Манеру утром увозили куда-то в другое отделение, и я даже в какой-то момент уже начал беспокоиться за него, но, к счастью, к вечеру его вернули назад, правда, в бессознательном состоянии и почему-то мокрого с ног до головы. Ума не приложу, что они там с ним делали. Один из докторов сделал нам замечание, обратив внимание на то, что пациент не стрижен и не брит. На самом деле мы неоднократно пытались привести его в нормальный вид, но Манера категорически отказывается даже приближаться к ванной или душевой комнате. Большинству местных санитаров проще махнуть рукой на такое безобразие, чем попытаться что-то исправить, тем более что Манера — конь* — с ним приходится постоянно бороться. Вот и после этого замечания только я один решил попытаться как-то исправить ситуацию, пользуясь тем, что мой подопечный был без сознания. Желающих помочь мне не нашлось (чему я не удивился ни капли), потому я, усадив пациента Манеру в инвалидное кресло, повез его на первый этаж с целью, наконец, вымыть и постричь.       Дело шло к вечеру, потому основная часть сотрудников уже закончила свой рабочий день: внизу оставались лишь работники кухни, да некоторые доктора, сновавшие от кабинета к кабинету. В ванной же совсем никого не было. Я, стараясь действовать быстро, чтобы успеть до того момента, как Манера очнется, подкатил его ближе к одной из ванн. Но я не успел даже открыть кран, потому как совершенно неожиданно для себя услышал за спиной знакомые бесстрастные голоса:       — Это опять он.       — Новый санитар мужского отделения.       — Похоже, у него просто талант.       — Талант попадать в неприятности.       Я обернулся и увидел в проходе моих старых знакомых, братьев-охранников, которые, как видно, не оставили свою привычку обсуждать других людей в подобной бестактной манере. Да о чем я? Они насилие в открытую проявляют, а я о возмущаюсь их бестактности? Оба они были вооружены полицейскими дубинками. Мне стало не по себе: я слишком хорошо запомнил наше с ними знакомство. Но теперь ситуация обстояла еще хуже: эти двое перекрыли мне путь к отступлению, а позади меня, в инвалидном кресле сидел пациент Манера без сознания, который, придя в себя, тоже вполне мог создать проблемы.       — Что вам надо? — спросил я, смотря поочередно на обоих братьев.       — Он мне сразу не понравился, — равнодушно обратился старший брат к младшему.       — Мне тоже, — сплюнув прямо на пол, отозвался тот.       — Я хочу его убить, — невозмутимо сказал первый, и я невольно попятился.       — Давай сделаем это, — ответил второй, после чего они оба медленно двинулись по направлению ко мне.       Я ощутил уже ставшее привычным за последние дни чувство плохо контролируемого страха, который мешает трезво соображать. Я не был уверен в том, что они говорят это серьезно, но оставаться на месте и проверять их намерения я тоже не собирался, тем более после того, как уже один раз пострадал от их действий.       Со стремительно нарастающей тревогой я оглядел потолок комнаты в поисках камеры видеонаблюдения, но, как назло, ее тут не оказалось. Получается, никто и не увидел бы, что вообще происходит. Оставив пациента Манеру, я начал отступать в подсобку, хотя знал, что там тупик. Все происходящее казалось мне каким-то нереальным, невозможным.       — Я хочу разбить ему голову, — медленно протянул старший брат в то время, как они оба приближались ко мне.       — Оставлю это право тебе, — добавил младший, абсолютно равнодушно смотря на меня.       — Пациент тут очень кстати, — заметил первый, бросив беглый взгляд на буквально лежавшего в кресле Манеру.       — Потом скажем, что это он сделал, — продолжил его мысль второй. — Скажем, — со вкусом отозвался тот.       Я не знал, что и ответить на такое: все происходящее слабо укладывалось в моей голове. Не могу сказать, что я действительно поверил в то, что они собрались меня «убить», но в чем смысл такого дикого поведения, ровно как и то, чем я вообще заслужил такое отношение к себе, мне было не ясно.       — Вы совсем с ума сошли? — широко распахнув от недоумения и страха глаза, спросил я, но они не собирались отвечать мне.       Я отступил в подсобку, лихорадочно соображая, что делать. Можно было попытаться убежать, но я не мог оставить вверенного мне пациента Манеру наедине с этими двумя мерзавцами: это было бы верхом непрофессионализма, да и просто банальным эгоизмом. Стоять на месте, как в прошлый раз, я не рисковал. Оставалось только одно — защищаться в случае необходимости.       Быстро осмотревшись по сторонам, благо преследователи особенно не торопились, я приметил оставленный кем-то, прислоненный к стене обрезок металлической трубы. Схватив его, я решительно посмотрел на приближавшихся братьев. Понимал ли я, чем все кончится для меня? Да. Но другого выхода не оставалось. Бей или беги. Я выбрал «бей». Страх не покидал меня, но на то я и человек, чтобы контролировать его.       — Учтите, в этот раз не будет так, как в прошлый, — предупредил мерзавцев я, хотя отлично осознавал, что перевес находился на их стороне.       Неизвестно, чем все кончилось бы, если бы позади братьев, которые к тому моменту уже почти подошли ко мне, я не увидел ворвавшегося в комнату отца Мартина.       — Во Имя Господа Милосердного, остановитесь немедленно! — испуганно прокричал он, подбегая ближе.       Братья одновременно повернулись к нему, опустив дубинки. Я мог видеть только край их лиц, но даже так разглядел на них досаду.       — Разве этому учит нас Всевышний? Разве так Он говорил нам относиться к ближнему? — вопрошал отец Мартин, ничуть не испытывая страха перед охранниками. — Волрайдер покарает вас за этот грех — отриньте злобу свою и усмирите низменные желания, ибо происходят они не от воли Его, но от происков дьявола!       — Мартин, иди назад. Просто иди назад, — испугавшись уже за него, произнес я.       — Прости нас, проповедник, — неожиданно сказал один из братьев, чем сразил меня наповал.       — Прости, — повторил другой.       — Мы обещаем сдерживаться.       — Обещаем быть терпеливыми.       Не дождавшись ответа от отца Мартина, они спешно покинули комнату, не удостоив меня напоследок даже беглым взглядом, зато сам я лишился дара речи. Конечно, я был благодарен ему за такое внезапное появление, но мне требовалось время, чтобы осознать, что же произошло. Отец Мартин поспешил ко мне, с тревогой изучая взглядом мое ошалевшее лицо.       — Прости, сын мой, я не знал, что они захотят поступить с тобой так гнусно, — оправдываясь, тихим шепотом произнес он, — я просил их присмотреть за тобой, чтобы уберечь тебя от этих жестоких людей, но не думал, что они не справятся со своими желаниями.       — Ты их просил — что? — от изумления я поднял брови.       — Сии миряне — тоже часть моей паствы, но их вера все еще не так крепка, как следует, — трепетно проговорил отец Мартин, то и дело оглядываясь назад и как будто не слыша мой вопрос, — мне нужно идти, сын мой: пребывание в этом месте смертельно опасно. Этот безбожный живодер не дремлет. Береги себя и будь осторожен. Да хранит тебя Волрайдер.       Осенив меня напоследок крестным знамением и оставив в полной растерянности, пациент Арчимбод просто убежал. Интересно он как-то смешивает обычную религию с поклонением этому своему Волрайдеру.       Никак не ожидал увидеть отца Мартина в нашем отделении: обычно он обходит его за пушечный выстрел. Но я до сих пор не понимаю, что вообще все это значило. Пациент попросил охранников присмотреть за мной, а они меня опять чуть не избили… Что это за безумие?..»;       Комментарий: требуется: провести служебное расследование по факту распространения псевдо-религиозных верований среди персонала. Сотрудники, демонстрирующие личностные и психологические изменения, должны быть немедленно отстранены от работы в проекте.       43. «…Поскольку никто из сотрудников не пытается мне помочь разобраться в происходящем, даже остальные санитары, пребывающие в таком же положении, как я, мне придется самому выяснять, что кроется за этим звучным названием «Волрайдер». Все в один голос твердят мне, что вмешиваться в это не стоит, да я и сам понимаю, что «Меркоф» — влиятельная, я бы даже сказал, могущественная корпорация: против огромной армии их юристов мне не устоять — но вся эта конспирация порождает в моей голове нехорошие подозрения.       Психически больные люди всегда гораздо уязвимее и беззащитнее остальных, из-за своей недееспособности они не могут защитить себя правовыми методами, и им остается только рассчитывать на добросовестность тех, кто по идее обязан опекать их. А если эти люди захотят использовать их горе для корыстных целей?       Я бы очень хотел еще раз поговорить с отцом Мартином, но отыскать его почему-то больше не получается. Что, если все эти его разговоры о Волрайдере имеют больше связи с реальностью, чем я думаю? Ведь он хотел мне что-то поведать. Почему я игнорировал его слова раньше?       У меня все еще есть ключ от двери в комнату, где расположен неработающий телевизор»;       44. «Мне пора уходить из «Маунт-Мэссив», серьезно. Я не знаю, что это может значить, но сегодня я испытал самый острый приступ страха за всю свою сознательную жизнь. Это был даже не страх, а первобытный, нечеловеческий ужас: возможно, именно такие чувства испытывали древние люди, собиравшиеся в племена, когда видели силу стихии, молнию или ураган. Я не сумасшедший — во всяком случае, раньше подобного я за собой не замечал — но то, что я испытал сейчас, граничит с безумием.       Я промучился весь этот день, будучи не в состоянии думать о чем бы то ни было, кроме не дававшего мне покоя проекта «Волрайдер». Моя смена тянулась бесконечно долго, а уже возненавидевший меня в прямом смысле этого ужасного слова старший смены под конец даже отругал меня прилюдно за несобранность. Кое-как дотянув до окончания рабочего дня, я приплелся в свою комнату, уставший и обеспокоенный. Тут нет ни одного человека, с кем я мог бы даже просто поболтать вечерами. Одиночество тяготит меня, но неизвестность была в разы хуже него. Я вспомнил еще раз, как отец Мартин рисовал этого Волрайдера, вспомнил, как он привел меня в маленькую комнату, где не было ничего, кроме шкафчика, дивана и телевизора. Немного поразмыслив, я достал из-под кровати свою дорожную сумку и вытащил из потайного кармана ключ, который отнял у отца Мартина.       Решение далось мне не сразу: я не мог отделаться от мысли, что в том, что я собираюсь совершить, нет никакого логического смысла. Но мне также не давала покоя другая мысль: все-таки что-то он хотел мне там показать, что-то, связанное с проектом. В любом случае начинать с чего-то надо было, а других зацепок у меня не было. Наконец, убедив себя в том, что я не должен отступать, так как руководствуюсь благими намерениями, и обнадежив тем, что никто меня там не увидит, я, все же с довольно скептическим настроем, пошел в нужную комнату.       Придя на место и включив тусклый свет, я первым делом запер дверь, чтобы никто мне не помешал. В комнате все было по-старому, так, как мы с отцом Мартином оставили в первый раз. Задернув плотные шторы, чтобы погрузиться в нужное сосредоточенное состояние, я опустился на диван перед телевизором. Перед тем, как включить его, я осмотрел саму комнату, но, как и следовало ожидать, ничего необычного не заметил. Вздохнув от безысходности, я нажал на кнопку питания на пульте от телевизора, отчего на экране появились привычные мне помехи. Еще раз подумав о том, что меня никто не видит, я устремил свой взгляд прямо на хаотично сменяющие друг друга белые и черные точки, стараясь абстрагироваться от того, что было вокруг, и сконцентрировав все внимание на экране. Я надеялся, что это наведет меня на какие-то соображения, подскажет что-то.       Мерцающие монохромные точки в какой-то момент стали единственным, что мое сознание вообще могло воспринимать: мне показалось, что исчезло все остальное вокруг, даже время и пространство. Я не знаю, сколько смотрел на экран: минуту, две, десять, полчаса? Я вдруг обнаружил, что мне невероятно сложно управлять своим мышлением, даже просто думать о чем-либо другом, кроме сменяющих друг друга точек. Попытавшись понять, на что это похоже, я представил себе свежий, еще хрустящий под ногами снег, его неровную поверхность, искрящуюся от солнечных лучей. Или мелкую морскую гальку, блестящую под водной гладью. Песок.       «Евангелие песка», — машинально вспомнил я слова отца Мартина, не отрывая затуманенный взгляд от экрана.       В моем мозгу постоянно вертелось это странное слово «Волрайдер», а еще к нему добавилось не менее странное жужжание, исходившее будто бы откуда-то из глубины моего сознания. Поначалу оно было едва различимо, но с течением времени становилось все отчетливее и отчетливее, заполняя собой остатки моего внимания. Я был беспомощен перед этими ощущениями: они полностью взяли верх надо мной, оставляя мне только необъяснимую нараставшую тревогу. Я уже понял, что хочу «оторваться» от экрана, но сделать это оказалось совсем непросто, я как будто потерял контроль над своим телом и разумом.       Усилием воли я заставил себя подумать о чем-то другом. На ум мне пришла бабочка, обычная яркая бабочка, которая порхала передо мной, затем опустившись мне на ладонь.       Я поднес ее к лицу, а потом зачем-то крепко сжал кулак, безжалостно раздавив хрупкое создание. От собственных действий меня охватил ужас, но вместо того, чтобы отвлечься от ужасного образа, я еще сильнее начал сжимать кулак, до боли, до хруста своих костей, слыша вдали крик, похожий на мой голос.       Кое-как отогнав из головы ужасную картину, я попытался представить себе что-то иное, уже чувствуя, как неуправляемый ужас ползет по моей спине. Я увидел перед глазами яркое, словно жидкое пламя, которое медленно перетекло мне на руки. Я закричал, пытаясь затушить его, но оно впиталось в мою кожу, просочившись внутрь меня и разгораясь еще сильнее. Обжигающий жар разлился по моим венам, причиняя невыносимую боль…       Борясь со своим собственным сознанием, в которое будто вторглось что-то чужеродное, я попытался вспомнить что-то другое, приятное. На ум пришла картина из моего детства, когда родители повели меня впервые в театр послушать выступление женского хора. Я услышал красивые высокие голоса, смешавшиеся с отвратительным жужжанием. Эти голоса становились все громче и громче, пока слышать это уже не стало физически больно. Я схватился за уши, крича и пытаясь заглушить своим криком этот пронзительный визг, похожий на завывание призраков. В моем разуме ужас воплотился в этот пронзительный жужжащий вой, и имя ему было — Волрайдер.       Собрав последние остатки сил, я, в самом деле вскрикнув, через неимоверное усилие отвернулся от экрана телевизора, но тотчас же в ужасе сполз на пол, потому что продолжал видеть перед глазами какие-то странные движущиеся пятна, напоминавшие тест Роршаха. Я тер глаза, закрывал их, но жуткие пятна не исчезали… Только когда я посмотрел прямо на свет, темная пелена постепенно спала с моего взгляда.       Я обнаружил себя сидящим на полу перед телевизором, на экране которого по-прежнему мерцали помехи. Но теперь я не решался взглянуть на него даже краем глаза: меня охватило такое непередаваемое ощущение жути, какого я не испытывал никогда. Это было сродни тому, как если бы я столкнулся с чем-то неестественным, даже противоестественным. И, несмотря на то, что я уже давно понимал, что ничего страшного не происходит, что я всего лишь сижу один в запертой комнате, где нет ничего, кроме пары единиц мебели, мой страх уже не управлялся мной.       Дрожащей рукой я схватил пульт и спешно выключил телевизор, только после этого немного успокоившись. Отдышавшись, я покосился на часы, с удивлением отметив, что прошло всего три с лишним минуты. Мне казалось, что я провел в этой комнате вечность. Решив, что с меня довольно на сегодня, я быстро покинул жуткое место и, не оглядываясь, направился к себе.       Я не знаю, что со мной было. Никогда ранее я в такие ситуации не попадал. Мне до сих пор не по себе…       Не знаю. Наверно, я просто очень переутомился и устал от этой ужасной атмосферы отчаяния в клинике: в конце концов, работа с психически больными никому не идет на пользу. Да что уж там! Работа с такими людьми, как остальные сотрудники компании, не идет на пользу! Надо подать заявление еще раз»;       Комментарий: работниками департамента «Техническая Безопасность и Обслуживание» были проведены работы по дополнительной изоляции закодированных сетей проекта «Волрайдер». Необходима проверка эффективности работ.