In agony because of the evening messages

      прошло четверо суток после лагерной смены и догадок, что может и ты мне тоже нравишься. эйфория. я был помешен.       я открылся тебе в одну ночь... а на утро, непонятно почему, отгородил от себя металлическими иглами, наполненными самым сильным смертельным ядом. я жалею об этом. прости.       ты не понимал что происходит. как и я сам. я изменился. моё «я» разделилось. не хотел терять тебя, но закрылся и стал холодным настолько, что это был уже совсем не тот, кто тебе понравился. мы переписывались до этого каждый день, сутками. но вдруг я совсем перестал писать, а когда ты писал мне сам, то отвечал очень коротко.       потом я постоянно просил прощения, а ты говорил: «не извиняйся просто так». и тебя не возможно было переспорить. я правда не знал, за что я извиняюсь. просто чувствовал, что это необходимо. ты живешь в Америке, я — в корее. ты общительный, я — интроверт. ты много говоришь, я — люблю тишину и закрываться в собственных мыслях, не обращая внимание на окружающий мир. ты любишь веселье, я отношусь к нему отрицательно. ты говоришь то, что тебе не нравится, всем. я могу сказать лишь тебе и терпеть остальных. ты хороший добрый, я жесткий упрямый эгоист мы разные... [ ...совершенно разные... ]