Бесит...

Все вроде как восстановились, все, кроме Элисон. После прочитанного досье она не могла спать. Мысли о том, что она забыла что-то из своей жизни, не давали покоя. Конечно, днём от них ещё можно было убежать, просто поговорить с братьями или сестрой, но вот ночью, когда уютная постель, в которой девушка должна была сразу же уснуть, становилась пленом, убежать было невозможно. Стоило девушке лишь опустить веки, как перед глазами всплывали документы, а в душе зарождался страх. Неприятный кислый комок проваливался в горло, распространяя за собой чувства и неприятно душа. Всё тело сковывало мурашками и заставляло почувствовать холод, и от него уже не чем не спастись, ни одеялом, ни пледом, ни горячим кофе. Хотя кофе помогало, но помогало не спать и слоняться по дому, пытаясь убежать от мыслей, но не выходило. Они догоняли, догоняли и били по ногам какой-то толстой палкой, а потом, подкосив девушку, переключились на голову. И забыться Элисон помогало снотворное. Да, да, маленькая баночка помогала Элисон спать хотя бы чуть-чуть. Но даже когда ей удавалось уснуть, страх возвращался и из мимолётных картинок перерастал в целую пьесу, цель которой было лишь напугать. И вот Элисон — подросток стоит в центре гостиной и что-то себе говорит, постепенно звук увеличивается и голос становиться всё отчётливей слышно. И Элисон видит на своих руках кровь. Почему кровь, она не знает. Наверное, её подсознание могло представить только такое, а что ещё нужно было бы забыть, как не какое-нибудь страшное преступление. Из тени девушки вырастает отец, он медленно обходит её, кладя руку ей на плечо, и улыбается. Улыбается настолько ехидно и злобно, что можно было подумать, что это Пятый, вечно ненавидящий всех вокруг. И Реджинальд срывается на крик, что он говорит непонятно, что хочет донести тоже, но с каждым днём сон всё длиннее, а картинка всё чётче и чётче… И… снотворное не справлялось. Элисон просыпалась в холодном поту, пытаясь вдохнуть, как можно больше воздуха. Затем она резко вскакивает с кровати и несётся к двери, дёргает ручку и проваливается в объятья. Это Лютер. Лютер, который шёл к ней. Конечно же, он замечал и прекрасно осознавал, что происходит с девушкой, но всё попытки её поддержать не увенчались успехом. Им было сложно остаться вдвоём, но даже когда удавалось, она, сверкнув натянутой улыбкой, оставляла Лютера и мчалась по каким-то делам в комнату. Всё это походило на игру в догонялки, в которой цель не догнать, а цель удержать… удержать от падения в пропасть. Лютер опешил. Буквально на секунды из его головы выпали все мысли. Зачем он и куда шёл, что он тут делает? Он быстро приходит в рассудок и ловит девушку своими большими руками. Она утыкается ему в грудь, и Лютер чувствует, как её милый нос хлюпает прямо у его сердца. Сейчас он слышит не ушами, а именно сердцем, которое взволило на себя все, что только могло, и вот-вот готово взорваться, учащая свой ритм. Объятья парня утешали Элисон. Буквально за секунду все страхи куда-то улетучились. От тёплой груди Лютера сковывающий девушку холод исчез. Мурашки, покрывающие кожу, сошли на нет. Элисон выдохнула, почувствовав себя в безопасности. Крепкие руки не отпускали, не позволяли страхам дотронуться её. Это было приятно. Приятно и так долгожданно осознать, что у тебя есть тот, кто может поддержать. Сейчас Элисон не думала не о чём, лишь покорно обнимала Лютера в ответ, стараясь прижаться к нему как можно сильнее. Они стоят так пару минут, Лютер боится пошевелиться, боится спросить что-то, чтобы не разорвать контакт, но при этом переживает. До этого дня он не проведывал её, лишь замечал, как иногда дверь её комнаты открыта. Он подсматривал. Да, это неправильно. Да, нарушение личного пространства, но видеть, как твой любимый человек наконец-то спокойно засыпает, стирало все представления о морали. Мораль здесь любовь, которой всё равно на какие-то там законы. — Что такое? — спросил Лютер. — Н…Ничего — ответила девушка, стараясь как можно быстрее смахнуть с глаз слёзы. — Всё в порядке. И пускай слова девушки говорили одно, но она была не в порядке, далеко не в порядке. С ней никогда такого не происходило… — Ну, я же вижу, что нет. — Я в норме! — крикнула девушка и, откинув руки парня, прошла вглубь комнаты. Она подошла к окну, сложив руки, и отвернулась от Лютера. — Но, Элисон…- волнующее произнёс Лютер. Он стремительно подошёл к ней и мягко положил руку ей на плечо. — Расскажи, я всё пойму. Желание поддержки вспыхнуло ярким пламенем в душе Элисон. На секунды она поняла, как велика помощь Лютера, как он нужен её сейчас. Он не просто нужен, а нужен настолько, что секунда в его объятьях смогла оживить всю потрёпанную душу девушки. И если бы не принципы, она бы осталась в руках Первого навсегда, в том защищающим её от всех ударов мира коконе. Но… — Я хочу помочь… — спокойно продолжил Лютер, и если бы не его глаза, можно было подумать, что он совершенно не волнуется. — Меня не нужна твоя помощь, я знаю, чем это оборачивается. — развернувшись и смотря парню в глаза, ответила Элисон. Глаза парня, наполненные непониманием, втянули в эту атмосферу всё лицо, которое буквально кричало, что ничего не понимает. Девушка смотрела на парня несколько секунд. Их зрачки сражались с друг другом словно на дуэли, в которой Элисон нападала, а Лютер лишь позорно защищался. Где Элисон сражалась на коне и с острейшим мечом, а Лютер не мог и пальцем её тронуть. Парень и так довольно часто страдал, страдал из-за чувств к Элисон. Она была то мягкой, то твёрдой, то серьёзной, то безбашенной, но именно поэтому он её и любил. Да, любил, пускай он только начал это признавать на затворках своей души и пытался отрицать это, но он любил, и далеко не как сестру. Сердце, руководившее Элисон в начале ночи, постепенно вытеснило разум, который жестоко спустил девушки с небес на землю. Он словно холодный душ, резко приводящий в чувства, а его ледяные капли тушат внутренний душевный огонь. И Элисон понимает, что не только не хочет казаться слабой перед парнем, но и старается не допустить тех последствий, к которому привела та его защита. Та защита, которая распространяется везде и не смеет даже допустить кого-то рядом. Да, та ситуация с Ваней повлияло на представление Элисон об отношениях с братом. Нет, конечно, они всё ещё были близки, но теперь девушку не покидало некое чувство, чувство страха, из-за которого она больше не могла плакаться или просить помощи у Лютера. И хотя в душе ей нужна была поддержка, и поддержка именно с его стороны, и он всегда старался её защитить,но Элисон видела, к чему это привело. Больше она такого не допустит! ...