Тоска

— Господин Мефисто Фель, можно зайти? Мне нужно кое-что обсудить. — Чуть повышая тон, уже в третий раз повторяет парень, бормоча проклятья и продолжая безрезультатно тарабанить в дверь. По ту сторону слышны какие-то неведомые шумы и сдавленное хихиканье, но и его Рин едва ли может принять за ясный отказ в посетителях. Этот демон что, уже и над братом издевается? — Конечно, Окумура Рин! Только у меня малость не убрано, говори, зачем пришёл. — Наконец доносится такой же строго-саркастичный ответ ректора. Он вновь едва уловимо хихикает, притягивая поближе тщательно скрывающего своё присутствие Широ, закрывая тому рот ладонью и с привычной издёвкой целуя в кончик носа, понадёжнее расставив бёдра. Хоть дверь и совсем рядом, мальчик точно не услышит лишних звуков, если, конечно, Фудзимото не сорвётся на стон. — Он весь в тебя: такой же наглый малый, — интимно шепчет прямо в губы паладина, теснясь и комкая чёрную рясу, сжав ткань на спине в кулаки. — Лучше бы ты молчал… Я не соглашался на такие эксперименты, извращенец. — Почти что цедит сквозь зубы экзорцист, грубо толкаясь в партнёра и любуясь, как тот ёжится, глотая стон. Мефисто и сам не планировал подобных сцен, но судьба решила за них. Судьба под именем Рин Окумура. — Так я могу войти? — нетерпеливо и так же громко вопрошает парень, опасаясь, что его не услышали. Широ ускоряется. Хочется хоть как-то проучить слишком уж самоуверенного демона, и он точно знает, как это устроить. — Нет! — голос предательски срывается и Мефисто почти испускает стон, царапая спину экзорциста. Уши всегда были его слабым местом, особенно до жадных укусов Широ. Но реплику окончить надо, даже если пацан что-то да заподозрит. — Нет-нет, лучше так поговорим, не хочу, чтобы ты застал этот бардак. — Фель кратко ударяет любовника в плечо, с дрожью выдыхая, а после сам утыкается в место удара, уже почти забываясь, как столь нежеланный голос напоминает о себе вновь. — Что, прям через дверь? — Окумура тоже не богат на терпение. — Да, прям через дверь! Говори, что тебе нужно, и уходи скорее. До деталей мне нет ни времени, ни дела! — Мефистофель уже готов вспылить, но вовремя получает отрезвляющий укус в шею, заставляющий напомнить, что в непотребствах замешан не он один. Демон тут же прикусывает язык, прижимая к себе священника, желая утонуть в нём полностью. Но что-то в этом всём всё же забавит Мефисто — насколько странное и сильное может быть удовлетворение от подобных рискованных игр, насколько удивительные чувства вспыхивают внутри, когда что-то так колко вторгается в томный ритм, в атмосферу самого излюбленного греха, мешая раствориться в движениях и ласковых касаниях грубых рук.       Фель бывает причудливо громким время от времени, и секс не является исключением. Но как же его всё-таки заводит этот ком в горле, этот дух грязной тайны, этот негласный, но очень строгий запрет на любой мимолётный звук… Самаэль даже не прячет дьявольскую ухмылку. Не в силах насытиться, только сильнее толкается, насаживаясь глубже и кровожадно кусая губы священника в поцелуе. — Я хотел знать, зачем я здесь, господин Мефисто! С чем всё это связано? Что мне следует делать дальше? — Окумура успел устать от такого долгого ожидания, да и на выкрикивание каждой фразы ушли силы.       Демон уже натурально смеётся. — Боже, да он и впрямь твоя копия! — с иронией шепчет партнёру.       Фудзимото только цыкает, стыдливо отводя взор, но к делу его тут же возвращает кисточка хвоста, которой Мефистофель слегка ударяет по ягодице любовника. — Какой же ты любопытный, Окумура, — с некоторой снисходительностью мурлычет демон, — всё тебе надо знать! Неужели это не может остаться маленькой тайной? — Мефисто кривит бровь, обращая игривый взор прямо на Широ, заглядывая в самую душу. Кажется, вопрос был адресован им обоим. — Но, ректор! — Рин было хочет перебить. — Всё, что тебе нужно делать — учиться, Окумура Рин. — Мефистофель повышает голос, дрожа в запястьях. Демон жмётся вновь, прерывисто дыша, беззвучно постанывая и тяжко сглатывая, взмаливая к паладину. Тот уже давно понял дьявольскую натуру, потому в момент прикладывает к делу все имеющиеся силы, стараясь довести демона до пика как можно скорее. Тот же болезненно жмурится, жадно и жарко целуя экзорциста, подаваясь навстречу желанным действиям, царапая чужой загривок и обжигая вздохами губы.       Мефистофель умоляюще тянет на себя священное одеяние и, кажется, вот-вот весь изведётся под грубыми движениями Широ, вжимающего его в неустойчивую тонкую тумбу совсем проблизь двери. За ней же ныне слышится гневное бурчание подростка, и вскоре тот неспешно удаляется, давая возможность ректору сбросить с тумбы чёртовы безделушки, что своим грохотом так удачно прикроют сопровождавший бурный оргазм яркий, пленительный, сводящий с ума и возвращающий в равновесие стон. Демон дрожит и слабо хватается за рясу, с тихими всхлипами утыкаясь священнику в плечо, потерянно и забвенно оглаживая широкие плечи. Мефисто точно повторит это ещё раз, ведь даже суровый выговор от любовника не заставит демона бросить любимый грех.