Тоска

      Бледные и тонкие пальцы нервно скользят по гладким чёткам, перебирая поочерёдно бусины красного дерева. Мефистофель сжимает в худых руках чужую вещь, облизывая высохшие от частых вздохов губы, и окропляет тихими стонами священный атрибут. Кто знал, что столь враждебный символ может доставить столько покоя, позволит утонуть в удовольствии, думая только о хозяине этой самой вещицы, тихо нашёптывая его имя близ креста. Демона не ранит дерево. Но очень ранит разлука, даже самая мелкая, будь то пара дней или неделя. Кажется, словно в эти моменты время для него идёт как для собаки — наш час, его вечность. Выжидать становится всё труднее, и время от времени он срывается, выкрадывая любую вещицу Широ, чтобы помнить о близости с ним, разрабатывая себя собственными руками. Мефистофель впускает в себя уже три пальца, выгибаясь и жадно глотая вздохи, стараясь не шуметь. Маленькое кольцо, — подарок от любовника на годовщину, — обхватывающее самое основание его хвоста, вибрирует совсем слабо, туго оцепив самую чувствительную зону демона, и этого вполне хватает, чтобы Фель всё чаще пропускал сладкие стоны и тихие мольбы к возвращению Фудзимото. С трудом и нехотя демон прерывается, всё так же неугомонно ёрзая, и поскорее выхватывает лежащий поблизости пульт, передвигая ползунок на мощность повыше, и тут же теряет контроль над собой. Пульт выпадает из хрупких рук, а ползунок останавливается на отметке с самой высокой мощностью. Демон кусает чётки, сжимая их в кулаке до побелевших костяшек, и ускоряется сам, нервно и дёрганно шевеля хвостом, выкручивая его и просто скоро помахивая. Нежная вибрация сводит его с ума, а грубая просто убивает. Мощность даёт своё — меж до ужаса частых всхлипов демон мучительно стонет, извиваясь и сминая ткань простыни. Тщетные попытки быть потише ломаются, и Мефистофель, упоённый стимуляцией, стонет громче, выпуская накопившееся, то и дело проходясь по простате. Сложно будет объяснить Широ, почему его когти подстрижены так коротко, но пока любовника здесь нет, демон тешит себя руками и фантазиями. Выгибается вновь, мычит и всё так же привычно зовёт любимого, дрожа всем телом, словно в него самого кто-то вселился, и экзорциста он жаждет только лишь по работе. Мефистофеля возбуждает титул любовника. Даже одно его имя, если быть до конца честным. Расправив узкие плечи, демон валится на грудь, повторяя фамилию священнослужителя, словно это какая-то мантра, и, кажется, вполне рабочая.       Демон почти на пике. Скулит и ёжится, сильнее смыкая челюсти на нити чёток, а та ожидаемо рвётся от натяжения и острых клыков, распуская по кровати деревянные бусины.       С последним искусным стоном Мефистофель кончает, подзывая любовника уже по имени, всё тише и тише. Правда, тот всё равно услышит. — Ты звал, Фель? — дверь отворяется тем самым особым ключом, который демон опрометчиво отдал Широ прямо перед отъездом, чёрт знает зачем подарив ему возможность вторгаться в спальню адского принца.       Паладин окончил дела вот уже как несколько часов, а по пути подвернулась неплохая с виду пекарня — вот и не предупредил, что задержится. А стоило. Очень стоило.       Мефисто отпрыгивает к дальнему краю постели, тут же трезвея после оргазма, и тянет к себе скомканное одеяло, невероятно густо краснея. Глаза округляются, а взор теряется где-то близ глаз экзорциста, ведь смелости посмотреть прямо в глаза демон никак не наберётся. — Я… Я. — спустя моменты неловкого ожидания, напуганный дьявольский отпрыск всё же решается хоть что-то промямлить святому отцу в оправдание, но тот лишь довольно хохочет, сияя тупыми клыками в искренней улыбке.       Фудзимото втаптывает в пол сигарету, зная, что залитый краской демон ему ничего не сделает, и ставит подарочный торт на тумбу неподалёку, скрещивая руки на груди и очерчивая надменным взором содеянное его любовником. Широ тихо хмыкает, неспешно снимая очки, и с всё той же дьявольской ухмылкой протирает их шёлковой тканью рясы. — Неужели мои глаза меня обманывают, Мефисто? — слегка склоняет голову набок, поедая взором хрупкое бледное тело, едва прикрытое в интимных местах дрожащими руками демона. — Ты так скучал по мне, что от единой задержки сорвался?       Мефистофель яростно фыркает, кажется, ещё сильнее краснея. Взгляд наконец падает на пульт, лежащий, вот ведь свезло, ровно на противоположной стороне кровати. Демон с секунду медлит, а после рывком тянется к пульту, но экзорцист уловил порыв и тут же выкрал пульт прямо из-под носа Мефисто. — Не так быстро, Фель. Это тебе больше не пригодится. — С победным смешком Фудзимото отводит ползунок до начала, выключая устройство. — Так понравился мой скромный подарок?       Мефистофель нахмурил брови и было хотел съязвить, собрав последние силы, но Широ не думал затягивать разговор. — Я надеюсь, ты отблагодаришь меня, дьяволёнок? — экзорцист подался вперёд, ступая коленями на простынь, и скоро добрался до наивно застывшей жертвы.       Опешив, Мефисто вздрогнул, но, хоть и с промедлением, ответил на уверенный поцелуй, стыдливо сжимая бёдра, которые экзорцист всё равно вскоре разводит в стороны, прижимая демона к постели вновь. Ему не остаётся ничего, кроме как поддаться, пусть и поворчав с момент в губы партнёра. Послушный.       Грубые руки нежно очерчивают контур худого тела, прижимая к себе и провоцируя закинуть повыше икры, скрестив их на спине экзорциста, пока тот нагло исследует столь желанные зоны. Демона сполна выдаёт его хвост, ведь пока Мефистофель ёжится, слабо пытаясь вырвать запястья из хватки мозолистых пальцев, тот неустанно дрожит, обвивая бедро партнёра. Широ предательски медлит, наваливаясь на возбуждённого любовника, оглаживая начало хвоста и нежное место под ним. — Пожалуйста… — Мефистофель давится несвойственными ему сладкими вздохами, вымаливая у гостя действий, и вскоре Фудзимото проникает в него первым пальцем. Демон нервно машет головой, хватаясь за рясу священника и прижимая к себе, пряча взор за плечом Широ, нетерпеливо прикусывая ухо любовника, утопая в его объятьях и пытаясь хоть как-то намекнуть, раскованный жаждой большего.       Экзорцист усмехается собственной наивности. Несложно было догадаться, как именно с собой играл его демон, дожидаясь возвращения партнёра.       Фудзимото хрипло смеётся любовнику на ухо, обжигая уже опалённую поцелуями тонкую шею. Бросив все глупые нежности, поскорее стаскивает с себя священное одеяние, словно избавляясь от условностей, и откидывает робу в самый угол комнаты, припадая к чужим устам во всеоружии, тяжёлыми вздохами покрывая мокрые губы. Кисточкой хвоста Мефисто привычно дразнит экзорциста, щекоча спину и что пониже, но быстро прекращает дурачество, срываясь на резкий, но всё ещё сладкий стон. Сточенные когти жадно царапают рельефную спину, демон просит промедлить, словно в первый раз, и тихо скулит, хватаясь за плечи партнёра, пытаясь попасть в такт аккуратных движений Широ. Священник осторожно ускоряется, млея от стонов демона, и даже немного ластится к нему, шёпотом сознаваясь в обожании.       Мефистофель бьёт хвостом и рвано стонет, криво и просяще целует, по-детски жмурясь, а после сдавливает бедро Фудзимото, обвив спиралью хвост вокруг него, терпя последние толчки перед желанной концовкой. Преподобный кратко выдыхает, скалится от болезненной хватки, толкает бедро любовника, наглеющего в самое неподходящее время, но всё же скоро кончает вслед, излившись внутрь, как любит. И точно так же, как привык, ложится на партнёра, обвивая ласковыми объятьями, скрывая за тихим кашлем лёгкую отдышку. Фудзимото неспешно выходит и едва ли не проваливается в сон, как его обиженно ударяют хвостом по затылку. Снизу слышится злобный фырк. — Знаю, знаю… Торт следовало предложить первым.