Молчун

      Равнодушие — удивительная вещь. Морти было плевать, ради чего его подобрал чужой Рик. Он не испытывал никакой благодарности за то, что тот держит его у себя и зачем-то латает это несчастное тело — он не чувствовал ничего. Даже боли из-за того, насколько сильно над ним надругались эти… Лишь только когда разбилось зеркало, парень почувствовал смутное сожаление — все-таки, он испортил чужое имущество. Но импульс, внезапно прорвавшийся сквозь пелену апатии, оказался сильнее: он просто хотел почувствовать хоть что-то. Прямо здесь и прямо сейчас! Увы, как и любое сиюминутное решение, это тоже привело к определенным последствиям… — Идиот! Шок на лице Рика в мгновение ока сменился яростью. Даже несмотря на то, что Морти успел сделать себе только небольшую царапинку. — Я что, столько с тобой возился, чтобы ты тут себе вены пилил, паскуда мелкая?! Ты сдохнешь, только когда я скажу!.. И он, не церемонясь, вытолкал мальчика из ванной взашей, не обращая внимания на капающие на пол капли крови. А он даже почувствовать ничего не успел. Все его путешествие к самопознанию закончилось, даже не начавшись! — Ч-что? — удивился ученый, затягивая повязку. — Слишком туго? Морти и сам не знал, в чем дело — слезы будто полились сами собой, как из крана. Он по-прежнему оставался безразличным организмом, дрифтующим по волнам Вселенной, но соленая вода выходила из глаз против воли, и он никак не мог ее остановить… — Э-эй, п-пацан, да хорош уже! Прекрати р-реветь сейчас же!.. Что-то в нем безнадежно сломалось. Зубы стучали, и его трясло, как под током, он выл, вцепившись в воротник халата Рика, и тот никак не мог освободиться. А может, и не особо пытался… — Ну все, Молчун. Пойдем, тебе надо прилечь… Не хотел он никуда ложиться, но Рики всегда решают все за Морти. И те мало что могут с этим поделать — вскрикнув от испуга, он ударил по руке, пытающейся стянуть с него штаны, и Санчез, застыв на секунду от подобной дерзости, со вздохом закатил глаза. — Д-да сдался ты мне, — и он выпустил воздух из шприца. — А сейчас будет чуть-чуть больно, и ты немного поспишь…       Про "чуть-чуть", конечно, оказалось враньем — укол вышел очень болезненным, зато после него Морти стало теплее. И его снова охватило равнодушие — в этот раз приятное, голова потяжелела, и, примостившись на подушку, он с протяжным зевком отключился… И когда я успел накрыться одеялом? Он все еще хотел спать, даже несмотря на то, что, кажется, продрых весь день, судя по темноте за окном. Хотел, но не мог, ведь с окончанием действия лекарства в его сон снова пришли они. Они смеялись над ним. Они били его, пинали, срывали одежду, а он пытался дотянуться до чертового окна, пытался — и резко открыл глаза, задыхаясь… Живот скрутило от тошноты. В глазах резало, в носу щипало, и он не знал, куда себя девать. Почему-то ему казалось, что Рика нет дома — и это предположение подтвердилось. В пустой лаборатории не нашлось ничего, кроме инструментов, небрежно валяющихся повсюду, недоделанных изобретений на верстаке и полупустой бутылки водки под столом. Воровато оглянувшись по сторонам, мальчик наклонился. Вытащил деревянную пробку и, приложившись к горлышку, с невероятным усилием протолкнул в себя несколько глотков горькой жидкости. Сразу же закружилась голова, и глотку зажгло огнем, но, по крайней мере, ему стало легче дышать. И он снова смог, завалившись в постель, отключиться, уже не видя ничего…

***

      Какую же проблему он огреб себе на задницу! Он уже видел все, что только можно. Видел давние шрамы на руках Молчуна, очевидно, такого же происхождения, что и свеженький, понимал, что с головой у этого пиздюка точно проблемы — и, о боги, как же это его бесило! Уж лучше бы новую мышь себе купил, честное слово… С ней-то точно не было бы столько хлопот! И ее уж точно не захотелось бы назвать именем долбаного гнома из диснеевского мультика, и не сидела бы она, как заноза, в голове гениального ученого… "Спасибо за все. Я ухожу". Эту записку Рик обнаружил рано утром на кухонном столе, рядом со стопкой еще теплых оладушек. — Быстро смылся, п-пиздюк, — хмыкнул он, зевая. — Хоть какая-то от него польза напоследок… Погода выдалась неважная — глядя на серые тучи, хотелось только завернуться в одеяло и остаться дома навечно. Ученый налил себе кофе и, покрывая толстенным слоем сиропа прощальные оладушки, насвистывал музыкальную тему "Яйцелюбов" себе под нос. — Н-ну и скатертью дорога. Пусть валит куда хочет, ваще п-похуй…       В окно начал барабанить дождь. Когда Рик, набив себе пузо, ушел в душ, уже начал свистеть сильный ветер, и пошел ливень — впрочем, он и не собирался никуда идти. Когда вдруг запищал датчик, старик находился на середине процесса изготовления очередного робота-убийцы, и ему не понравилось, что его так резко отвлекли от дел. — "Длительное переохлаждение?" — фыркнул он, отбросив мини-компьютер в сторону. — Как будто мне не насрать! Сказал Рик — и спустя десять секунд уже оказался на нужном месте, на каком-то ебаном отшибе Цитадели среди гаражей. Морти, в которого он предусмотрительно установил датчик (хотя это ничего не значило), стоял под беспощадным дождем, как истукан, не обращая внимания ни на мокрую одежду, ни на струи воды, сбегающие по лицу и лысому черепу. И стоял он в луже, в самой настоящей ебаной луже, промочившей кроссовки насквозь — Рик по этому поводу не мог сказать ничего, кроме мата. — Д-да чтоб тебя! — рыкнул он, хватая мальчишку под локоть. — Повторю еще раз: д-даже, блядь, не рассчитывай сдохнуть, п-потому что… да потому что у тебя нить титановая в жопе, вот! Последняя, блядь, на тебя ушла, и если нить моя — значит, и жопа твоя тоже принадлежит мне!.. В ответ на такую чушь Молчун лишь захлопал глазами, пытаясь переварить эти слова своими двумя с половиной извилинами, и Рик, закашлявшись, дернул его за руку. — П-пошли, пиздюк. Я-я не хочу лечить тебе еще и воспаление легких…