Молчун

      От свежевыстиранных вещей исходил тяжелый, влажный запах порошка. Закинув на веревку последний халат, Морти выдохнул с облегчением от завершенной работы и, пользуясь своим одиночеством, посмотрел на ладонь. Ее пересекала небольшая, едва заметная царапинка от имплантации. Он еще с трудом контролировал процесс, но, стоило чуть напрячься, и прозрачное, слабо светящееся лезвие высунулось из его руки. Рик запрограммировал эту штуку так, чтобы Морти никаким образом не смог навредить себе с ее помощью, однако стоило сжать ладонь — и от давления на края ранки возникала смутная ноющая боль. Приятная… От звука, с которым кибернетический нож рассекал воздух, мурашки шли по коже. Теперь любой гипотетический ублюдок, который решится тронуть Молчуна, не останется безнаказанным. Теперь никто не осмелится даже подойти близко… — Помоги мне, пиздюк! Рик выглядел довольным, как слон, притаранив домой мешок, пропахший бензином и соляркой. Работа по сортировке грязного металлолома была не очень приятной, но он не жаловался, тихо сортируя по категориям разные запчасти. У Рика, наверное, имелся к этому определенный талант — найти на помойке нечто брошенное, разбитое в хлам, никому не нужное и вдохнуть в сломанную вещь вторую жизнь, чтобы потом использовать в своих целях… И это касалось не только машин. — Подай отвертку, пес, сейчас я такое замучу!.. Молчун хотел бы быть более полезным. Хотел бы больше никогда не плакать, не тупить, всегда понимать то, что от него хочет дед — но что он мог на самом деле? Только стоять рядом. Только подносить инструменты, только слушать охуительные истории Рика и угукать время от времени — что еще он мог, будучи лишь слабым, побитым жизнью Морти?       Это никогда не пройдет. Осознание оказалось для него сразу и приговором, и утешением. Ничто уже не избавит его от пережитой боли, но жизнь на этом не закончилась — не закончилась ведь? По сути своей все Морти обречены на вечные несчастья. Нелюбимые дети, козлы отпущения в школе, человеческие щиты для своих безумных дедушек, что еще могло их ждать — и разве его участь настолько же ужасна по сравнению с участями многих? Бывает и хуже. Всегда может быть хуже… По крайней мере, он остался жив, хоть и жизнь эта не всегда казалась желанной. По крайней мере, он обрел дом — и даже своего Рика, хоть тот и утверждал, что держит его рядом с собой просто из жадности, а значит, все было не так уж и плохо! — М-морти, пиздуй сюда! Парень думал, что Рик опять зовет его ради какой-то работы, но тот, развалившись на диване с ведром поп-корна, кивнул на место рядом с собой. — Засел у себя в комнате, к-как дракон-онанист в пещере, д-даже телик с дедом не смотришь… Межпространственное телевидение не изменяло себе — как всегда, оно больше напоминало импровизацию поддатого аутиста, на ходу выдумывающего какую-то чушь перед микрофоном. Но когда им попался спецвыпуск "Яйцелюбов", мальчик с удивлением обнаружил себя смеющимся, что в последнее время с ним случалось нечасто. Наверное, ему действительно стоило бы чаще выходить из комнаты… — Фальшивые двери, две по цене одной! Торопитесь, успейте купить! Наверное, они слишком засиделись. Слишком увлеклись придумыванием острот по поводу происходящего на экране и совсем забыли о ходе времени — в любом случае, Молчун проснулся от храпа на ухо. Телевизор все еще работал, отбрасывая свет на полкомнаты, но Рику было по барабану. Он дрых, свесив длинные ноги с подлокотника дивана, а внук скромно примостился у него под боком на оставшемся клочке места, и… И это совсем не пугало. Больше того — давно Морти не чувствовал такого странного умиротворения. Из пустого пластикового ведра все еще несло карамельным поп-корном, по экрану носились друг за другом зеленые слизни, изо рта Санчеза стекала слюна, а он… он неожиданно почувствовал себя так, будто безопаснее места на свете нет и быть не может. Просто диван. Просто телик и просто кино — что может случиться плохого здесь? Что может случиться рядом с этим Риком?.. Стоило ему привстать, как старик тут же недовольно заворочался, что-то бормоча. Наверное, от того, что без Морти ему стало холоднее? Дотянувшись до пульта, мальчик нажал на кнопку, и экран забытого телевизора тут же погас. Устало вздохнув, он потянулся, зевнул, и… И лег обратно, положив голову Рику на плечо.