Кошачья мята

Возбужденный адреналином организм абсолютно не чувствовал усталости, Чанёль и Чунмён блуждали по округе всю ночь, но никаких следов Бэкхена им найти не удалось. Пак, с самого отъезда блокирующий эмоции омеги, пытающегося пробиться к нему в голову, даже не заметил, как они исчезли. К утру в голове поселилась звенящая пустота, и Чанёль вдруг понял, что потерял любые зацепки. Бэкхён молчал, и вместе с ним молчали его эмоции, которые направляли Чанёля. — Я не слышу его, — психовал Пак, когда они с Чунмёном остановились в дорожной таверне, чтобы позавтракать. За окном только занимался рассвет, и народу внутри почти не было, только трое запоздавшихся гуляк и одиноко пьющая женщина в углу. — Наверное, он уснул, — предложил Ким, сочувствующе глянув на него. — Попробуй подумать и вспомнить, что чувствовал Бэкхён, возможно, в твоей голове уже есть подсказка. — Как ты это себе представляешь? — Чанёль залпом осушил кружку ледяной воды, которую принесли им на стол вместе с едой. — У меня в голове, по-твоему, есть полочки и коробки, в которые я сортирую весь мусор? Я даже в собственных мыслях разобраться не могу, все, что я помню от Бэкхёна, это то, что ему было больно. Он был в ужасе, — голос Пака предательски дрогнул при воспоминаниях. — Вряд ли он думал о том, чтобы в подробностях показать мне место, куда его увезли. — Прости, — Чунмён устало вздохнул, прикрывая глаза, — я не знаю, как работает связь. Никогда не испытывал это на себе. Если Бэкхён и правда ничего не смог передать тебе, нам остается только ждать, когда он проснется. Чанёль молча кивнул, равнодушно принимаясь за завтрак. Есть не хотелось, но они ехали всю ночь, и вымотанный организм нуждался в энергии. Пак старался не думать о том, что делали с Бэкхёном, раз он так отчаянно пытался до него докричаться, потому что при подобных мыслях глаза застилала пелена ужаса и ярости, и думать ясно у него точно не получилось бы. Он оглядывал присутствующих в таверне, подмечая любую мелочь и даже самую незаметную деталь, но никто из посетителей не давал повода для подозрений. Чанёль чувствовал подступающее отчаяние. Когда Бэкхён был в сознании, Паку будто что-то подсказывало, как и куда двигаться, но теперь в голове было пусто, и он понятия не имел, куда им податься. Бэкхён не давал точных картинок и координат, но Чанёля вели вовсе не они, а что-то неощутимо тонкое внутри, что-то вроде интуиции, но работающее исключительно под влиянием омеги. Они уже собирались податься в город, раз уж Бэкхён пропал, когда поехал туда, но Чанёль вдруг ощутил, как раскалывается голова от напора чужих мыслей. Они как раз выходили из таверны, и Паку пришлось схватиться за косяк двери, чтобы не потерять равновесие, потому что в глазах резко потемнело. Два часа? Прошло всего два часа, и Бэкхён уже снова проснулся? — Кажется, он просто терял сознание, — взволнованно подсказал Ким, залезая на лошадь. Чанёль тут же последовал его примеру, но с непривычки остановить поток чужих мыслей было непросто, и Пак ощутил, как паника начинает захлестывать сознания, преумноженная его собственной тревогой. — Чанёль, ты здесь? — окликнул его Ким, замечая пустой взгляд. — Может, посчитаешь? — Все нормально, — ответил альфа, дергая поводья. Сейчас нужно было как можно скорее воспользоваться возможностью и найти Бэкхёна, пусть даже для этого ему приходилось мучиться. Чанёль чувствовал себя совсем как в юности — пытался отключить любые эмоции, чтобы не сдохнуть от ужаса, но его блок едва ли мог сдержать прорывающие все стены чувства омеги. Они двинулись на восток, как и прежде по чутью Чанёля. Бэкхён замолкал иногда, но лишь ненадолго, и Пак чувствовал, как с каждым разом голова пухнет от напора все сильнее и сильнее, стоило Бэкхёну снова начать пробиваться в его сознание. Он всерьез принялся бояться, что вскоре просто не сможет сдержать его. Как только боль становилась невыносимой, Чанёль уже не мог контролировать собственные мысли, и вместе с эмоциями Бэкхён его захлестывала вина, страх и ярость, но он хотя бы не сходил с ума, как в самом начале. — Почему он не спит, — прохрипел Чанёль, когда они ненадолго остановились. Чунмён молчал и терпеливо ждал, стоя рядом, пока приступ пройдет. В этот раз боль была такой сильной, что ехать дальше альфа был не в состоянии, и им пришлось остановиться. Впереди как раз виднелись горы, и ехать туда с Чанёлем, который был измотан и в полусознании, было слишком опасно. — Это может быть из-за наркотика, — наконец ответил Ким. — После того, как действие мяты заканчивается, наступают побочные эффекты. Боли, ломка, навязчивые состояния. Бэкхён маленький и худой, ему достаточно совсем немного, чтобы сойти с ума. — Это продолжается уже часов двенадцать, — пробормотал Пак, приваливаясь к дереву спиной. — Его что, каждый час накачивают? — Возможно и так, — тихо донеслось до Чанёля. О худшем альфа старался не думать. Дураку было понятно, зачем давать гибриду омеге наркотик, но ведь не стали бы они сразу пускать его в расход? — Чанёль, у меня идея, — вдруг сказал Чунмён, подходя ближе. — Если мы продолжим в том же духе, то доберемся до Бэкхёна только дня через два, и может быть уже слишком поздно. — Спасибо за поддержку, — прорычал Пак, впиваясь ладонями в виски и пытаясь справиться с темнотой перед глазами — он уже не различал землю и листья под ногами, только черные прыгающие круги, от которых кружилась голова. — Поэтому тебе тоже нужно пробиться к Бэкхёну в сознание, — Чанёль от удивления даже забыл о боли, на секунду вскидывая взгляд. — Раз он так долго и упорно вспарывает тебе череп, значит, ваша эмоциональная связь очень сильна, и у тебя может получиться связаться с ним. Но для этого нужно снять барьеры. — Не получится, — тут же решительно отозвался альфа. — Если я это сделаю, то сразу потеряю контроль, я не могу это терпеть. — Чанёль, ты убил кучу людей и до сих пор не сошел с ума, — на растерянный взгляд Чунмён только отмахнулся. — Несложно было догадаться, к тому же, Бэкхён плохо хранит секреты. Сейчас это неважно. Бэкхён пока только подросток, к тому же омега, его эмоции подавить не так сложно. — Но я не гибрид! — раздраженно напомнил Чанёль. — Да, зато ты гораздо старше. И ты альфа и знаешь, как управлять своими эмоциями так, чтобы они не взяли верх над здравым смыслом. Бэкхён уже создал канал, такой сильный, что он мучает тебя сутки. Если ты постараешься достучаться, должно получиться. Просто когда перестанешь сопротивляться, помни, что ты не должен дать Бэкхёну взять над тобой контроль, это тебе нужно привести его в чувство и найти хотя бы какие-то подсказки. По его размытым видениям и твоим догадкам мы далеко не уедем. Но в его голове должны быть какие-то зацепки, хоть что-то. Я хорошо знаю местность, и если ты подскажешь мне, куда мы двигаемся визуально, все закончится гораздо быстрее. — А если не выйдет? — все же несмело спросил Пак через несколько секунд. — Я тебя вырублю. Бэкхён больше не сможет управлять твоим сознанием. Тебе надо просто расслабиться, — увидев его замешательство, Чунмён поторопил, — сейчас мы просто теряем время, а Бэкхён все равно рано или поздно вторгнется к тебе в голову. — Но я даже представления не имею, как мне с ним связаться, — отнекивался Чанёль. Ему было страшно. Потерять себя, потерять Бэкхёна, всё потерять. А учитывая, с какой силой стучало в голове, страх был не беспочвенен — омега грозился свести его с ума. — Если твоя нервная система сильна так, как я подозреваю, у тебя получится. Если нет, я верну тебя в сознание. Или заставлю потерять его, — вновь пообещал Чунмён, сжимая его плечо. Чанёль поднял взгляд и, увидев чужую решительность, все же кивнул с тяжелым вздохом. Ему в жизни уже пришлось столько всего пережить, а Бэкхён все равно поворачивал все кверху дном и заставлял терять равновесие, в буквальном смысле. Но главное, что они оба оставались в живых, и еще одна жертва ведь не станет роковой? Чанёль окончательно облокотился о ствол массивного дуба и прикрыл глаза, съезжая на землю. Он постарался выкинуть все из головы: голос Чунмёна, картинку перед глазами, любые воспоминания и страхи, оставляя только звенящую пустоту, а за ней оглушительный вой Бэкхёна, от которого взрывало барабанные перепонки. Крик был не реален, но уши от него закладывало по-настоящему. На место напряжению и тревоге пришла паника, такая сильная, что Чанёль ощутил, как сердце заходится в несколько раз быстрее и грозит разорвать грудную клетку, лишь бы только выскочить наружу. За паникой пришла боль, скручивающая конечности и вспарывающая кожу миллионами иголок. В какой-то момент Пак вообще не ощущал себя, в голове только звенел вой Бэкхёна, а в груди застрял камень, мешающий нормально вдохнуть. Через пару минут, когда омега прорвал брешь в его сознании, боль немного отступила, уступая месту какому-то ядовитому туману, заволакивающему сознание и отключающему адекватное мышление. Как только Чанёль попытался вырваться, боль вернулась, и он резко вспомнил о том, что должен достучаться до Бэкхёна. Ему тоже будет больно, но по-другому никак. Звать его смысла не было, поэтому Чанёль просто терпел глушащую пустоту и пытался сориентироваться в чужой голове. Через несколько минут что-то прояснилось, и Пак ощутил металлический запах крови, а затем рвоты. Упавшего на коленки Бэкхёна тошнило прямо на пол, грязный и холодный. Альфа ощутил, как к горлу подкатывает тошнота, а затем — как сильно Бэкхён впивается ладонью себе в живот, как будто пытается выдавить все внутренности через грудь и горло. Вторая рука безжизненно повисла с другой стороны, и Чанёль понял, от чего так больно — она сломана. Из носа омеги текла кровь, капая прямо в безобразную лужу рвоты на полу. Пак пытался понять, что происходит вокруг, но в комнате Бэкхён был один. Чем дольше он находился в его сознании, тем хуже ему удавалось улавливать суть происходящего, собственные эмоции, чувства, желания, страхи — все сметало отчаяние омеги. Чанёлю показалось, что Бэкхён бормочет что-то похожее на его имя, но тот говорил настолько нечленораздельно, что ничего нельзя было понять с уверенностью. Было похоже, что омега даже не надеется на то, что ему помогут, все его существо превратилось в жалкую отчаявшуюся лужу на полу, корчившуюся от боли. Сломанная рука была не единственной ее причиной, гораздо сильнее ядом терзало внутренности. Ощутив резкий удар по лицу, Чанёль понял, что пора возвращаться. В последний раз покопавшись в голове Бэкхёна и подмечая любые мелочи, Пак приготовился к новому заряду боли, но того почему-то не последовало. Перед глазами замаячила открытая дверь, но омега уже потерял сознание. Чунмён ударил снова, теперь сильнее, и Чанёль открыл глаза, шумно глотая воздух. Уже было занесший кулак Ким остановился, а Пак ощутил, как из губы течет кровь. — Ты как? — встревоженно спросил Чунмён, протягивая ему флягу воды. Чанёль готов был плакать от счастья — Бэкхён упал в обморок, и теперь никому из них не приходилось мучиться, лишь только слабые отголоски ноющей боли доносились до сознания. — Нормально, — отозвался альфы, осушив полфляги. От нормального его состояние было далеко, но сейчас следовало сосредоточиться на другом. — Что-то выяснил? — Это в горах, — принялся вспоминать Чанёль, хотя от таких, казалось бы, простых манипуляций в голове загудело, — высоко, потому что там очень холодно и лежит снег. Вокруг много деревьев, само здание старое и разваленное, грязное. Знаешь, где это? — Чтобы построить что-то в горах, должна быть хоть какая-то равнина, иначе здание просто рухнет, — задумчиво ответил Чунмён. — Примерно понимаю, где это может быть. — Поехали, — пошатываясь, Чанёль поднялся. — Ты уверен, что справишься? — с сомнением спросил Ким, позволяя облокотиться на свою руку. — Да, скорее, — Пак позволил себе собраться пару мгновений, а затем двинулся к коню, не желая терять драгоценное время и позволять Чунмёну выпутывать из себя воспоминания, которые доведут до истерики. Что такого должны были дать Бэкхёну, что он готовы был вырвать себе внутренности? Но больше пугало даже не это, а то, в каком убитом состоянии находился омега. Словно зверь в ловушке, которого ведут на убой. В голове не было ни мысли о побеге или спасении, только кромешная темнота и сковывающее сознание боль. Чанёль даже не мог дать ему знать, что нужно немного потерпеть, что его вытащат, что все будет нормально, что бы с ним уже ни успели сделать. В мыслях омеги не осталось ни одного теплого воспоминания, ни одной светлой мысли. Если Бэкхёна по-настоящему сломали, Пак не представлял, что будет делать. Им удалось подняться до похожего места только к ночи. Чанёль не знал точно, сколько времени, но стемнело уже давно, и уставшее тело с трудом передвигалось. Чунмён выглядел не лучше и едва ли не засыпал на ходу, но оба знали, что отдыхать уже поздно. К тому же Чанёль был уверен, что стоит ему прикрыть глаза, тревога ни за что не даст уснуть. Еще около двух часов им пришлось блуждать по равнине, затаившейся среди гор. Чанёль начинал терять терпение и уже хотел вновь связываться с омегой, но тот молчал. А через полчаса им наконец удалось наткнуться на несуразный приземистый дом, который уходил фундаментом глубоко в землю. Снаружи стояло двое крепких альф, охраняя вход. Чанёль почувствовал, как приглушенная ярость возвращается к нему, заставляя кровь закипать, но Чунмён не дал сгоряча кинуться в самое пекло. — Нам нужен план, — напомнил Ким, удерживая его за локоть. — Нет времени, — рыкнул Пак, но все же остановился. Лошадь под ним недовольно заржала из-за резкого движения поводьев, и оба альфы обеспокоенно поглядели на часовых. Те, казалось, ничего не слышали, но Чунмён кинул на напарника укоризненный взгляд. — Ты не можешь просто ворваться внутрь, там наверняка куча народа. — И что ты предлагаешь? — нетерпеливо зашептал Чанёль. — Мы даже не знаем, что это за место, притвориться местными не получится, придется лезть в драку. Сейчас ночь, — Чанёль бросил взгляд на окна дома. В нескольких горел свет. — Застанем врасплох. Ты ведь умеешь драться? — Да, но если их будет больше троих… — Главное, пробиться внутрь, дальше можешь бежать за подмогой. Там наверняка не только Бэкхён, остальных омег тоже нужно вытащить. — Ты собираешься там один оставаться? — Чунмён недоверчиво вскинул брови. — Я заберу Бэкхёна и уйду, лишних жертв не будет, к сожалению, — Чанёль хмуро глянул на альф у входа. — Если окажется, что там кроме него нет других гибридов, то подожгу здание. — Чанёль, если это один из их… штабов, — Ким ненадолго замялся, подбирая подходящее слово, — то внутри их будет много. Тебе не дадут просто уйти. — Плевать, — отрезал Пак, — главное, вытащить Бэкхёна. — Может, сначала приведем подмогу? — в последний раз предложи Чунмён, уже зная ответ. — Я не смогу столько ждать. Чанёль двинулся к дому, на ходу доставая клинок. За спиной вдруг послышался металлический лязг, а через несколько секунд мимо него пронеслось два небольших ножа, точно попадая альфам в головы. Чанёль от удивления даже остановился, позволяя Киму себя нагнать. — В дальнем бое мне больше везет, — с мимолётной улыбкой заметил Чунмён и спешился, привязывая коня к дереву. Чанёль поступил так же, и через несколько минут они уже оказались у входа в дом, переступая через трупы охранников. Прислушавшись, Пак уловил внутри звук глухих ударов и чей-то визг. Голос был не Бэкхёна, но это не значило, что с ним не делали то же самое. — Кажется, кто-то занят, — заметил Ким, держа наготове ножи. Пак кивнул и обернулся. — Когда открою дверь, метай в тех, кто подальше, а у входа я сам справлюсь. Заручившись чужим согласием, Чанёль выдохнул и толкнул дверь, оказываясь в темном узком коридоре. На удивление, у входа охраны не было, видимо, ублюдки посчитали, что место нахождения — достаточная защита от незваных гостей. В помещении стоял концентрированный запах возбуждения, но от него больше тошнило, чем вставало. Запахи разных омег смешивались между собой, создавая забивающую ноздри какофонию ароматов, от которой слезились глаза. Чанёль пытался различить среди них Бэкхёна, но вскоре у него начала кружиться голова — омега наконец очнулся. Чутье потянуло влево, и Пак снова толкнул дверь. В этот раз их встретило сразу трое альф, но они были слишком растеряны, чтобы понять, что происходит, и вскоре уже ничком повалились на пол. Однако шум уже разнесся по дому, поднимая возню в остальных комнатах. Чанёль переступил через трупы и поспешил вперед, слыша, как стучат тяжелые башмаки по полу. Когда он пересекал еще один коридор, взгляд зацепился за комнату, в которой горел свет. Ему удалось различить расплывчатые силуэты двух гибридов, апатично смотрящих в пол. От их пустых взглядов внутри все холодело. — Господи, — услышал он шокированный выдох Чунмёна позади себя. Выводить омег не было времени, Чанёль ринулся вперед почти бегом, и когда перед ним резко открылась дверь, с замирающим сердцем увидел знакомую комнату. Вход ему перегородил грузный альфа, и по лицу его было заметно, что встрече он не рад. — Я заблокирую коридор, — кинул Ким ему в спину и поспешил вернуться, оставляя Чанёля наедине с незнакомцем. Размениваться на приветствия Пак не стал и сразу кинулся в драку, отбрасывая альфу от двери. Тот был в два раза больше него, но слишком толстым и неповоротливым, чтобы составить Паку реальную конкуренцию, к тому же альфа уже через пару секунд выбил из чужих рук клинок. — Тварь, — прохрипел Чанёль, прикладывая чужой затылок о стену. Никогда в жизни он еще не хотел довести человека до такой мучительной смерти, но не было времени. Перерезав альфе горло, он оглянулся на Чунмёна. Тот удерживал дверь, но по нарастающему шуму было заметно, что это ненадолго. — Когда я вытащу Бэкхёна, сразу уходи, — кинул Пак и бросился в комнату. Сначала он испугался, что омегу теперь держат в другом месте — помещение было пустым и тихим, лишь через несколько секунд Чанёль заметил в углу едва слышно скулящую фигуру, чувствуя, как с плеч слетает тяжеленный груз, мешающий дышать. Бэкхён уткнулся лицом в усыпанные синяками колени, раскачиваясь назад и вперед и до побелевших костяшек впиваясь рукой в травмированную кожу. На нем была только длинная бежевая рубашка с красивой золотистой вышивкой на воротнике — Чанёль сам ее покупал. В груди все сжалось при одном взгляде на испуганного подростка, и Пак ощутил, как от слез обиды за омегу жжет глаза. Осторожно подойдя к Бэкхёну, он присел на корточки рядом, мягко дотрагиваясь ладонью до чужой руки. — Бэкхён, — тихо позвал альфа, пытаясь расцепить чужие пальцы, — это я. Омега резко оторвался от коленей и вскинул голову, на лице отразилось неподдельное удивление. Чанёль заметил, как сильно расширены чужие зрачки, но главное, что Бэкхён был в сознании и понимал, что происходит. Почти. — Чанёль? — уточнил он таким тоном, будто сомневался в том, что видит перед глазами. — Я тебя звал, — вдруг сказал омега, всхлипнув и позволяя альфе накрыть свою руку широкой ладонью. — Я слышал, котёнок, — Чанёль позволил себе коротко улыбнуться. — Прости, что так долго. Нужно тебя вытащить. Сможешь идти? — Бэкхён будто все еще находился в прострации; он поглядел на собственные ноги, будто ждал, что они ему ответят. Все его реакции были притуплены, и на чужие слова он реагировал с запозданием. — Я умираю, — вдруг сказал омега, прикрывая слезящиеся глаза и подтягивая ноги ближе к груди. У Чанёля внутри все похолодело, но он не выдал своего ужаса, боясь, что тот еще сильнее напугает Бэкхёна. Скорее всего, сознание нэко все еще было под воздействием наркотика, и ему чудились ужасы, но даже малейшая вероятность того, что Бэкхён может говорить правду, заставляла руки дрожать. — Ты не умрешь, — пообещал Пак, осторожно закидывая здоровую руку омеги к себе на шею. — Держись, — попросил он, понимая, что сам Бэкхён идти не сможет. Нэко послушно сжал руку и тихо застонал, когда Чанёль поднял его с пола. Рубашка на измученном теле немного задралась, открывая взгляду кровавые потеки и огромные синяки. Пак отвернулся, чтобы не подначивать желание разнести дом к чертовой матери. — Нужно уходить, — в комнату забежал тяжело дышащий Чунмён, держа в руках один из ножей. — Я подпер дверь, но они могут перейти к окну. Сейчас их единственным выходом было именно оно — возвращаться в толпу разъяренных альф было самоубийством, но Бэкхён не мог лезть через окно со сломанной рукой и покалеченными ногами. — Я полезу вперед, тут от земли не больше метра, — сориентировался Чунмён, видя растерянное состояние альфы, который все еще не мог нормально осознать, что творилось с омегой. — Чанёль, не медли, — спокойно, но настойчиво попросил Ким, заставляя двигаться. Шум в коридоре стал громче и, дождавшись, пока Чунмён окажется снаружи, Чанёль подошел к окну, аккуратно спуская омегу. — Держись за Чунмёна, — попросил он, когда Ким подхватил дезориентированного Бэкхёна на руки. Обернувшись, Пак заметил на полу оброненный Чунмёном в спешке нож и перевел взгляд на коридор. — Чанёль, не делай глупости, — вдруг сказал Ким, заметив его хмурый взгляд. — Внутри еще есть гибриды, давай скорее. Поглядев на потерянного Бэкхёна у Чунмёна на руках, Чанёль все же полез на подоконник, слыша, как в коридоре дверь слетает с петель. Спрыгнув на землю, он сразу заторопился к лошадям, догоняя Чунмёна. — Тише-тише, — успокаивающе бормотал Ким, отвязывая коня, — потерпи немного, детка. — Бэкхён промычал что-то ему в грудь и сморщился от боли, когда сломанная рука задела лошадь. Чанёль оказался в седле быстрее, и Чунмён передал ему омегу, испуганно оглядываясь на дом, из которого хлынуло человек десять, увидев, что они сбежали. Сердце Пака заходилось с бешеной скоростью, и ему казалось, что даже Бэкхён ощущает на себе глухие удары его груди. Облегчение и страх смешивались в одну непонятную, волнительную эмоцию, заставляющую подгонять коня. За ними, конечно, отправят погоню. — Там мой отец, — вдруг сказал Бэкхён, глядя куда-то за спину Чанёля. Тот на секунду чуть не выронил поводья, услышав слова омеги. Все происходящее показалось еще более нелепым, будто судьба просто решила над ним подшутить, устраивая подобное представление. Ведь не стал бы отец Бэкхёна издеваться над ним, да? Однако много лет назад он все же продал пятнадцатилетнего сына в бордель. — Ты уверен? — только спросил Пак, виляя меж деревьев и склонами гор. Чунмён ехал позади, чтобы в случае чего задержать преследователей, но те пока были слишком далеко. — Конечно, он сам сказал мне, когда нашел, — убедил Бэкхён таким тоном, будто это было что-то само собой разумеющееся и не требующее никаких объяснений. Поглядев на его озадаченное лицо, Пак понял, что смысла разговаривать сейчас нет — все в голове Бэкхёна работает слишком долго и неправильно. — Нужно разделиться, — сказал Ким, когда они оказались у подножья гор. — Иначе приведем их в поселок. — Мои следы глубже, — заметил Чанёль. — Езжай через чащу, в темноте сложно будет разглядеть, — Чунмён указал рукой на высокие ряды деревьев впереди. — Мне все равно нужно будет сообщить все совету и собрать людей. — Спасибо, — облегченно выдохнул Чанёль, кивая и получая в ответ небольшую подбадривающую улыбку.

***

Оказавшись в поселении к утру, он сразу отправился к Исину, испугавшись, что Бэкхён потерял сознание прямо во время поездки. Лекарь, едва услышав стук в дверь, тут же открыл им, пропуская вперед и бормоча благодарности богу себе под нос. — Скорее, Чанёль, неси ко мне, — донеслось в след Паку, когда он внес бессознательного омегу в гостиную. Альфа послушно отправился в кабинет Исина, пытаясь почувствовать, нормально ли вздымается грудь омеги в его руках. Положив его на кушетку, Чанёль наклонился ниже, вслушиваясь в едва заметное дыхание и пытаясь не показывать слишком явно свое дикое, почти постыдное волнение. В комнату вошел Исин и тут же отстранил Чанёля от омеги, принимаясь за осмотр и заставляя Пака рассказать все произошедшее в подробностях. Закончив на том, что Чунмён отправился в город, он увидел, как встревоженно нахмурился лекарь, но вслух ничего не сказал. А вот Пак больше не мог скрывать беспокойство. — Ну что с ним? — спросил он уже в третий раз за утро. Исин недолго помолчал, продолжая оглядывать гематомы, которые открылись, стоило ему приподнять рубашку, но затем все же ответил: — Не похоже, что он и правда… умирает, как ты переживал. Организм истощен и в шоке, ему нужен отдых. Но, Чанёль, я сразу предупрежу… — Исин поднял на него решительный взгляд, — Бэкхёну придется давать еще мяты. Нельзя резко остановить подачу наркотика после того, как в него вкололи столько яда, иначе от ломки совсем помутится сознание. Дозу надо уменьшать постепенно. Заключение Исина Паку пришлось не по душе. Он только достал Бэкхёна из притона, и теперь Ким предлагает снова кормить его наркотиками? Увидев его недовольство, Исин продолжил: — Ты сам знаешь и даже видел, как чувствовал себя Бэкхён, когда подачу яда ограничивали. Ему будет плохо, очень. Я не знаю, чем это может кончиться, учитывая его настоящее состояние. От меньшей дозы и эффект будет меньший, и ломка полегче. — Но у меня нет с собой яда, — ухватился Пак за последний аргумент. — Как только Чунмён их накроет, найдешь мяту, если, конечно, будет не слишком поздно, — предложил Ким, бинтуя раны омеги. — Не волнуйся, все будет хорошо, — Исин позволил себе улыбнуться, — я даже тебя с того света вытащил, Бэкхён точно справится. С внешними ранами я разберусь, но то, что внутри, останется на твоей совести, договорились? Чанёль только кивнул, не доверяя собственному голосу. Через пару минут, когда Исин закончил и накрыл омегу пледом, Пак все же сказал то, что не отпускало всю дорогу: — У него кровь… там. — Просто порез на бедре, все в порядке, — тут же успокоил Исин, заставляя облегченно выдохнуть. Подобное насилие Бэкхён не вытерпел бы. — С ним не успели ничего сделать. Ты голоден? — тут же перевел тему Ким. — Пока вас не было, я, чтобы отвлечься от беспокойства, наготовил на целый отряд, — омега негромко рассмеялся и усадил уставшего Чанёля за стол. Пак только кивнул, наблюдая, как Исин возится с кастрюлями, но его сознание было далеко от чужой кухни. Все произошедшее навалилось огромным скопом осознания своих ошибок. Если бы он не испугал Бэкхёна, если бы не дал уйти, если бы вовремя опомнился и еще много если. Чанёль волей неволей вспомнил, как нашел почти такого же загнанного в угол, испуганного Бэкхёна в первый раз и с какой легкостью на сердце вытащил ребенка из огня. Он даже предположить не мог, чем для него кончится это спасение. В этот раз от испуга и тревоги по-настоящему ехала крыша, и если бы тогда Чанёлю сказали, что он будет землю грызть, чтобы достать омегу из логова бандитов, он бы назвал собеседника идиотом. Но еще большим идиотом хотелось назвать себя. Пак так долго скрывал от Бэкхёна и себя самого свои чувства, что тайна стала чем-то обыденным и естественным, и Чанёля это вполне устраивало. Но теперь, когда он всерьёз чуть не потерял омегу… Бэкхён так никогда бы не узнал о том, что у него на душе. Даже если он не испытывает то же самое, Чанёль хотел быть с ним честным. Маленького застенчивого Бэкхёна он опекал без задних мыслей, забота о нем стала чем-то неизбежным и элементарным, потому что у него больше никого не было, а Пак зарекся взять ответственность, если уж привязал к себе. Чанёль думал, что это никуда не приведет и сильно себя переоценил. Сначала Бэкхён просто сдвинул все его ориентиры на себя, а затем вдруг решил стать центром его вселенной, превратившись в самого красивого и невыносимого омегу в мире. Теперь Бэкхёна хотелось любить, покрывать молочную кожу поцелуями, кинуть к его ногам мир. Чанёль готов был сорваться куда угодно, если бы Бэкхён вдруг попросил — сил и желания сопротивляться просто не было, все его инстинкты привыкли к тому, чтобы омега был в безопасности и благополучии. Страшно было представить, как вил из него веревки омега, если бы прознал об этом. Чанёль не мог позволить управлять собой кому-то столь юному и взбалмошному, поэтому взрослого умного дядю, принимающего все решения, приходилось строить из себя ему, но влияние Бэкхёна на его жизнь сделало из него абсолютно другого человека. И мысль о том, что он уйдет или погибнет… Чанёль больше не мог с ней мириться. — Ты в порядке? — спросил Исин, водружая посуду на стол. Чужие слова резко вырвали из раздумий, и Пак поднял взгляд, встречаясь с внимательными лучистыми глазами омеги. — Просто думал о том, что случилось, — ответил Чанёль, придвигая тарелку. — Спасибо, — Исин кивнул и сел рядом, улыбнувшись. — Как думаешь… — начал Чанёль, отправив в рот первый кусок рыбы, — там и правда мог быть отец Бэкхёна? — Вполне, — Исин серьезно кивнул, — если он так относился к нему в детстве, то мог и сейчас мучить. — Не понимаю, как он нашел его, — вздохнул Чанёль. Он не знал, совпадение это или нет, но отец Бэкхёна никак не вписывался в эту странную картину, будто у Чанёля отсутствовала часть паззла. — Не думаю, что он искал специально, — задумчиво заметил Исин, — он ведь наверняка думал, что Бэкхён испортился в борделе, остался один без совести и чести. Скорее всего, это вышло случайно. А Бэкхён не смог пройти мимо. Не удивлюсь, если он по собственной воле пошел в тот дом. — Почему тогда он не вырвался после? Он ведь может, я знаю. Если его разозлить, он заживо сожрет. В буквальном смысле, — Чанёль вспомнил отражение длинных острых клыков в зеркале и разорванные трупы воров в одном злополучном лесу. — Это его отец, — Исин пожал плечами, — у Бэкхёна всю жизнь не было нормальных родителей. Он все еще сломан из-за этого. В любом случае, сейчас нам остается только ждать, пока он проснется и сам все расскажет. И Чанёль ждал. Он попросился остаться в доме Кимов, и Исин любезно позволил ему облюбовать узкое неудобное кресло около кушетки, где лежал омега. Где-то за потоком нескончаемых мыслей и сожалений Чанёль задремал, краем уха вслушиваясь в едва слышное дыхание Бэкхёна поблизости. Иногда из забытья его вырывала возня Кима на кухне, но Пак был даже благодарен — едва он окончательно погружался в сон, в голову лезли жуткие картины. К вечеру омега наконец завозился под покрывалом и, слегка сморщившись, разлепил сонные опухшие глаза. Он, кажется, не помнил ничего из того, что произошло накануне, и в шоке осматривал комнату вокруг, пока не встретился изумленным взглядом с встревоженным Чанёлем. — Ты тут, — вскоре облегченно выдохнул Бэкхён и кривовато улыбнулся, приподнимаясь на кровати и потянувшись к альфе. Сейчас он был похож на себя гораздо больше, но Чанёль знал, что это лишь до того, пока боль и воспоминания не вернутся, поэтому поспешил осторожно прижать хрупкое тело к своей груди, позволяя Бэкхёну по-родному уткнуться в сгиб его шеи. Сломанная рука теперь была прочно зафиксирована и прижата к груди стараниями Исина и почти не доставляла болезненных ощущений. Через несколько секунд Чанёль ощутил на рубашке теплую влагу, а затем услышал несмелый, оборванный всхлип. — Все кончилось, — прошептал он в чужую макушку, осторожно поглаживая Бэкхёна по вздрагивающим лопаткам. Он понимал, что это остаточная реакция, но встряхивало от плача омеги не хуже, чем если бы он по-настоящему бился в истерике. — Спасибо, — пробормотал Бэкхён ему в шею, почти сворачиваясь в клубок в чужих руках. — Прости меня, — Чанёль приподнял мокрое лицо омеги, осторожно обхватывая пальцами чужой подбородок и вглядываясь в блестящие глаза. Груз вины мешал дышать и сдавливал сердце лишь при одной мысли о том, что все началось лишь потому, что Чанёль в очередной раз не смог справиться с собственными эмоциями, но Бэкхён резко замотал головой и вырвался из мягкого захвата, вновь утыкаясь ему в плечо. — Не надо, — оборвал он альфу, шумно выдыхая. — Как ты себя чувствуешь? — поспешил узнать Пак, пока Бэкхён еще был в адекватном состоянии. Исин предупредил, что ломка начнется только через несколько часов, и у них будет время поговорить. — Голова кружится, — пробормотал омега, нахмурившись. Чанёль слегка отстранился, снова обхватывая чужое лицо ладонями. Нужно было устроить Бэкхёну допрос, узнать, что произошло в доме, сколько доз ему вкололи, кто и зачем бил, откуда там взялся его отец, но Чанёль просто не мог, хотя бы не сейчас. Будь его воля, он бы никогда в жизни больше не возвращался к этой теме, и судя по всему, Бэкхён хотел того же, но нельзя было оставлять все как есть. Глядя в уставшие глаза омеги Чанёль даже о чувствах своих заикнуться не мог. Поэтому просто поглаживал большими пальцами мягкую кожу, стараясь не задеть маленький шрам над губой. — Нужно поесть, — вынес он вердикт, опуская руки и поднимаясь со своего места. Бэкхён тут же ухватился за его запястье здоровой рукой, не желая отпускать от себя. — Не уходи, — в глазах промелькнула это его умоляющее, граничащее с паникой выражение. — Я только до двери, — успокоил Пак, мягко проведя ладонью по чужим волосам. Через несколько минут в комнате показался радостный Исин с подносом в руках, на которых нашлась еда и лекарства. Поставив его на стол, он занял место Чанёля, а Паку пришлось устроиться на кушетке рядом с омегой. Бэкхён приподнялся и принял сидячее положение, пряча ноги под покрывалом, но от альфы не укрылось болезненное выражение чужого лица. — Потом сможешь искупаться, — сказал Исин, когда Бэкхён закончил завтрак. — Я только воду подогрею. — Спасибо большое, — омега сжал чужую руку и получил открытую улыбку в ответ. Затем Исин собрал посуду и вновь отправился за пределы комнаты. — А где Чунмён? Он ведь с нами был или я путаю? — Да, он сейчас в городе, — сообщил Чанёль, осторожно утирая остатки еды с чужого рта. — Нужно обо всем сообщить совету. — Бэкхён только кивнул и вновь устроился лежа на подушке, прикрывая глаза. Нужно было дать ему отдохнуть, но Пак переживал, что удобнее случая для разговора в ближайшие дни у них не будет. — Ты точно в порядке? Не чувствуешь… изменений?.. — Все болит, — только ответил омега, не открывая глаз. Чанёль видел, что ему становится хуже, но мог только поглаживать чужую ладонь в своих руках. Организму нэко предстояло выведение токсина, и Пак ничего не мог с этим поделать. — А что будет с другими? — вдруг спросил Бэкхён, вздрагивая. — Чунмён приведет стражу, гибридов выведут, — коротко ответил альфа. — Им нужна помощь, — всполошился омега, — некоторые уже даже не понимают, кто они и где находятся. — Я уверен, правительство с этим разберется, — пообещал Пак, возвращая нэко в прежнее положение. — Ты знаешь, что с ними делали? — Просто обкалывали кошачьей мятой. Если кто-то сопротивлялся, их избивали. Те, которые вообще ничего не соображали, подходили… — лицо Бэкхёна напряглось, будто ему было больно говорить, — для продажи. — В смысле… как бордель? — Нет, в смысле как работорговля. — Чанёль ненадолго замолчал, но нужно было спросить еще кое-что. Чтобы понять, действовать самому или дождаться, пока Бэкхён соберется с мыслями. — Этим твой отец занимается? Глаза Бэкхёна моментально заблестели, и он отвернулся, судорожно дергая хвостом под покрывалом, а затем коротко кивнул. Со своего места Чанёль видел, что по чужим щекам снова бегут слезы, и внутренности уже привычно опалило злобой. — Это он тебя поймал? — Он меня встретил в городе, в книжной лавке, — Бэкхён сжал в руке покрывало, — сначала он меня не узнал, а вот я его сразу. Я уже хотел уходить, когда он меня окликнул. Мне было как-то не по себе, я знал, что не надо было поворачиваться, но почему-то так надеялся, что он меня узнал. Сейчас я понимаю, что это было невозможно и глупо, я же был совсем ребенком, когда мы виделись в последний раз. Его привлекли уши. Наверное, я не первый, кого он поймал. Когда он разглядел меня поближе, то начал узнавать. Спрашивал, как у меня дела и что я делаю на севере. Про тот случай в борделе он ничего не говорил, как будто не сам меня продал туда, — несмотря на спокойный голос, Чанёль видел, что омегу начинает трясти. — Потом мы вышли, он спросил про… — Бэкхён, не нужно было с ним идти! — не выдержал Пак. Он-то думал, Бэкхёна выкрали средь бела дня под носом у прохожих, а тот чуть ли по своей воле угодил в ловушку. — Ты ведь знаешь, что твой отец мерзавец, что хорошего от него можно было ждать? — Знаю-знаю! — в отчаянии крикнул омега, наконец, поворачиваясь к Паку лицом. — Но я не мог просто уйти, я все думал, может он что-то скажет про мое детство, извинится… Мне показалось, что я не случайно встретил его после того, что произошло прошлым вечером… — Ты не хотел возвращаться домой, — с сожалением заключил Чанёль, наблюдая за тем, как Бэкхён пытается подобрать слова, чтобы не говорить напрямую, что альфа повел себя как последняя сволочь. — Прости. — Это моя вина, — оборвал Бэкхён на выдохе, — я постоянно создаю проблемы. Глупо было надеяться, что ты бросишь пить. И с отцом я сам пошел. Не в горы, а просто свернул с ним с переулка. Там не было людей, он быстро этим воспользовался, и я очнулся уже в телеге. Потом мне сразу дали мяту. Сначала… — Бэкхён замялся, сомневаясь, как правильно описать свое состояние, — было нормально, даже хорошо. Я почти ничего не понимал, но было так легко и весело. Потом стало хуже, как будто в течку, но только по-другому, как-то… сложнее и болезненнее. Это было самое мерзкое. Я хотел, чтобы меня. ну. — на сдавленное «я понял», Бэкхён стыдливо отвел глаза, — но не с ними и не там, и вообще я понимал, что это ужасно и так нельзя… — затараторил омега, всхлипывая, — и поэтому когда я начал вырываться, меня избили. Потом мне стало еще хуже, сильно тошнило, все болело, мне казалось, я умру. Я думал, может, мне нельзя наркотик, может, у меня и правда отказывают органы. Дальше немного опустило, и мне вкололи снова. И так несколько раз, я не помню, сколько. — Несколько раз? — Чанёль непонимающе нахмурился. — Несколько раз кололи мяту и проверяли, как я себя поведу. Надо, чтобы в итоге мы не сопротивлялись. Чтобы можно было нас спокойно продать. — Сколько тебе вкалывали? Хотя бы примерно? — Пак вспомнил о словах Исина. Чтобы Бэкхёну стало лучше, дозу нужно было уменьшить вдвое, а затем втрое. — Не знаю, — Бэкхён растерянно покачал головой, — один шприц. Я не видел, сколько точно там было. А что? — Исин сказал, что если резко оборвать подачу наркотика, тебе будет слишком тяжело. Лучше постепенно. Но сейчас ты нормально себя чувствуешь? — Мне все хуже, — признался Бэкхён, сползая на подушку. Он уже не плакал, но выглядел измотанным и печальным. Чанёль мягко почесал его за ухом, заставляя омегу прикрыть глаза и едва слышно замурчать под его ладонью. — Нужно еще немного поговорить, — тихо сказал Пак, — ты сможешь? — Бэкхён кивнул и наклонил голову, поудобнее укладываясь в чужую руку. — Насчет твоего отца… — Чанёль невесомо провел пальцем по чужой щек. — Он умрет, Бэкхён. Такого человека нельзя оставлять в живых, он ненавидит весь твой род и будет мучить вас, пока не сдохнет. Все участвующие в заговоре, похищении и хранении наркотика предстанут перед судом, некоторых возьмут под стражу или посадят, других казнят, но я не намерен столько ждать. Но не могу убить его, не спросив тебя… Ты не хочешь сам это сделать? — Я? — Бэкхён распахнул глаза, удивленно глядя на альфу. — Тебе не кажется, что это был бы справедливо? — Чанёлю вдруг стало не по себе. Ему бы убийство отца омеги принесло только облегчение и удовольствие, он рад был избавиться от угрозы и тирана, который испортил Бэкхёну жизнь, и для него убийство казалось простым и естественным способом решить проблему, однако сам Бэкхён так, кажется, не думал. Или просто не успел. — Не знаю, — нэко растерянно отвёл глаза. — Бэкхён, неужели ты думаешь, что он изменится? — вновь сорвался Пак, но тут же себя осадил. — Ты не должен никому позволять так обращаться с собой, ни твоему отцу, ни мне, когда я делаю тебе больно, ни кому-либо другому. У тебя ведь есть возможность защитить тебя, используй ее. Он должен понести наказание за то, что сделал. И ты имеешь право его совершить. — Я знаю, — прошептал омега, прикусив губу. — Но я даже ответить ему не смог, когда он меня ударил. Я чувствовал себя как в детстве, таким маленьким и бесполезным… — голос Бэкхёна предательски задрожал, — это как будто против моей природы. — Нет, твоя природа как раз бы не отказалась вспороть ему брюхо, — знающим тоном заметил Пак, — а ты все еще боишься. Бэкхён, ты можешь дать сдачи, — Чанёль подобрал его руку и сжал тонкие пальцы, — и он больше не твоя семья. Он тебе никто. Ты ему не нужен, он не поменяет своего мнения, не полюбит тебя. Если ты снова дашь ему возможность, он сделает тебе больно без всяких сожалений. И ты не должен искать его одобрения или прощения, ты ничего ему не должен. — Он сказал, я отвечу за то, что с ним сделала моя мать, — вдруг вспомнил омега, сам себе удивившись, словно воспоминание всплыло в голове только что. — Видимо, твоя мать здорово подпортила ему жизнь, — заключил Пак через несколько секунд тишины, — но это не твоя вина. — Ладно, — только выдохнул Бэкхён, и Чанёль уже пожалел, что завел об этом разговор. Теперь ему казалось, будто он заставляет омегу делать что-то, к чему он был совершенно не готов, как в самом начале их знакомства, когда он вынудил Бэкхёна участвовать в убийстве мужа Кенсу. Пак мог и сам прикончить его отца, просто боялся, что в таком случае Бэкхёна до конца жизни будет преследовать тот ужас, который в него внушали в детстве. Со стороны двери вдруг послышался стук, и через несколько секунд в проеме показался Исин. — Ванна готова, — с улыбкой оповестил омега и помог Бэкхён подняться. Кинув на альфу виноватый взгляд, нэко скрылся за дверью вместе с Кимом, а Чанёль так и остался сидеть на постели, понимая, что вновь не смог завести разговор о главном. Да и как ему об этом говорить? Когда тебя похитили, я думал, что сам сдохну? Я хочу, чтобы ты всегда был рядом? Я тебя люблю? Чанёль в отчаянии застонал и уткнулся лицом в ладони, шумно выдыхая. Сейчас уже было поздно, скоро у Бэкхёна начнутся головные боли, тошнота и ломота, и будет совсем не до разговоров о чувствах. Никогда еще Чанёлю не приходилось так тщательно собираться с мыслями перед тем, как что-то сказать. Примерно через полчаса Бэкхён вернулся в комнату, чистый и в новой одежде, которую ему одолжил Исин. Чанёль порывался сходить домой и принести омеге его собственные вещи, но уже в коридоре Ким его одернул. — Лучше забери Бэкхёна к себе, — предложил Исин, смотря немного виновато. Чанёль растерянно нахмурился и уже хотел спросить, в чем дело, но омега продолжил: — Я собираюсь съездить поискать Чунмёна. Уже сутки прошли, а от него никаких вестей. Я переживаю. — Но как мне быть с Бэкхёном? — спросил Пак, чувствуя подступающую панику. Если Исин уедет в самое тяжелое время, что ему делать с мучающимся омегой без лекаря под рукой? — Я все равно ничем не смогу помочь ему, — Ким сочувственно покачал головой, — если станет совсем плохо, дашь ему снотворное. А так придется только ждать. Уже поздно, скорее всего, его потрясет часа три, а потом он снова уснет. А к утру, надеюсь, мы с Чунмёном вернемся и привезем мяту. — Ты уверен, что нужно ехать прямо сейчас, а не подождать до утра? — с сомнением спросил Чанёль, кивая на окно, за которым уже была кромешная темнота. — Ты ведь сам понимаешь, как порой сложно дается ожидание, — Исин потупил глаза, неловко улыбнувшись. Чанёль только кивнул, понимая, что смысла отговаривать взрослого омегу нет; Исин часто путешествовал в одиночку в соседние города и провинции и хорошо был знаком с дорогами и опасностями, подстерегающими на пути. Тем более никаких аргументов кроме собственного страха у Пака больше не нашлось. Боль Бэкхёна не тяготила его, не надоедала, но могла здорово потрепать нервы. На предложение уйти Бэкхён только отстранённо кивнул, выдыхая сквозь зубы и до побелевших костяшек сжимая подушку под щекой. Его уши поникли и легко дрожали на ветру, а хвост безжизненно повис из-под рубашки, стукаясь о ногу альфы, пока он нес нэко к дому. Все силы омеги уходили на попытки сдержать боль, и Чанёль старался лишний раз никак не тревожить его, сразу укладывая в постель и укутывая в одеяло, пока нэко путался в широких штанинах чужих брюк. Он надеялся, что Бэкхён сможет заснуть, но через час, когда он уже сам начал дремать на полу у кровати, со стороны нэко послышались скулеж и хрипы. Ослабить его боль Чанёль никак не мог, поэтому просто сидел рядом, держа за здоровую руку и позволяя омеге раскорябывать его ладонь. Путем проб и ошибок Пак понял, что Бэкхёна успокаивает его голос, и следующий час ему пришлось нести полную околесицу, лишь бы только омеге стало легче. Потом Бэкхён начал умолять дать ему мяты и очевидные ответы альфы о том, что у него наркотика просто нет, не понимал и заходился в истерике, воя в подушку. Чанёль отдирал его от постели, не давая задохнуться, и отнимал чужие руки ото рта, когда Бэкхён пытался разгрызть себе запястье, за что получил маленький пощипывающий шрам на скуле. Омега вроде и узнавал его, но вместе с тем вел себя так, как будто Чанёль — угроза, которая не дает ему необходимое. Когда Бэкхён по-настоящему начал вредить себе, Паку пришлось связать ему руки и почти насильно залить в горло снотворное, пока сердце разрывалась от жалости при одном взгляде на нэко. Через несколько минут Бэкхён расслабился и затих, но вместо того, чтобы заснуть принялся нести несвязный тихий бред себе под нос. Сначала Паку показалось, что он молится, но слова не складывались в связные предложение, как будто Бэкхён просто вываливал наружу все, что накопилось в его голове. Заснул он только к утру, и Чанёлю казалось, что он никогда не чувствовал себя более истощенным. Ему все вспоминались ночи, когда Бэкхён мучился от жара во время того, как подхватил простуду, и время закручивалось в одну запутанную петлю, создавая перед глазами иллюзию прежней жизни — в темноте ведь все равно сложно было отличить, что за комната вокруг. Чанёль сам не заметил, как провалился в глубокий тревожный сон, так и оставшись на полу у постели, держа Бэкхёна за руку. Его разбудил стук в дверь. Резко распахнув глаза, альфа тут же зажмурился, встречаясь с ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь тонкий тюль из окна. Стук повторился снова, и Чанёль поспешил подняться с пола, чтобы настойчивый гость не разбудил Бэкхёна. Убедившись, что омега все еще спит, свернувшись клубком на краю постели, Пак направился к двери и обнаружил за порогом Исина. — Разбудил? — спросил омега, заметив его сонный взгляд. — Все нормально, — отмахнулся Чанёль, — как вы? — Тоже нормально, — Исин устало улыбнулся, — Чунмён доложил обо всем совету, и дом взяли под стражу. Некоторые сбежали, но начальник охраны пообещал… э-э… в общем, найти пропажу, даже если придется кому-то остаться без всех пальцев, цитата! — А что с омегами? — Тут немного сложнее, — лицо Исина помрачнело, — нужно попробовать найти их семью и избавить от последствий яда. Такие дела не решаются быстро. — Бэкхён хотел помочь, — вспомнил Чанёль. — Как только ему станет лучше, он волен делать все, что заблагорассудится! Кстати, — омега полез в сумку на плече, доставая оттуда небольшую металлическую коробку, внутри которой нашлось два шприца. — Когда Бэкхён проснется и поест, вколи половину. Его немного поведет, потом поведет сильно, а дальше сам знаешь, — на усталый вздох Чанёля Исин усмехнулся, — будет не так плохо, как в этот раз. И не так долго. Пусть он хорошенько поест и выпьет много воды. На пустой желудок колоть нельзя ни в коем случае. — Хорошо, ты зайдешь еще? — узнал Пак, аккуратно перенимая коробку. — Да, только отдохну немного. О, и еще… — Исин ненадолго замялся, подбирая слова. — Когда наркотик начинает действовать, Бэкхён возбуждается и источает феромоны как в течку. Это довольно болезненно. Будет проще, если ты ему поможешь. — Помогу? — Чанёль в замешательстве распахнул глаза, предполагая, что просто не понял чужого посыла. — Ты меня правильно понял, — Исин кивнул, однако видя, как Пак уже собирается выдать ему гневную тираду, тут же продолжил: — не обязательно идти… до конца. Просто расслабь его, сложно постоянно выдерживать тело в таком напряжении. Сделай, что он попросит. — Ты издеваешься? — прошипел альфа, покрепче запирая дверь за спиной. — Бэкхён никогда не был с альфой, а ты предлагаешь вот так просто воспользоваться его состоянием? Как я ему в глаза потом буду смотреть? — Воспользоваться? — Исин нахмурился, смотря на Пака почти с обидой. — Так вот как ты это видишь? Чанёль, я уже объяснил тебе, что действие наркотика — далеко не сказка. Да, симптомы Бэкхёна будут похожи на гиперактив, но это не он. К течкам Бэкхён привык, он знает их причину и реакции своего тела, но кошачья мята действует абсолютно по-другому. У Бэкхёна отберут все, включая тело и сознание, и если ты хочешь просто смотреть и ждать, когда у него взорвется голова от напряжения, то конечно, это твое право. Я просто думал, ты захочешь помочь. Если нет, будь готов к еще одному дню в аду, — с этими словами Исин кинул на него последний обиженный взгляд и развернулся, собираясь к себе. Чанёль с отчаянием вздохнул и ухватил его за запястье, заставляя обернуться. — Прости, — сбивчиво попросил Пак, — я не это имел в виду. Просто я не представляю, как нам потом общаться дальше. Он мне не давал своего согласия, и спросить я не смогу. Это все как-то… сложно для меня. — Я понимаю, — взгляд Исина немного смягчился, — еще раз говорю, если ты не хочешь этого делать, пусть так. Но я точно знаю, что из всех альф Бэкхён смог бы довериться лишь тебе. И он этого захочет, ты сам увидишь. Не под воздействием яда, а потому что ты предложишь. — С трудом верится, — отвел глаза Чанёль. Он бы соврал, если бы сказал, что мысль о близости с Бэкхёном его отталкивает. Где-то на краю подсознания это было именно то, чего ему давно хотелось, а не хотелось такого только дураку, наверное. Такие как Бэкхён притягивали взгляды, уводили из семей, провоцировали убийства и войны. Таких хотелось часами выцеловывать во всех открытых местах, ласкать ночи напролет, вжимать в ворох покрывал, упиваясь мелодичными стонами. Но желания Чанёля принадлежали лишь ему и не должны были подчинять себе Бэкхёна. Через несколько часов, когда Пак как раз закончил с завтраком и набрал свежей воды, Бэкхён проснулся. Выглядел он ничем не лучше призрака, бледный и худой, с впалыми щеками и воспалёнными глазами. На тихое приветствие альфы он только кивнул и позволил умыть себя прохладной водой. — Поешь немного? — спросил Чанёль, когда Бэкхёну удалось приподняться на постели. Завтракать омеге не хотелось, но в животе предательски заурчало, и он согласился. — Исин передал мяту, — сообщил Пак, когда с едой было покончено. — Скажи, когда снова будет плохо. — Уже плохо, — пробормотал Бэкхён, вновь сворачиваясь в клубок под покрывалом. Чанёль опасался давать яд сразу после пробуждения, поэтому ничего не сказал, наблюдая за тем, как омега прикрывает глаза и подрагивает кончиками ушей. — Холодно, — пробурчал Бэкхён. — Сейчас зажгу камин, — тут же поднялся с кровати альфа, но далеко уйти не успел: мягкий хвост Бэкхёна ухватился за его запястье, заставляя остановиться, а из-под покрывала блеснули застенчивые глаза. — Можешь лечь? Омега, к счастью, слегка покраснел, но когда Пак кивнул и улегся рядом, тут же подкатился ближе, вжимаясь в твердую грудь и перекидывая здоровую руку к чужой шее. Чанёль осторожно обхватил талию нэко, утыкаясь носом в подрагивающие пушистые уши. Бэкхён расслабился в его руках, прикрывая глаза и мягко выдыхая, когда руки альфы скользнули выше, поглаживая его спину. Раньше Пак никогда не умел так нежно касаться, но с Бэкхёном по-другому не получалось. На языке вертелось простое признание из трех слов, но что-то постоянно останавливало. Сейчас, например, чужие посапывания и легкая дрема. Чанёль наклонился ниже, касаясь губами кончиков расслабленных ушей, и почувствовал, как гибкий хвост оплетает его торс чуть ниже руки омеги. Может, Бэкхён и правда доверял ему.