Житель маленького ада.

С утра шел дождь. Он убил последнюю надежду закурить, но курить хотелось отчаянно, однако скрыться от дождя он не мог, впрочем, и не хотел. Глеб полностью вымок, но даже не замечал этого. Слипшиеся пряди, выбивающиеся из-под капюшона, прилипли ко лбу, по ним стекали струйки воды и мочили смятую сигарету, которую он держал в зубах, хватаясь за эту имитацию нормальной жизни, чтоб не сойти с ума. Он не ощущал и холода промозглого ноября, сжимающего своей ледяной рукой тело. Он не ощущал ничего, потому что сердце его ныло, а душа уже давно была мертва. Он не мог жить без души, но не мог и умереть, поэтому тихо убивал себя каждый день, каждую минуту, каждый миг, он ощущал себя разваливающимся зомби. Он хотел назад, туда, в прошлое, где был молод, счастлив, глуп и беспечен, но возврата не было. Они сами убили прошлое…давай убьем любовь свободой воли… по своей воле. Жалел ли он об этом? Он сам не знал, он никогда не воспринимал мир вариативным, жизнь была такой, какой была и не имела сослагательного наклонения. Они разрушили свою жизнь. Иначе быть не могло, и это данность. Глеб уже два часа стоял у этой стены и смотрел на входные двери. Он ждал. Он ходил к этим дверям, словно на работу. Не каждый день, но ходил. Глеб понял, что не может не видеть Вадима, не знать, что тот жив и здоров, не слышать его голос не через колонки, а живьем. Иногда ему везло, и он слышал его разговор. Каждый раз он впитывал в себя его облик. В те дни, когда тоска подкатывала особо сильно, он ждал не только момента, когда он входит в студию, но и когда возвращается из неё. Однажды ему повезло, он смог подобрать у двери брошенную Вадимом пачку сигарет. Он бы хотел прикасаться к нему как тогда, в прошлом, но сожженные мосты не давали вернуться назад, и таким извращенным образом, но он смог исполнить желаемое. Извращенным. Самое смешное было в том, что их отношения всю жизнь были извращёнными, непонятными для посторонних, больными, уродливыми, но такими нужными для обоих. Начиная с самого детства, когда Вадим, по сути, заменил ему родителей, отсутствующих на работе. Вадим таскал его в садик, а потом в школу, кормил его, проверял уроки и учил играть на пианино и гитаре. Вадим защищал его от хулиганов и таскал с собой всюду, даже на репетиции созданной им группы. Глеб обожал брата. Как утёнок, запоминающий первое живое существо, так и Глеб навсегда запомнил Вадима. Он всегда стремился соответствовать брату, сделать так, чтоб Вадим гордился им, но получалось не очень. Глеб всегда считал Вадима красивее, умнее и талантливее себя, именно поэтому он очень боялся показывать даже ему свои первые неуверенные стихи, именно поэтому он и затеял ту драку, когда Вадим показал его тетрадку гостям. Глебу было всё равно на реакцию других, его волновала реакция Вадима, и он не смог понять, издевается ли его брат над ним, или стихи ему пришлись по вкусу. Точно так же сейчас он не мог понять, почему Вадим опаздывает уже на три часа. Репетиции сегодня не должно было быть, но в последнее время Вадим зачастил ездить в студию каждый день. Что же с ним случилось? Нервы Глеба, и так натянутые до предела, уже почти рвались от напряжения, но Вадим не появлялся. Отчаянно хотелось курить, но сигареты безнадежно промокли, и лишь пустая пачка, подобранная у дверей студии несколько дней назад, не позволяла Глебу рухнуть в пропасть отчаяния. -Так и будешь следить за мной из подворотни или всё же решишься,наконец, зайти? – до боли знакомый голос неожиданно раздался совсем рядом, но Глеб даже не отреагировал, он уже давно решил, что сходит с ума из-за одержимости братом и принял эти слова как новый виток болезни. -Зайти? А какой в этом смысл? – Глеб даже не повернул голову, он разговаривал сам с собой. -Хотя бы в том, чтоб не простыть. Ты уже весь замерз. Пошли быстрее, я и так только ради тебя в этот дождь поехал, хотя было желание дома отдохнуть. Большая теплая рука легла на спину Глеба и чуть надавила, принуждая его двинуться вперёд. Глеб непонимающе дёрнулся и посмотрел на собеседника – перед ним стоял Вадим во плоти. Серьёзные спокойные глаза, поджатые губы, мокрые волосы – он был слишком реален и сосредоточен, чтоб быть галлюцинацией. И от него не исходили волны сарказма, горечи и злости, которые были во время судов. -Пошли, а то и я простыну. Или ты этого добиваешься? Глеб этого не хотел, поэтому он подчинился. Он всегда подчинялся Вадиму. Вадим пропустил Глеба в студию, зашёл за ним следом и снял куртку в небольшой прихожей. Глеб прошёл чуть дальше и остановился посреди импровизированной гостиной. С него стекали капли воды, собираясь у ног в лужицы. Глеб стоял неподвижно, он сам не понимал, зачем он здесь. - А теперь раздевайся – командный голос брата вывел Глеба из состояния ступора. - Зачем? - Ну, уж не на тебя любоваться буду. Тебе просохнуть надо, давай сюда свои шмотки – Вадим протянул Глебу большое махровое полотенце, принесённое из ванны. Глеб медленно, словно нехотя, стянул с себя куртку и протянул брату. Он отер лицо и руки, а после накинул полотенце на голову. Из монотонного вытирания его снова вывел Вадим. - Мне долго тебя ждать? Вещи давай. - Я же разделся. Что ещё тебе нужно? –Глеб впервые за этот вечер поднял глаза и посмотрел в лицо брату, образ которого к счастью не растаял. - Ты глухой или глупый? Вещи снимай. Раздевайся догола. – Вадим перехватил недоумевающий взгляд Глеба – да не хочу я любоваться твоим прекрасным телом, тем более, что я его неоднократно видел, а ты ничего нового не отрастил. Тебе надо просохнуть. Я твою одежду брошу на батарею. А ты пока в полотенце походишь. Если ты так стесняешься, то я могу выйти. Так мне оставить тебя одного? - Нет. Я действительно ничего не отрастил. Глеб снял растянутую спортивную кофту. Джинсы и ботинки он попытался снять одним движением, вытащил одну ногу, но запутался со второй и в результате чуть не упал. Вадим помог удержать равновесие брату и схватил его за плечо, прижав к себе. Глеб замер, в недоумении посмотрел на брата, на его руку, крепко держащую его, медленно разжал пальцы Вадима один за другим и оттолкнул руку от себя. -Не трогай меня – в голосе Глеба промелькнула угроза. -Больно надо, падай тогда – Вадим ответил с раздражением. Глеб немного подумал и стянул трусы, оставшись в первозданном виде. Вещи он отбросил к стене. Вадим наблюдал за раздевающимся братом и вспоминал, сколько раз за свою жизнь он видел эту картину, сколько раз Глеб при нём медленно снимал одежду, погружённый в свои мысли, или сдирал её с себя, охваченный страстью. Скольким события предшествовала эта нехитрая процедура разоблачения, но каждый раз видя эту картину, даже охваченный гневом, во время их ссор, Вадим испытывал нежность старшего брата к младшему. Вадим понял, что помощи от Глеба не дождаться, собрал его вещи с пола и отнес для просушки в ванную. Вернувшийся назад Вадим увидел завернутого в полотенце Глеба, устроившегося на диване. Он взял по пути стул и поставил его напротив дивана, практически нарушив личное пространство Глеба. Глеб сидел обхватив плечи руками, он молчал и ждал, он понимал абсурдность ситуации, понимал, что его просто не должно тут быть, но не мог отказать себе в удовольствии так близко видеть брата, практически ощущать его кожей. Так же молчал и Вадим. Вдруг он наклонился вперёд, оперся одной рукой на диван рядом с бедром Глеба, а второй ласково дотронулся до его щеки. Глеб тут же дёрнулся как от удара током, но уже в следующее мгновение положил свою ладонь на руку брата, чуть повернул голову и поцеловал её в ладонь. Глеб замер на несколько секунд, но потом снова посмотрел на брата, его руку он не отпустил, а переместил себе на колени. - Сколько ты за мной следишь? Месяца три? -Четыре. -Зачем? - Заняться нечем. Зачем тебе знать причину, что это изменит? – Глеб снова выпустил колючки. -Ты скучал? – Вадим посмотрел в глаза Глеба немигающим взглядом. -Ах, да, я забыл, ты же говорил, что знаешь меня лучше, чем я сам – Глеб так хотел сказать, что Вадим прав, что он скучал, но страх того, что брат высмеет его слабость, оказался сильнее. - Прости, я был тогда неправ, вижу, что совсем тебя не знаю – Вадим поморщился и вытянул руку из сжимавших ее пальцев брата. - Вадик, прошло столько лет, а мы не изменились. Я, как и прежде, раздражаю тебя. Ты, наверное, рад, что мы расстались. - Не говори глупости, мы стали другими – глухое недовольство в голосе Вадима стало нарастать, он уже жалел, что поехал сегодня в студию. - Ничего не поменялось. Я точно так же вывожу тебя. - Выводишь, когда глупости говоришь. Вадим снова замолчал. Он повернул ладонь, которой касался брата и посмотрел на ладонь, словно искал на ней какое-то откровение. Он поднёс её ближе к глазам и вдруг прижался к ладони губами, словно перенимая поцелуй Глеба. Потом он скользнул ладонью по щеке, опустился на шею и на грудь в вырезе футболки, словно распределяя поцелуй по своему телу. Глеб, наблюдая за Вадимом, затаил дыхание, замер и лишь осторожно скользнул языком по губам в волнении. Вадим это заметил, но благоразумно промолчал. - И всё же, зачем ты следил за мной каждый день? - Ты снова ошибся. Я приходил сюда не каждый день. - Ну, хорошо, если ты такой придира. Ты не был у студии только тогда, когда ездил на гастроли. В остальное же время по тебе можно было сверять календарь. - О, так ты тоже следил за мной? И давно ты меня вычислил? – Глеб ехидно ухмыльнулся, переводя тему разговора. - Три месяца назад, видимо через месяц после начала твоей слежки. - И как ты меня вычислил? – в голосе Глеба появилась заинтересованность, и вообще, он понял, что скандал с Вадимом пока откладывается, поэтому несколько оживился. - Ты действительно думаешь, что хорошо спрятался? Стоял столбом в подворотне почти каждый день у всех на виду. Я приезжал – видел тебя, уезжал – видел тебя. Твой капюшон не такая хорошая защита. - Ты в детстве всегда находил меня при игре в прятки. - Так ты всегда находил самые неподходящие места, чтоб спрятаться, но самым глупым было прятаться в кровати под одеялом. Странно, ты так любил играть в прятки, но так и не научился прятаться – Вадим окунулся в воспоминания детства и стал оттаивать, в его сердце снова затеплилась любовь к непутевому и непонятному брату. - А я любил не игру, я любил то, как ты меня находишь, я всегда хотел, чтоб ты меня нашёл – расплылся в улыбке Глеб – Когда ты меня находил, то опрокидывал меня и щекотал, мне это очень нравилось, это было нашей с тобой традицией. - Ещё скажи, что мне сейчас нужно тоже завалить тебя и защекотать – рассмеялся Вадим. - Да, нужно, ведь ты нашёл меня – Глеб склонил голову и серьёзно посмотрел на брата. - Глеб, не глупи, ты уже давно не ребёнок. Вадим поднялся со стула подошёл и отвернулся к окну. Вадим ответил слишком спокойно, он слишком быстро ответил и слишком резко встал, он слишком надолго замолчал, глядя в окно, чтобы понять, что в его душе творится маленькая катастрофа. Глеб понял, что Вадим всё помнит и эти воспоминания для него не просто факт из прошлой жизни. -Но я всё равно твой младший брат – Глеб первым нарушил затянувшееся молчание. - Брат? – вдруг взвился обернувшийся Вадим – Ты говоришь, что я твой брат? Тебе напомнить про гниду черножопую и небрата? - Я тогда сорвался, ты же понимаешь – Глеб поморщился как от зубной боли. -А почему я должен всю жизнь понимать и прощать тебя? - Потому что я долбоёб? – Глеб обезоруживающе и чуть виновато улыбнулся. -А не пора ли тебе повзрослеть и стать серьезным? – обида Вадима не угасала и клубилась над ним чёрной тучей, он повернулся и мрачно смотрел на брата. -Вадик, ты всегда был слишком умным и практичным, чтоб мне, хотя бы догнать тебя, мне не оставалось ничего иного, как стать таким, какой я есть – Глеб машинально снял очки и стал протирать их полотенцем, взирая на Вадима беспомощными подслеповатыми глазами – я скучал по тебе, не отпускай меня. Вадим не смог ничего возразить, он лишь тяжело застонал и навалился на стену, закрыв глаза. Он понимал, что снова влипает в паутину прошлого, из которой выбирался долгие годы, но эта напасть снова подкараулила его в виде этого голубоглазого стареющего мальчика в подворотне.