Житель маленького ада.

7. Падение. Именно в это время Вадим начал сильно пить. Он старался отупить сознание, чтоб не сорваться и не натворить бед. Бывало, что в номер он возвращался совсем никакой, пьяный, опустошенный, и без сил валился на кровать в полном беспамятстве. Глебу не оставалось ничего иного, как лечь рядом и наблюдать за любимым братом. Однако Глеб не наблюдал, он пользовался беспомощным положением Вадима и ласкал его. Он целовал брата, обнимал, его, раздевался и прижимался всем телом, частенько достигая оргазма. Особенно Глебу нравилось одновременно возбуждать брата и шептать ему признания в любви, просить взять его, трахнуть, сделать своей собственностью. Глеба очень веселило на следующее утро после таких разгульных ночей видеть озадаченного брата, который его испуганно сторонился и бегал в туалет спускать пар. Глеб понимал, что долго так продолжаться не может и либо Вадим сорвется и довершит до конца своё дело, либо очнётся и вышвырнет распутного братца из постели. Глеб очень ждал хоть какого-нибудь исхода, потому что уже не было сил страдать в неведении намерений Вадима и терпеть его бесконечные придирки. Этой ночью Вадиму снился особенно яркий сон. В этом сне он всё же совершил падение и совратил брата, хотя, если быть честным, то в этом сне всё же Глеб совратил Вадима. Он ласкал его так, как не ласкал Вадима никто, но покрывал его тело такими горячими и изысканными поцелуями, что Вадим хотел остаться в этом сне навсегда. Глеб сам возбудил Вадима, сам ласкался к нему и сам насадился на него так яростно и страстно, будто это не Вадим трахал Глеба, а Глеб сам себя трахал Вадиком. Эта особенность сна немного успокоила Вадима, он убедил себя, что хоть и приснился ему такой сон, хоть и выплеснулись его тайные желания, но ведь это не он был инициатором, а Глеб, значит, Вадим не так и хочет, и есть шанс вернуть своё отношение к брату сугубо на братские рельсы. Вадим лежал и вспоминал все подробности сна, он вспоминал, как Глеб его ласкал, как он отвечал ему, как они катались по кровати, сплетясь в объятиях. Вадим вспоминал, как подминал под себя брата, как тот покорялся и извивался под его ласками. Он помнил жаркий шёпот Глеба, умолявшего, чтоб Вадим взял его прямо здесь и сейчас, и Вадим подчинялся этой просьбе, потому что никогда не мог отказать младшему. Как сладки были их поцелуи, как нежны и бешены были их ласки, но самым апогеем всего был даже не случившийся, наконец, контакт, который они повторили несколько раз, а большой багровый засос на шее Глеба, сделанный Вадимом. Вадим целовал нежную кожу шеи Глеба, ласкал её языком и слегка покусывал зубами, когда Глеб внезапно потребовал сделать ему метку, оставить засос так, чтоб каждый понимал, что он не свободен, каждый понимал, что он является собственностью Вадима, и только он имеет прав распоряжаться судьбой Глеба. Вадим снова подчинился и сделал самый сильный засос, какой только мог. Он был спокоен, он же во сне, и тут нет запретов и границ, только желания, только безграничность. Самым удивительным в этом сне было то, что впервые за всё время Вадим совершенно не испытывал утренней эрекции, а тело ныло так, словно он действительно участвовал этой ночью в любовном марафоне, и еще напрягало полное отсутствие одежды, хотя Вадим не любил спать без трусов. Голова нещадно ныла с похмелья. Вадим пошарил по номеру, но спиртного так и не обнаружил, видимо вылакали всё вчера. В ванной раздавался шум душа и пение Глеба. Судя по голосу, Глеб был счастлив и весел, чего не случалось с ним уже давно. Нужно было срочно найти пива, но сперва одеться. Где же одежда? Почему она раскидана по номеру, а трусы, внезапно, под кроватью? Что за шабаш происходил сегодня? Лишь бы Глеб не увидел, незачем ему смотреть на пьяного брата и учиться у него всяким гадостям. -Вадик, ты уже встал? С добрым утром – за спиной раздался радостный голос Глеба. Вадим так и не заметил, как за стенкой выключили душ, поэтому слова брата застали его врасплох. Вадим дёрнулся, застёгивая рубашку, и взглянул на брата, мгновенно придя в полный ужас. Его лицо окатила горячая волна краски, сразу ставшая мертвенно-бледной, на спине проступил ледяной пот, сердце кувыркнулось и упало резко вниз, а пальцы затряслись, оборвав пуговицу с рубашки. В дверях стоял стройный и красивый Глеб. Он был полностью обнажен, если не считать махрового полотенца, обернутого вокруг головы. Вадим уже и забыл, когда его обычно стеснительный брат разгуливал голым, демонстрируя себя во всей красе, да ещё с таким бесстыдным видом. Но самое страшное было не это, весь кошмар ситуации был в том, что на левой стороне шеи, там, где она переходит в грудную клетку, красовался огромный пунцовый засос. Именно такую метку Вадим оставил ночью на своём брате, именно так он заклеймил своего любовника, своего раба, своего любимого. Вадим понял, что сегодняшний сон, впрочем, как и все предыдущие, был реальностью, и всё, чего он опасался, свершилось окончательно и бесповоротно. И тут Вадим откровенно струсил, он сделал вид, что ничего не произошло, он ничего не помнит, и вообще, всё идёт так, как всегда. Но только обмануть он смог лишь себя. -И тебе доброго утра. Не знаешь, у нас пиво есть? Похмелье жуткое. Вчера вырубился и провалялся всю ночь, а сегодня голова раскалывается – Вадим виновато улыбнулся и продемонстрировал оторванную пуговицу. -Прими холодный душ, он хорошо прочищает мозги и возвращает память, верный способ – подколол Глеб с невинной улыбкой. -Не хочу, собирайся быстрее, пойдём завтракать. Репетиция прошла как обычно, даже слишком хорошо, учитывая состояние Вадима. Он впервые за долгое время не цеплялся ни к кому, не включал начальника, а вообще вёл себя скромно и довольно забито, только Глеб светился как на собственном бенефисе и рассыпался искристым весельем. -И давно наш невинный малыш стал таким бесстыдником? – Саша подошел к Вадиму и закурил тому сигарету, которую тот уже долгое время бессмысленно держал в зубах незажженной. -А? Что? Ты о чём? – Вадим резко вынырнул из задумчивости. -Да ни о чём, просто интересуюсь, кто заклеймил Глеба? Видимо кто-то очень ему дорогой, раз он так откровенно демонстрирует метку – Саша мотнул головой в Глеба, который разгуливал по комнате в расстегнутой рубашке, которая лишь подчёркивала и оттеняла засос, а потом выразительно посмотрел на Вадима. -А я почём знаю? – хмыкнул Вадим, но слишком быстро и виновато отвёл взгляд – я же не обязан за ним следить, Глеб - большой мальчик -И ты уже убедился насколько большой? Но не обязан, соглашусь – Саша курил и продолжал буравить глазами Вадима, сжавшегося на стуле. -Так, чего ты хочешь от меня? – Вадим откровенно психанул, давая выход скопившемуся напряжению. -Просто хочу узнать, осознаёшь ли ты последствия всего этого и сможешь ли с ними справиться? Глеб - непростой мальчик, и если ты не оправдаешь его надежд, то трагедии не избежать. Ты о судьбе группы подумал? Ты вообще способен думать не нижней, а верхней головой? Как вы дальше работать будете? -Глеб – нормальный пацан, и всё у нас будет хорошо, даже очень. Мы ещё на пятидесятилетии группы спляшем, не веришь? – Вадим, наконец, сбросил с себя оцепенение и перешёл в наступление. -Верю, почему же нет, но давай сперва доживем до тридцатилетия. Хорошо? – Саша говорил эти слова уже в пустоту, печально улыбаясь захлопнувшейся за Вадимом двери. Концерт прошёл великолепно. Группа играла слаженно и отточено, зал бился в экстазе. Создавалось впечатление, что внутри группы мир и благоденствие, лишь три человека понимали всю бездну ситуации. Вадим боялся сам себя, Глеба, своих чувств и будущего, поэтому весь день скрывался от всех, пытаясь обдумать дальнейшую жизнь, он понимал, что Саша прав и надо как-то учиться жить в сложившихся условиях. Глеб страдал и не понимал полного игнора со стороны брата после столь страстной и безбашенной ночи. А Саша смотрел на братьев и сочувствовал обоим, он понимал, что с этого дня судьба группы была предрешена, и два этих безумца однажды разорвут её собственными руками, но он понимал, что советник им не нужен, и лишь они сами смогут выстроить дальнейшие отношения. Не смотря на то, что завтра нужно было рано выезжать, Вадим вернулся в номер поздно ночью. Его встретил встревоженный Глеб, который просто не находил себе места, он понимал, что нужно поговорить, но за весь день Вадим так и не дал ему этой возможности. -Вадик, ты где был? – Глеб метнулся к вошедшему Вадиму, но тот отстранил его от себя. -Глеб, не мельтеши, я так устал сегодня. -Нам надо поговорить. -Согласен. Вадим кинул на кровать куртку и подошел к тумбочке, со стоящим на ней графином. Вадим совершенно не хотел пить, но надо было заполнить паузу, пространство, мысли, поэтому он налил воду в стакан и медленно выпил его. Глеб молчал и выжидающе смотрел на брата. -Глеб, я понимаю, что произошло прошлой ночью, но понимаешь ли это в полной мере ты? -Вадик, я всё понимаю, всё осознаю, и клянусь тебе, что хотел этого сам. Неужели ты до сих пор не понял, что я люблю тебя? -Глебка, ты мой брат. -Но я люблю тебя не как брата, неужели ты не понимаешь? И мне вчера показалось, что ты тоже относишься ко мне по-особенному – в голосе Глеба было такое отчаяние, что Вадим на секунду зажмурил глаза, но собрался с силами, и начал снова. -Глебушка, ты - мой брат, и только брат. Ты навсегда останешься моим младшим братом, которого я люблю и за которого убью любого, но мы никогда не сможем быть друг для друга кем-то ещё. Просто пойми это. Вчерашняя ночь была ошибкой, которую нужно просто забыть. Глеб резко замер от последних слов, крепко сжал кулаки, а потом снова их расслабил. Его губы задрожали, предвещая истерику, а крыльца носа затрепетали как у породистого рысака. Глеб протяжно застонал и метнулся в сторону входной двери, но на его пути стоял Вадим, которого он просто оттолкнул от себя. Вадим, которого пробил заряд только от одного прикосновения, резко схватил брата за руку и сильно притянул к себе, изо всех сил впившись пальцами в податливую плоть, на которой после этого обязательно будут синяки. Вадим тесно прижал к себе Глеба, схватил его лицо руками и прошептал тому прямо в губы -Нужно просто забыть, но я не смогу – последние звуки фразы потонули в поцелуе. Из гостиницы в аэропорт выезжали рано утром, поэтому братья с отекшими от недосыпа глазами терялись в массе не выспавшихся людей, только Саша заметил у обоих распухшие губы и слишком интимные взгляды друг на друга. Деликатный Саша не стал заострять внимание на увиденном, а только покачал головой и еле слышно сказал сам себе -Надеюсь, ты понимаешь, что творишь.