Житель маленького ада.

Вадим смотрел на спящего брата и всё пытался понять, как он докатился до той ситуации, в какой сейчас оказался. После той истории с обучением Глеба целоваться, Вадим уже не мог смотреть на него как на брата. Исключительно как на брата. Он понимал, что чувствует к нему совсем не то, что должен. Он стал воспринимать его как свою половинку. Не девушку, нет, их он считал разовым материалом и бросал так же быстро, как и находил, он принимал сейчас Глеба как истинного спутника жизни. Вадим начал любоваться лицом Глеба и его волосами. Он хотел радовать его небольшими сюрпризами и подарками. Он даже начал ревновать его. Иногда создавалось впечатление, что Глеб сам заставлял Вадима ревновать, как с тем случаем, когда он начал целовать какого-то парня из группы, которая должна была выступать с ними на одной сцене. Вадим тогда подготавливал аппаратуру, сворачивал проводки, а этот паршивец начал целовать мужика. Вадиму самому стало казаться странным, что он совершенно не ревновал брата к его подружкам, но абсолютно не переносил в его окружении парней. А Глеб действительно был красив. Намного красивее, чем все его бывшие, прошедшие через постель. Длинные ресницы, голубые глаза, светлые кудри, тонкие изящные черты лица, породистый правильный нос – всё это вместе создавало такой неотразимый образ, способный свести с ума любого. Вадима дома ждала жена, а он, как дурак, наслаждался видом спящего брата. Необходимо было поспать, но хотелось содрать одеяло с Глеба и заласкать его. Глеб. До какой степени падения он может довести его? Вадим часто задавался этим вопросом, и понимал, что предела падению не будет. Чего стоила только его связь с Аликом Потапкиным? О, Алик был красавчик: выразительные глаза, стройная фигура, блондин. Чем-то неуловимо он напомнил Вадиму Глеба, такой же светловолосый, стройный, с тонкими чертами лица и восторженно-влюблённым взглядом. Только Вадим понимал, что взгляд Глеба – это всего лишь взгляд младшего брата на старшего, который растил его всю жизнь, а вот Алик похоже действительно влюбился в Вадима. Как странно, раньше Вадим никогда не думал о сексе с мужчинами, хотя знал, что некоторые этим занимаются, раньше их даже садили. Но сейчас, в период свободы и доступности всего, подобные связи не воспринимались, как нечто отвратительное, однако Вадим долго не мог решиться и совратить Алика, хоть тот ему и весьма понравился. Но однажды они остались вдвоём после репетиции, довольно нетрезвые, не заметили, как начали целоваться, и закончилось всё вполне логично сексом. А потом выяснилось, что Алик действительно любит Вадима. Но не как друга, а как любовника. Их связь была сладкой, опасной и дурманящей. Вадим ложился в постель с Аликом, но представлял Глеба, и одновременно делал всё, чтоб про это не узнал брат. Вадим оберегал душевное состояние нервного брата и не хотел, чтоб тот видел даже намёки грязи в этом мире. Поэтому шантаж брата с требованием выгнать Алика, Вадим принял с радостью, он понимал, что совсем запутался в отношениях, понимал, что только морочит голову влюбленному Алику, и не видел другого выхода, кроме как разорвать отношения, пока они не привели к беде. Так же Вадим старался скрыть сам от себя истинные причины столь ненормальных отношений с Аликом. Вадим понимал, что желать собственного брата нехорошо и гадко, но после того урока поцелуя он ничего не мог с собой поделать. Слишком сильно тогда было возбуждение, слишком опасно близок он был до окончательного падения в бездну. Единственное, что успокаивало Вадима, это то, что Глеб, похоже, ничего не понял. После этого Вадим старался себя контролировать, но в такие моменты, когда в его постели лежал Глеб, спящий сном невинного младенца, он чувствовал, что справляться становится всё труднее. Вадим понимал, что пора заканчивать экономию денег и надо начинать жить по разным номерам, но это было выше его сил. Он понимал, что уже не может жить без этого невинного взгляда и его вечных закидонов. Вадима тянуло поцеловать брата, но он держался, держался из последних сил. Чтоб сбавить градус желания, Вадим отправился на балкон покурить. Ночная прохлада немного привела его в порядок и поставила мозги на место. Всё, решено, надо как-то отторгать Глеба от своей личной жизни и своей постели, потому что не дело ввязывать брата в свои темные страсти. Но частью сознания Вадим понимал, что эти слова он говорит себе каждую ночь и каждое утро забывает их, когда видит счастливую улыбку Глеба, желающего ему доброго утра. Это было так больно, так жестоко – необходимо было сдерживать своё влечение, которое противоречило общественной морали, поэтому каждую ночь он клялся, а каждое утро нарушал клятву. Но, похоже, тайна Вадима была не такой уж и тайной, слишком укоризненно поглядывал на него Саша в те моменты, когда Вадим особенно сильно облизывался на Глеба. Вадиму очень хотелось поговорить с ним, поделиться своими мучениями и терзаниями, попросить совета умного товарища, но устои советского пуританского воспитания не давали ему раскрыть свою душу, да и ставить в неудобное положение Глеба, пусть даже своим тайным желанием, было не очень красиво. Поэтому каждую ночь сигарета, дрочка в особо тяжёлые моменты и терзание своей души с целью спасти душу брата. В последнее время Вадим заметил, что начал срываться на брате, доводить его своими придирками и требованиями. Это было больно в первую очередь самому Вадиму, но выхода не было, нужно было хоть как-то отторгнуть от себя Глеба, и если не удавалось уйти из спальни Вадиму, то должен будет уйти Глеб. -Глеб, ты совсем глухой, или проблемы? Почему ты играешь в другой тональности, мы же вчера договорились, что поменяем её. -Вадик, не знаю, с кем ты там договорился, но я не в курсе, мне ты ничего не сказал. -Я всем говорил, если ты постоянно витаешь в облаках, то это твои проблемы и группа не должна от них страдать. -Вадик, Вадик, успокойся – Саша схватил взвившегося от негодования Вадима за плечи и чуть тряхнул – Глеб действительно не в курсе, ты вчера сказал это вечером и не всей группе, Глеба тогда не было. -А где он был? Почему он не присутствует на обсуждении важных для группы вещей? – Вадим вырвался из рук Саши и одернул рубаху. -Тебе не кажется, что занятие Глеба в свободное от репетиций и концертов время – это его дело, он уже не маленький мальчик и не обязан перед тобой отчитываться. -Любое обсуждение дел группы – это важно для группы, и меня не касается, кто и чем в это время занят. -Это было вечером, в баре, когда все изрядно надрались. Глеб эту попойку покинул раньше. -Вадим, но я же тебе сказал, что мне нужно удалиться по личным делам, ты сам меня отпустил разве ты забыл? -У тебя не может быть личных дел за пределами группы, запомни это. -Вадик, прости, но ты уже перегибаешь палку. Оставь брата в покое, он не твоя собственность. -Саша, уйди, добром прошу – Вадим сжал кулаки и сделал шаг вперед – либо этот паршивец научится вести себя прилично и не шляться где ни попадя, либо пусть уматывает отсюда. Глеб стоял, тихо потупив взгляд, и вертел в пальцах медиатор, он покусывал нижнюю губу и всем видом показывал раскаяние -Вадик, прости, я виноват, только не расстраивайся, хорошо? – после этих слов Глеб поднял ресницы и метнул в Вадима такой взгляд, что у того внутри произошёл взрыв и окатил горячей волной. -Ладно, проехали – полуслышно буркнул оглушённый Вадим – давайте репетировать дальше. Вадим честно пытался быть старшим братом, он старался не поддаваться своим низменным желаниям, не замарать Брата постыдным влечением, он боролся из всех сил, но понимал, что медленно сдаёт позиции. Иногда он ловил себя на том, что просто ненавидит Глеба за его красоту, его невинность, за его неосознанную порочность, которой он сводил его с ума. Но самое мерзкое было то, что почти каждую ночь Вадиму снился один и тот же сон, после которого Вадим всегда просыпался сильно возбужденным. Снилось Вадиму, как Глеб сам приходит к нему, раздевается, ложится в постель и шепчет те самые слова: «возьми меня». Совершенно точно, что Глеб не понимал тогда, о чем просит, но Вадим понимал, поэтому такие сны лишь доводили его до безумия. Одна лишь мысль держала Вадима на поверхности и уберегала от безумия, что скоро они вернутся в Свердловск, а там жена – возможно, это спасёт его жизнь от полного разрушения.