Житель маленького ада.

Вадим переломался и стал другим человеком. Он повзрослел и уже не был тем раздолбаем, который мог совершать безумства. Но он стал и более надёжным, более стабильным. Эта надёжность ещё больше манила обычно несдержанного на эмоции Глеба, ему хотелось иметь опору, на которую можно положиться, но Вадима, как всегда не было рядом. Вот уже неделю Глеб бухал и пытался протрезветь. Он решал, что же делать с собой, со своей жизнью, со своими мечтами. Он понимал, что никогда не сможет получить Вадима полностью, особенно теперь, когда в его жизни прочно засел Сурков. Глеб сам понимал, что ревнует, но он ничего не мог поделать. Он хотел назад, в детство, когда всё лето принадлежало им с братом, и не было больше ничего, только они вдвоём. Глеб рылся в столе и сам не понимал, что ищет, пока его пальцы не наткнулись на небольшой металлический предмет, прикреплённый к пластиковой карточке. Глеб хмыкнул и достал ключ с картой доступа – это были ключи от студии Вадима. Давно, как только Сурков предоставил Вадиму студию для полуостровов, Вадик счастливый влетел в квартиру брата и швырнул ему на стол ключи. -Глебка, мы короли! Слава устроил мне студию! Мою! Персональную! Правда, я буду в ней записывать альбом для него, но мы можем там работать и сами. Теперь мы можем писаться в любое время суток и так долго, как хотим. Ты не представляешь, там весь фарш и навороты. Я о такой аппаратуре только мечтал – Вадим рухнул в кресло и закурил – тащи коньяк, обмывать будем. Глеб повертел в руках ключи и язвительно усмехнулся -А расплачиваться чем будешь? Похоже, он дорого оценил твою задницу. Ты уже выдал ему аванс? -Ты больной? Ты на что намекаешь? У нас с ним ничего нет – обозлился Вадим. -А почему мне такие подарки не дарят? -Спрашивай у своих хахалей, которые тебя имеют – пустил ответную шпильку Вадим. -Ты отлично знаешь, что у меня никого кроме тебя нет. А у тебя? – Глеб испытующе посмотрел на Вадима, тот не выдержал и отвёл глаза. -У меня тоже – буркнул Вадим в ответ, но как-то неуверенно – и вообще, это не от Славы, а от государства. Мне какой-то грант выделили, я не разбираюсь в этом. -Знаю я твои гранты, от них засосы остаются. -Не муди. Это фанатки после концерта, они же и тебя завалить пытаются, забыл? – Вадим стал явно раздражён, он очень не любил оправдываться. -Знаю я твоих фанаток, потаскуха. -Короче, я тебе отдаю ключи, можешь заходить в студию в любое время, она и твоя тоже. Разговаривать я с тобой не собираюсь, как успокоишься, можешь перезвонить. -Я не воспользуюсь ими никогда – едва слышно произнёс Глеб. Вадим ушёл, хлопнув дверью, а Глеб ещё долго курил, испепеляя взглядом злосчастные ключи. Теперь эти ключи были крепко сжаты в руке. Прошло долгое время, но Глеб был уверен, что Вадим не сменил ни замки, ни код доступа. Вот она возможность. Да. Решено. Глеб придёт в ту студию, подкараулит там брата и они объяснятся. Слишком больно было жить вот так, порознь, слишком нужен был Глебу брат. Нужен во всех смыслах. Ради прежних отношений Глеб согласился наступить на горло своей гордости. Всё ради Вадима, всё ради счастья. Такси домчало быстро, ключи, как и предполагалось, подошли. И Глеб, впервые за всё время, оказался в этой студии. Пусто, чисто, одиноко. Нет никакой уверенности, что Вадим придет, но уже нет разницы. Глеб принял решение. Он будет ждать. Если Вадим не будет долго, то он позвонит и вызовет Вадима. Разговор назрел и надо срочно налаживать отношения. Глеб ушел в дальнюю комнату, плюхнулся на диван и стал ждать. Глеб задремал и не мог точно сказать, сколько времени прошло, когда в студии раздались мужские голоса. Глеб не понимал кто говорил, не понимал о чём речь, единственное, в чём он был уверен, что один из пришедших Вадим. Выходить при посторонних не хотелось. Но не было смысла долго ждать, так как Вадим мог уйти с гостем, поэтому самым верным было подождать минут пятнадцать и выйти. Голоса за стеной стихли, видимо посетитель отошли в дальний угол, о том, что они не ушли, говорил пробивающийся в щёлку свет. Глебу надоело ждать, и он решил всё же обнародовать своё появление. Выходить резко не хотелось, поэтому Глеб сперва приоткрыл дверь, что сориентироваться по визитерам. Увиденное ввергло его в шок и сознание вернулось в далёкую полузабытую гостиницу. На диване у дальней стены виднелись два сплетённых обнажённых тела. В одном из них Глеб безошибочно узнал своего брата, а второе было определённо мужским. Подслеповатыми глазами Глеб не мог разобрать деталей. Но понимал, что любовник Вадима черноволос, строен и весьма хорош собой. Судя по позе и движениям, любовники были уже в довольно активной фазе и не замечали вокруг себя никого, поэтому Глеб мог наблюдать за ними безбоязненно. Вадим отдавался своему любовнику со всей страстью, со всем азартом, на которые был способен. Он именно отдавался, потому что очень неожиданно исполнял пассивную роль, он принимал своего любовника так, как раньше Глеб принимал Вадима, он открывался ему полностью и принимал безоговорочно. Глеба охватила волна ревности и обиды, никогда раньше Вадим не позволял ему быть верхним, никогда он не подставлялся так по него. Эти горячечные стоны, эти болезненные и пьянящие поцелуи – Глеб видел, что Вадим полностью поглощён своим чувством, он заполнен до краёв и ему, Глебу, нет тут места. Отныне он может быть только братом и никем иным. Потом, возможно, долгое время спустя, у Глеба и возникнет шанс всё наладить, и прожить это время рядом с Вадимом, но без него невозможно. Глеб сжимал косяк до побелевших костяшек, до крови прикусывал губу, пытаясь сдержать подступившие слёзы. Он только сейчас понял, что действительно любил Вадима, любил как самого главного человека своей жизни, как саму жизнь. Глеб испытывал мучение, наблюдая за развивающейся картиной, но не мог не смотреть, не мог уйти, не мог даже закрыть глаза. Он понимал, что сейчас может уйти из студии и его просто не заметят, что всё можно скрыть, но не мог. Он сам разрушал свою жизнь, он сам входил в свой личный персональный маленький ад. Глеб, конечно, знал, что постель брата не пустовала, что там были и женщины, и мужчины, но вот такая отдача говорила только об одном: всё очень и очень серьёзно, по крайней мере, со стороны Вадима. И тут студию пронзил рык кончающего Вадима и последовавшие за ним слова, окончательно убившие Глеба: Слава, как же я люблю тебя. Глеб снова скрылся на своём диване. Он не мог думать, не мог двигаться, не мог дышать. Он впервые понял, что умирает медленно, но верно. Он не понял, сколько времени прошло, но дверь за стеной хлопнула и в комнату вошёл Вадим, включил аппаратуру и зашёл в укрытие Глеба, чтоб захватить необходимые провода. Вадим нисколько не удивился присутствию брата, только лишь повел бровью и очень хладнокровно сказал -Вижу, ты всё же решил воспользоваться ключами? -Как видишь – голос Глеба был уставший и бесцветный. -Я так понимаю, ты здесь с самого начала, и говорить, что ты всё не так понял, нет смысла? -Уверяю, я большой мальчик, и понял всё так – Глеб встал со своего диванчика и прямо посмотрел брату в глаза. -Глеб, зачем ты пришёл? -Поговорить. Мы не можем жить так дальше. Мы всё дальше друг от друга. Мы уже не мы, а отдельно ты и я. -Судя по тебе, мы уже поговорили? Я прав? -Да. Мне ясен твой ответ. -Что ж. Меня всё устраивает, но это твой выбор. Ты давно хотел свою группу. Я помогу тебе найти музыкантов. Только нам надо выпустить последний альбом и откатать тур. Я подписал документы, хотел тебе сказать сегодня. Ты справишься? -Да – голос Глеба был так же сухим, его не радовала маячащая свобода. Он не хотел воли, он хотел принадлежать. -Что ж, надеюсь, что у нас всё получится. -У тебя всё получится. Глеб по большой дуге обошёл брата, вышел из комнаты, оставил ключи на столе и покинул студию. Вадим не побежал его догонять. Впервые Вадим отпустил его одного со всеми страхами и проблемами и не утешил, не обнял.