Житель маленького ада.

Глеб думал, что умрёт после того, как Вадим его окончательно отверг, но время шло, рана в груди ныла, а Глеб не умирал. Концерты матрицы не с особым восторгом со стороны публики, но шли. Глеб, как мог, старался показать, что он бодр и весел, что новая жизнь его радует, и вообще, всё классно. Но только классно не было. Популярность падала, не без участия самого Глеба, полноценные концерты переросли в творческие вечера в сопровождении верного Кости, денег становилось всё меньше, а разочарования всё больше. Глеб, как мог поддерживал отношения с Вадимом, постоянно советуясь с ним по аранжировке песен, и даже по экстремистской составляющей одной из своих песен. Глеб дошёл до невероятного для себя и в споре Троицкого и Вадима принял сторону своего брата, хоть и оскорбляли его из-за связи с его соперником. Глеб понял, что ему дороже счастливый и спокойный брат, чем минутная сладость из-за мести конкуренту. А Вадим… ну, что Вадим… Вадим начал жить почти в своё удовольствие. Он пожил в Англии, потусовался в общественной палате, попытался показать новый материал, но из-за не совсем чистого показа сам же разочаровался и плюнул на всё. Вадим практически не отсвечивал на эстраде, вроде бы создавая Глебу идеальные условия для развития, но тот, как выяснилось, без конкуренции с братом стал чахнуть – ему не хватало его чернявой лохматой музы. Но, несмотря на все страдания, Самойловы особо не делали попыток к сближению. Похоже, что один в этом не особо и нуждался, а второй не хотел, чтоб его снова отвергли. И всё так медленно затягивалось в болото, пока не наступил 2014 год. Глеб был в очередном запое и не собирался из него выходить. Ему так было удобно и привычно, а несогласные, да ебитесь вы лесом. Что-то непонятное жужжало у Глеба над ухом, невыносимо выводя из себя. Было нудно и муторно, но звук не проходил. Глеб, пытаясь отмахнуться, дернул рукой и свалил на себя телефон, дребезжащий на спинке дивана. Пластиковая коробочка больно стукнула голову и начала дёргаться уже на виске Глеба. Пришлось ответить, даже не глядя, кто абонент. -Дааааа? – томно протянул Глеб. -Привет. Ты там пьяный, что ли? – в трубке раздался голос, заставивший Глеба разом протрезветь. -Вввадик, это ты? – удивился Глеб. -Нет, дед мороз, конечно, я. Не рад? -Рад – отозвался Глеб и зачем-то пригладил волосы, словно его можно было увидеть по телефону. -Глебка, у меня к тебе есть дело, давай встретимся? -Давай – отозвался Глеб, даже не дослушав время и место встречи. -Тебе завтра в два будет удобно? -Конечно, завтра у меня никаких дел – Глеб хотел добавить, что и на всю последующую неделю он свободен, да, в принципе, и на всю жизнь, если это надо Вадиму, но решил не пугать его своей готовностью. -Там же живёшь? -Да. У меня там стоянка, ты, как подъезжать будешь… - начал, было, Глеб, но его Вадим его прервал. -Давай не у тебя, там в пяти минутах от тебя есть чудесное кафе, я уже заказал столик. Адрес скину СМС, а то всё равно забудешь. Ну, давай, пока, до завтра. И в трубке прозвучал отбой, перешедший в оглушительную тишину. Глеб встрепенулся. Он уже давно не виделся с братом и успел соскучиться по нему, такому настойчивому и знающему его, что заказал столик ещё до разговора, поэтому на встрече с ним хотел выглядеть прилично, чтоб доказать, что он и один может держать себя в форме. Но ничего, остались ещё сутки, так что время есть. В кафе Глеб вошёл ровно в два часа, его тут же встретил официант и провёл в отдельный кабинет, там его уже ждал Вадим. -Здравствуй, Глебка – Вадим поднялся при виде брата и радушно обнял его, прижимая к груди – как ты? Вижу, отлично выглядишь, я за тебя рад. -Здравствуй, Вадик – Глеб был очень рад, но почему-то чувствовал себя скованно, понимая, что Вадим пригласил его не просто так – ты что-то хотел? -Почему ты так решил? – Вадим искоса взглянул на брата. -Ты сам так сказал – пожал плечами Глеб и сел за стол. -Чай, кофе, виски? – Вадим продолжал играть роль радушного хозяина. -Минералку. -Я так и думал, сейчас принесут – усмехнулся Вадим. Почти тут же зашёл официант, неся на подносе два запотевших стакана с прозрачной жидкостью. Братья пригубили воду, и в помещении повисла тишина. -Так что ты хотел? – первым не выдержал Глеб. -Не буду играть с тобой. У меня сложилась ситуация, что мне нужны два концерта, всего два. Но только ты должен выступить вместе со мной, как в старые времена. Я не буду тебя заставлять возобновлять группу, твоей любимой «матрице» ничего не угрожает – Вадим так увлёкся своей речью, что не заметил, как на этих словах Глеб сморщился – за это обещали очень хорошие деньги, они и тебе пойдут на пользу. У тебя ведь дела сейчас не очень? Я прав? -Вадик, у тебя долги? -Не совсем, но это не имеет отношения к делу, просто согласись. Прошу тебя. -Но мне это зачем? Все снова будут просить воссоединения группы, ты же понимаешь – кинул пробный камень Глеб. -Будут, и что? Мы же не собираемся. Выступим и всё – подмигнул Вадим. -Я не хочу – Глеб, вставая, чуть оттолкнул стул – МНЕ это не надо. -Глеб – Вадим так же резко вскочил, взял брата за руку и посмотрел в глаза – это надо МНЕ, прошу тебя. И Глеб сдался. Он столько раз проигрывал в мозгу сценарий, как Вадим возвращается, как просит его восстановить группу и отношения, что сейчас не мог противиться этой мнимой фантазии, что Вадим просит всё вернуть. Глеб сразу породил надежду, что Вадим отыграет эти концерты и всё вернётся на свои места, что можно распустить «матрицу», и начать жить нормальной жизнью. Как раньше. Подготовка шла своим чередом, Глеб даже иногда начал приходить на репетиции, а в интервью бросать намёки, на нечто неожиданное, что они готовят с Вадимом. Глеб жил в ожидании чуда. Первый концерт был прекрасен. Вадим зажигал, Глеб старался изо всех сила, а поцелуй на «Сером небе» словно вернул в прежние годы. Но самое интересное началось перед московским концертом – Самойловых стали приглашать на разные передачи в рамках раскрутки. Глеб застрял в пробке и опоздал на эфир «авторадио». Передачу начали без него, Вадим даже успел спеть первую песню в одиночестве. Глеб стоял у окна в эфирную и наблюдал за братом, за его улыбкой и движениями, он хотел остаться так стоять навсегда, но понимал, что финал есть у всего, поэтому обречённо постучал в дверь. Вадим встретил его с таким искренним счастьем в глазах, что Глеб даже зажмурился, пытаясь взять себя в руки и не наброситься на него прямо при свидетелях. Эфир прошёл идеально. Они шутили, пели, подкалывали друг друга, словно не было этих их ссор и долгих лет разлуки. Глебу даже показалось, что сейчас откроется дверь, и в студию войдёт опоздавший Саша. Но это были мечты. Из студии Самойловы вышли вместе. -Ты куда? – с внешним безразличием спросил Глеб. -Мне в палату срочно надо, почти опаздываю. А ты? -Тоже по делам спешу. Пока – разочарованно откликнулся Глеб и, не ожидая ответа, направился в даль по тротуару. К Урганту Самойловы приехали уже вместе. Глеб не спускал глаз с Вадима и даже инстинктивно копировал его движения, когда тот взял в руки кружку. Они пели, играли на гитаре, шутили – они снова были вместе. И Глеб всё больше убеждал себя, что жизнь налаживается. За сутки до московского концерта Глеб размести л у себя в инстаграмм фото, где они были запечатлены с Вадимом и Алексеем Остудиным со странной подписью: «Лёша Остудин и леопарды на свободе». Вроде обычное фото, обычные слова, но эти слова переносили Глеба в далёкий 1999 год, когда все были счастливы и живы, когда они колесили вместе с Вадимом в Казань, где и видели эту надпись на афише цирка. Сейчас Глеб хотел туда же, в те старые времена и эти леопарды, которыми он назвал себя и брата, были надеждой на грядущее. Глеб не выдержал и вызвал такси. Он без предупреждения рванул к брату, чтоб обговорить с ним возможность воссоединения группы. Такси ехало медленно, унылый влажный снег залепливал окна машины, отсекая пассажира от всего мира. Вот и нужный адрес. Глеб до упора втопил кнопку звонка и не отпускал, пока Вадим не открыл дверь. -Глеб, ты с ума сошёл? Трезвонишь так. Что случилось? Завтра же выступление, тебе отдохнуть надо – поморщившись, встретил гостя Вадим. -Вадик, нам надо поговорить – Глеб вломился в квартиру и, скинув по пути куртку, сразу начал разговор. -Что стряслось? Это не может потерпеть до завтра? -Нет, именно сегодня. Ты понимаешь, что завтра нас начнут донимать журналисты с воссоединением? -Понимаю, и что? -Но нам же надо что-то им говорить? -Зачем? Мы свою позицию уже давно рассказали. Воссоединения не будет, это разовая акция. Всё. Ну, будем иногда по мероприятиям встречаться, возможно. На новый год и событие какое, а так у тебя своя группа. -Вадик, но фанаты будут требовать! -А давно тебе есть дело до фанатов? Не хочешь объясняться с ними, так посылай ко мне, я быстро поясню, что мечты о возрождении именно группы смешны. В конце концов, у меня своя группа есть, у тебя своя, мы не имеем права их подводить. -А сами себя имеем право подводить? – Глеб агрессивно встал напротив брата, всем видом демонстрируя вызов. -А мы честны с собой. Мы давно приняли решение, и мы его исполнили. Или ты хочешь всё изменить? Глеб, погоди, ты предлагаешь мне возродить группу? Но ты понимаешь, что это невозможно? Мы же уже поменялись, мы просто не сможем друг с другом. -Не предлагаю! Не нужны мне проекты с человеком, который ставит свои желания выше других! Ты зачем меня позвал на выступления? Что ты хотел? Удовлетворить свои желания? А ты о других людях подумал? -А о ком мне думать? Фанаты получили дополнительные выступления, тебе это не надо. Все же счастливы. Что не так? – искреннее недоумевал Вадим. -Вот именно, что мне было не надо, но я согласился, ты хоть подумал почему? -Гонорар и реклама? -Ну и тупой ты, Вадик! Глеб схватил куртку и выбежал в подъезд, не потрудившись закрыть за собой дверь. Выскочив на улицу, Глеб направился в первый же попавшийся бар – первый из вереницы тех, что были в этой его алкогольной ночи. Глеб заливал алкоголем разочарование в себе, лелеявшем глупые надежды, в брате, не понявшем его, во всей своей жизни. Алкогольная ночь переросла в алкогольный день, но Глеб не хотел подводить людей, задействованных в организации концерта, и за два часа до начала, уже был в олимпийском дворце. Вадим пришёл в бешенство, когда увидел полуневменяемого брата. Тут же произошёл некрасивый разговор, ставший достоянием журналистов. Небольшая репетиция заменилась визитом врача, немного приведшего Глеба в чувство, чтоб он мог нормально выйти на сцену. Но на сцене его ждал ад. Вадим тоже принял перед выступлением, всё же нервы дали о себе знать, поэтому был слишком возбуждён на сцене. Он практически сдал себя и своего любовника, крича про всяких замов и помов, ведь, какое совпадение, именно в это время разыгрывался политический скандал между Сурковым и его давним противником Володиным. Но страшнее было на исполнении «двух кораблей». Вадим, до этого резво скакавший по сцене, вдруг начал какие-то странные свадебные пляски со своим техником. Глеб знал, что Саня уже давно стал гитаристом в команде Вадима, но продолжал называть его техником. Он подозревал, что Вадим спит с симпатичным брюнетом, но доказательств не было, впрочем, они и не были ему нужны – хватало того, что происходило перед ним. Глеб, рыдал со сцены о своей загубленной жизни, а этот подлец радовался и резвился, словно ничего не происходило. Глеб не выдержал, и направился к этой паре, чтоб разогнать их, чтоб убрать это безобразие, творящееся перед всеми. Глеб замахнулся стойкой на гитаристов и крутанулся, пытаясь смести их со сцены при помощи своего импровизированного орудия. Саня стоял далеко, он почти не попал в зону удара, а Вадим, привычный к выходкам Глеба, резво увернулся, и проскользнул под разящей стойкой. Но самым пиком всего концерта был крик Глеба, перед этой битвой стойкой, когда он, впустив из себя всю невысказанную боль, крикнул коронное: «НАФИГА?». Это не было словами песни, а вопросом, зачем Вадим снова позвал его к себе, зачем затеял игрища с Саней, зачем растоптал его эдельвейсы, которые он так нежно растил. Сразу после концерта Вадим, недовольный выходками Глеба, ушёл один в свою гримёрку, оставив брата одного со своими демонами ревности. Но Глеб не хотел оставлять не выясненными свои вопросы и невысказанными свои претензии, поэтому решил обозначить все границы их отношений – он отправился в гримёрку брата. Глеб подошёл к нужной двери и, собравшись с духом, толкнул её. Дверь была не заперта. Глеб зашёл и увидел Вадима, стоящего у окна и разговаривающего по телефону. Он почувствовал себя неудобно, так как не хотел быть свидетелем чужого разговора, но возвращаться не хотел, так как не думал, что у него снова найдутся силы на этот разговор, и пока Глеб метался в решении, Вадим говорил, не обращая на него внимание. -Да, конечно, ты был прав, концерт был ужасный, его снова понесло. Да, он был пьян. Не знаю. Возможно, удастся решить все проблемы. С деньгами напряг, орги мутят и мне ничего не передали. Конечно, Глеб психует, я, кстати, тоже. Получается, мы зря всё отработали. Очень надеюсь, что ты поможешь решить. Слав, всё же жаль, что ты не смог приехать, мне тебя не хватало. Я понимаю. И я тебя целую. До встречи. Закончив разговор, Вадим обернулся и встретился с убийственным взглядом Глеба. Оба молчали. Первым не выдержал Глеб, он, так и не сказав ни слова, развернулся и вышел из гримерки, осторожно прикрыв за собой дверь. А Вадим снова не стал его догонять. Встретившиеся по пути журналисты получили короткий комментарий, что Глеб жалеет, о совсем согласии выступать, что он знал всё заранее, и больше подобное не повторится.