Житель маленького ада.

После Калуги Вадим отправился по спонсорским делам в Екатеринбург, где неожиданно для себя получил приглашение поучаствовать в шахматном матче в качестве приглашённой звезды. Предложение было неожиданное, но Вадим ничего не терял, поэтому отказать спонсору не смог. Так пара дней переросла в пару недель, да ещё такая возможность пообщаться с мамой, которую он перед этим видел только в новый год. И тут неожиданно грянул карантин. Перед Вадимом встала серьёзная дилемма: быстро возвращаться в Москву до отмены всех перемещений или оставаться в Екатеринбурге? Задача хоть и непростая, но решалась она практически мгновенно. Что оставалось в Москве? Дом, да группа, состоящая из взрослых самостоятельных мужиков, а в Екатеринбурге мама, которой нужна помощь. Так ко 2 апреля Самойловы оказались в разных городах: один в Екате, второй в Москве. Сразу после ввода страны в жёсткий карантин, отменили все концерты, чему Глеб не огорчился, потому что мог заняться своим любимым делом: полежать на диване и прокрастинировать. Да ещё и надо было срочно писать песни к ЕР, выпуск которого был оплачен пожертвованиями на «планете». Но вот проблема – Глеб уже некоторое время не мог писать. Он выпустил кавер на «балладу об уходе в рай» - вполне добротную качественную песню, но только своё, собственное у него никак не шло. Глеб страдал, потому что единственное занятие, которое приносило ему удовольствие – это было написание песен. Да, впрочем, ничего другого он делать не умел. Иногда Глеб даже в глубине души завидовал Вадиму, ведь тот мог заниматься многими вещами, и он отдавался этой работе полностью, получая удовольствие. Вадим делал аранжировки, был саунд-продюсером, организовывал всякие мероприятия, и вообще был за любой кипиш. Но Глеб так не мог. Только творчество могло раскрыть его душу и продрать, заставляя жить. Только песни могли сделать его мир цветным, а не тусклым и серым, как обычно. В старой «агате» Глеб ловил кайф и от драйвовых выступлений с братом на сцене. В «матрице» он попытался продолжить эту традицию с Костей – это была хоть какая-то замена, пусть и неравноценная, но помогающая продержаться, но Костя ушёл работать к Лепсу. Глеб долгое время обижался на этот уход, но понимал, что в плане финансов Костя был абсолютно прав, поэтому в итоге всё же простил блудного клавишника. С пришедшей на место Кости Стасей Глеб такого кайфа ловить не мог, поэтому экстаз от выступлений быстро сошел на нет, сделав и так не очень весёлые концерты «матрицы» ещё более мрачными и упадническими по настроению. В итоге Глебу осталось лишь написание песен, но его кудрявая озорная муза улетела и не оставила адреса, куда писать ей письма. Сценическая индустрия потерпела в это время крах. Концерты отменялись, артисты теряли деньги на зря вбуханной рекламе, а у фанатов начиналась неминуемая ломка – они хотели на концерты. По этим причинам артисты неровным, но очень мощным потоком потянулись в интернет для показа онлайн-концертов с возможностью донатов. Эта идея очень понравилась Диме. Мнение прочих участников группы практически никого не интересовало, но была одна проблема: Глеб не хотел. Он вообще ничего не хотел. Не имея возможности полноценных и беспрепятственных перемещений по Москве, Дима терроризировал своего упрямого фронтмена по телефону, засыпая его стаями СМС и оглушая бесчисленными звонками. -Глеб, ты не передумал? -И тебе доброго вечера, Дмитрий. -Ты издеваешься? -С чего ты так решил? -У нас не сеанс хороших манер, да и звонил я тебе сегодня уже. -Это тебе запрещает пожелать мне хорошего вечера? – глумливо мурлыкал в трубку Глеб. -Глеб, не доводи меня! -А что ты со мной сделаешь? Конфетку не дашь? -Ты сам её взять не сможешь! Уже все нормальные музыканты выдали минимум по паре онлайн-концертов, их фанаты пищат от радости, их заваливают донатами, а ты валяешься на диване. Надо деньги зарабатывать. Мы жить на что будем? Ещё немного и техники побегут от нас к другим исполнителям. Глеб, Глеб, алло? -Я тебя слышу, не кричи. Ты от меня что хочешь? -Я хочу, чтоб ты за ум взялся. Работать надо. -Дима, как же ты меня достал. Не хочу я онлайн-концерт, не умею я в него, мне глаза зрителей нужны. Пойми, я не могу петь, если не вижу, что кому-то интересен, что кто-то понимает меня. -Это нужно нашим кошелькам, поэтому смотри в голодные глаза техников. -Какой же ты нудный, Дима. Такое впечатление, что я не уходил от Вадика, такие же нравоучения о правильной жизни. -А кто такой Вадик? -Мммм, Дима, ты не заболел? Ты Вадика Самойлова не помнишь? – в голосе Глеба проскользнуло такое тепло, словно он действительно разговаривал с тяжелобольным близким человеком. -Глеб, мне запрещено вспоминать этого человека. Так что разговаривать о нём я не хочу – подколол Глеба Снейк. -Не хочешь, как хочешь. А ко мне зачем прицепился? -Фанаты меня достали, просят концерт. Как мне от них отбиваться? -Возьми всю группу, включая техников и забацай онлайн-концерт – съязвил Глеб. -Ты совсем больной? А петь кто будет? – взвился Снейк. -Подложку моего голоса возьмите, чем я хуже гитары или клавиш – хмыкнул Глеб. -Но фанатам нужен ты, а не твой голос. -Ясно – вздохнул Глеб – но ничем помочь не могу, петь для камеры я не буду. И это не обсуждается. Последовавший за этим отбой выбесил Диму, но он ничего не мог поделать со своим строптивым фронтменом-лидером, которым никто не умел управлять, если только его такой же строптивый и взбалмошный брат. Так и пришлось Хакимову отбрыкиваться в соцсетях от поклонников, говоря, что кто-то в группе отказывается выступать на онлайнах (будто не понятно, кто этот единственный человек, которого нельзя заменить подложкой или другим музыкантом), или сказками, что не могут найти офигительную студию, или качественную камеру. И это на фоне других исполнителей, дающих концерты из своих квартир при помощи айфонов. Вадим первые несколько дней наслаждался ничегонеделанием. Он снял квартиру недалеко от мамы, и каждый день проводил у неё, отлучаясь только в магазин и ночевать, чтоб сильно её не теснить, хотя иногда и ночевать оставался у неё. В такие дни Вадиму приходилось спать на диване, на котором во время своих приездов спал Глеб – Вадим в свои визиты всегда жил в гостинице. Но и такая спокойная размеренная жизнь надоедает, Вадиму стало скучно, но деятельная натура не могла оставаться без дела – Вадим организовал онлайн-концерт на базе офиса спонсора. Какой же странный и необычный был этот концерт. Одинокий Вадим метался по огромному офису, расположенному в бывшем грузовом ангаре, музыканты СДК играли по интернет-связи, их изображения выводили на огромных экранах, а на мониторах от компьютеров, расположенных по всему офису, были лица зрителей, работников этого самого офиса. Выступление длилось всего час, но за этот час Вадим безмерно устал. Он не умел работать без публики, не мог выпускать энергию в пустоту, не получая отдачи и ответной реакции. Но Вадим был счастлив – он играл, он жил и занимался любимым делом. Однако Вадим не был бы собой, если бы не устроил ещё одно отличие своего эфира. Он так же, как и прочие, организовал сбор пожертвований, только шли эти деньги не ему, а в фонд помощи больным детям. Сидя на лесенке сцены после эфира Вадим понимал, что такие концерты будут, он без песен уже не сможет, оставалось только подумать над форматом. Стоит ли говорить, что этот эфир, один из многих, организованных работниками сцены, смотрел в Москве один тайный, но очень преданный поклонник творчества Вадима? Глеб смотрел в планшет и ощущал давно потерянное чувство соперничества с Вадимом, когда они соревновались, кто лучше напишет музыку или слова, кто круче предложит обработку и споёт, кто сильнее зажжёт на концерте. Глеб почувствовал почти забытый зуд желания действовать и вершить. Не дожидаясь окончания выступления, он сбросил Снейку короткое СМС: «назначай онлайн». Дима перезвонил почти сразу. -Решился? -Да. -И что тебя заставило изменить решение? -Тебе нужна причина или результат? -Результат, но и от причины не отказался бы, чтоб знать, как воздействовать на тебя. -Обойдёшься. Назначай концерт. Я согласен. Но после короткого подъёма настроение Глеба снова упало. В подготовке он почти не участвовал, с Димой общался практически только по СМС, отвечая лишь изредка. Предложение Димы сделать полностью матричный концерт исчезло в небытие, словно сообщения перехватывали злые лазутчики. Только одно уточнение прилетело от Глеба по сету – он отказался петь «эвтаназию». И всё шло ровно и неминуемо к выступлению, но Глеб загремел в больницу. Старые болячки на фоне последних нервных переживаний дали о себе знать. Глеб несколько дней лежал дома, отказываясь обращаться к врачу. На множественные попытки Татьяны отбрыкивался, пока однажды не прохрипел согласие на скорую. А на следующий день интернет-издания пестрели новостью об одном из бывших лидеров «Агаты Кристи» экстренно попавшем в стационар. Вадим утром мирно завтракал в своей арендованной квартире и пролистывал ленту новостей, когда новость о Глебе полоснула его по сердцу. Неуверенное движение рукой, нехватка воздуха, кратковременное потемнение в глазах, и вот уже кружка летит на пол, покрывая пол осколками и остатками недопитого кофе. Мимолетная слабость, и вот уже мысли работают с бешеной скоростью, составляя план действий: позвонить в Москву Паше, своему адвокату, узнать у него подробности, потом срочно выйти на больницу, узнать, чем можно помочь, если нужно, то полететь в Москву, но, самое главное, предупредить всех и держать себя в руках, чтобы мама ничего не узнала. Несколько коротких звонков родственникам и знакомым, которые могли общаться с мамой, чтоб предупредить их и скорее к маме, чтоб убедиться, что она ничего не знает и ниоткуда не узнает. Вадим старался, как мог: он пытался шутить, отвлекал маму разными идеями и занятиями, предлагал посмотреть старые, любимые её фильмы, но она, словно почувствовав, вдруг заметила, что Глеб давно не звонил. Вадиму стоило большого труда отвлекать её, а после снова ехать к себе и вести долгие переговоры по телефону со знакомыми, знакомыми знакомых, с людьми, имеющими хоть какие-то связи в околомедицинских и медицинских кругах. За это время Вадим вспомнил всех богов, каких знал, он даже чуть не отменил намечающийся вскоре концерт, посвященный дню Победы, но решил сперва слетать в Москву, узнать положение дел из первых рук. Небольшая легенда маме о срочных делах с родителями Юли, билет на ближайший самолёт, и вот уже такси заезжает во двор московской больницы. Раннее утро, совсем недавно прошла пересменка, да и приём пациентов в связи с карантином запрещён, но никто не посмел остановить мужчину в простых тёмных джинсах и лёгкой куртке с накинутым на плечи халатом. Этот мужчина уверенно шёл вдоль коридора, не обращая внимания на встречных, которые, в свою очередь, предпочитали обходить его стороной, чувствуя его внутреннюю силу. Визитёр остановился около двери с вывеской «Заведующий отделением. Широков Андрей Сергеевич» и деликатно постучал, впрочем, он толкнул дверь, не дождавшись разрешения. -Здравствуйте, Андрей Сергеевич– Вадим прошёл через кабинет и протянул руку сидящему за столом немолодому мужчине. -Здравствуйте, Вадим Рудольфович – мужчина поднялся за столом в знак уважения и ответил на крепкое рукопожатие – кажется, я догадываюсь, зачем Вы тут, присаживайтесь. -Как он? – Вадим сел в кресло и вопросительно взглянул на врача, переведя взгляд на пепельницу на столе. -Если хотите, можете закурить – мужчина подвинул пепельницу ближе к визитёру, Вадим тут же закурил сигарету, нервно затянувшись – сейчас он в удовлетворительном состоянии. Кризис миновал. -Ему ничего не угрожает? – Вадим нервно мял пальцами сигарету стряхивая пеепл. -На сегодняшний день всё хорошо, но если бы он затянул ещё на несколько часов, то никто бы за него не поручился. Ему за здоровьем надо следить, правильно питаться, вести здоровый образ жизни. Как я понимаю, на гастролях он ест что угодно? -Он и в обычной жизни может на магазинских пельменях сидеть, сомневаюсь, что его привычки поменялись за последние десять лет. -Значит, он сам убивает своё здоровье – пожал плечами врач. -Чем я могу ему помочь? – Вадим всё же затушил окурок, практически растерев его по стенке пепельницы, и тут же закурил новую сигарету. -Следить за его образом жизни, но ведь это не в Ваших силах? -Нет. Не в этой ситуации – Вадим выпустил облачко дыма и слегка сморщился от того, что он попал в глаза. -Тогда ничем, он выкарабкался сам. -Лекарства, деньги за лечение, реабилитация, сиделка? Хоть что-то можно сделать? -Я бы посоветовал отправить его на курорт, но они сейчас не работают, поэтому от Вас только наилучшие пожелания – улыбнулся Андрей Сергеевич – да не переживайте Вы так, он действительно идёт на поправку. У нас в клинике всё есть, лечение ваш брат получает адекватное его состоянию и ни в чём не нуждается, а медсёстры у нас работают без нареканий. -Могу я Вас кое о чём попросить? – Вадим испытующе посмотрел в глаза доктору и задумчиво прикусил уголок нижней губы. -Смотря, что Вы хотите. -Я могу взглянуть на него? -Мне бы это не хотелось – Широков поморщился и слегка покачал головой – я немного в курсе ваших с ним отношений и боюсь, что он слишком нервно может отреагировать. -Но ведь он когда-то спит? Необязательно, чтоб он видел меня. -Хорошо, если так, то попробуем, но с Вас будет небольшая оплата – усмехнулся доктор. -Сколько? -Обижаете – рассмеялся врач – всего лишь автограф моей дочери Оксане, она с детства поклонница братьев Самойловых. Вадим смутился от того, что так предвзято воспринял слова врача и, чтоб скрыть неловкость, тут же взял листочек со стола и написал на нём пожелание счастья и здоровья на несколько строк с автографом и фирменным человечком. Тем временем Широков созвонился с дежурной медсестрой и выяснил, что Глебу недавно вкололи снотворное, и он спит сном младенца. Врач сам проводил Вадима до нужной палаты, пропустил гостя внутрь и прикрыл за ним дверь, предупредив, что через полчаса зайдёт за ним, но Вадим его уже не слышал. Вадим смотрел на спящего брата и не узнавал его: осунувшийся, словно даже ставший меньше, с запавшими глазами и растрепанными волосами Глеб, спящий под больничным одеялом, не вызывал никаких ассоциаций с готическим принцем и властелином тёмной стороны, он напомнил Вадиму маленького мальчика Глебушку, простывшего под новый год и проспавшего весь праздник. Воспоминания полоснули по сердцу Вадима, прогоняя всё перипетии прошлых лет, заставляя вернуться в прошлое, которое так коварно оставило их наедине со своими загонами. Вадим осторожно сел на кровать рядом с братом, поправил одеяло и взял Глеба за теплую безвольную ладонь, не удержался и поцеловал сухие шершавые пальцы и прижался к ним щекой, словно стараясь хоть так оставить в памяти ощущения от близкого любимого человека. Вадим сидел, оглаживая своими руками ладонь брата, вспоминал все прожитые годы и шептал всякие сентиментальные глупости. Вадим смотрел на спящего Глеба и рассказывал, как скучает без него, как хочет снова наладить их семейные нормальные отношения, чтоб можно было снова в любой момент позвонить и поделиться любой мелочью, как раньше. Он говорил, что ждёт Глеба всегда и примет его даже тогда, когда весь мир будет против, но он понимает, что посыл должен быть именно от Глеба, именно от этого непредсказуемого взбалмошного мальчика, который продолжает жить внутри прожженного рокера, иначе любое неточное движение Вадима разрушит всё. Вадим ловил каждую чёрточку лица брата, каждое движение прикрытых веками глаз, понимая, что вряд ли скоро ему представится возможность так близко увидеть Глеба. Это были самые странные полчаса жизни Вадима, они тянулись вечность, но пролетели в один миг. Вадим не удержался в итоге и поцеловал Глеба, понимая, что то его не осознаёт, обнял его и прижался к нему, стараясь впитать в себя его тепло и дыхание… -Вадим Рудольфович, пора, скоро к Глебу Рудольфовичу могут прийти посетители - извиняющийся голос врача вернул Вадима в действительность. -Да, конечно, я уже ухожу – Вадим встал, снова поправил одеяло, наклонился над Глебом и осторожно коснулся его щеки губами, еле слышно шепнув – выздоравливай, Малыш, я люблю тебя. Уже выйдя из корпуса больницы Вадим почувствовал одинокую слезу, скатившуюся по щеке – толи от ветра, толи переживаний. Обратный рейс в Екатеринбург, и почти никто не узнал о визите Вадима в Москву. Как только Глеб очухался от приступа, к нему в палату вломился импозантный, подавляющий окружающих своим сиянием, Дима. Врачи и медсёстры влюблено смотрели ему вслед и перешёптывались – Дима умел составить о себе незабываемое впечатление. -Ну что, как чувствуешь себя, дезертир? Прости, апельсины не принёс, сказали, что ты на голодном пайке – Дима развалился на стуле, вытянув вперёд ноги. -Ты меня расстроил, я же только ради апельсинов в больницу и попал – тихонько рассмеялся Глеб, лежащий на койке. -Как дела? Врачи сказали, что на поправку идёшь? -Нормально всё, ложная тревога. -Выглядишь лучше, только бледный такой. -Ничего, тебя переживу – внезапно Глеб замолчал и посмотрел в окно – концерт перенесли? -А ты как думал? Прямо из палаты играть? – фыркнул Снейк. -Значит, все всё знают? – задумчиво протянул Глеб? -Скажем так, кто хотел, тот узнал. Фанаты на ушах, друзья переживают. Но не беспокойся, все предупреждены, что идёшь на поправку. -Ааа… - замялся Глеб – никто больше конкретно обо мне не узнавал? -Кого тебе ещё надо? Таню журналисты достали, ко мне лезть пытались. -Ясно – Глеб поджал уголок рта – я так и думал. Впрочем, того и следовало ожидать. -Глеб, не кисни, нам согласились площадку перенести. Ты же хотел петь? -Я и сейчас хочу! – с вызовом сказал Глеб и сел на кровати – этот концерт будет. И, знаешь, я спою там премьеру, пусть все видят, что я ещё жив! -Ты хочешь «палату» спеть? Она же ещё не откатана – поморщился Дима, щелкнув суставами пальцев. -Я её спою, чего бы это мне ни стоило! – в глазах и тоне Глеба снова появилось предупреждение, что спорить с ним не имеет смысла. -Как хочешь – хмыкнул Дима и встал со стула, направляясь к двери – я тогда пойду договариваться на перенос. Бывай. Снейк ушёл из палаты, не дожидаясь ответа, закрыл за собой дверь и оставил взъерошенного Глеба в одиночестве. Самойлов ещё долго смотрел в стену, размышляя о своём, после чего прижался прохладными ладонями к лицу и с усилием провёл по нему. -Значит, тебе безразлично. Даже не пытался узнать, как мои дела. Надеюсь, хоть концерт ты посмотришь – горько улыбнулся сам себе Глеб. Шоком для всех было то, что оба онлайн-концерта были назначены на один день. С разницей в пару часов. Удивлённые поклонники осаждали Диму с вопросами, как так получилось, но он с раздражённым видом говорил, что не знает Вадима и не понимает, о чём говорят. К концерту Глеб, неожиданно для себя, подошёл ответственно. Он честно отработал несколько репетиций, а на встречу с поклонниками перед концертом пришёл даже в хорошем расположении духа. Он постарался быть милым, разговорчивым, был очень контактным и благосклонным к поклонникам, которые задавали всякие глупые вопросы. Глеб даже поделился своей главной проблемой отсутствия вдохновения, однако неожиданно сорвался на вопросе про кота, поющего «опиум». «Опиум» вечно и неизменно ассоциировался исключительно с Вадиком, даже на концертах Глеб, исполняя эту песню, вспоминал прошлые счастливые годы, а сейчас в приватной беседе, его тем более окатили воспоминания об ушедшей жизни. На какое-то мгновение показалось, что к выступлению готовится не «матрица», а старая добрая «агата», и вот сейчас откроются двери и в комнату войдёт шумный и уверенный Вадик. Но Вадик на зашёл, настроение снизилось, и прийти в себя Глеб смог лишь на сцене. А выступление было хорошим. Глеб старался в меру своих подкошенных болезнью сил, заигрывал с залом и флиртовал с техниками, которые постоянно шустрили по сцене, приводя в порядок постоянно вылетающую технику. После концерта Глеб хотел побыстрее остаться один, взять в руки любимый планшет и посмотреть этот чёртов концерт Вадима, он хотел в прямом эфире поймать приветы и пожелания здоровья, ведь не может он так просто проигнорировать всё, что недавно произошло, но послеконцертная сутолока сбила планы и просмотр пришлось провести в повторе. У Вадим снова всё прошло без видимых заминок: концерт начат вовремя, подготовка зала-офиса, снова предоставленного спонсором, отличная, техника работает без сбоя, а в зале ещё и прилетевшие к Вадиму клавишник и барабанщик. В глубине души Глеб даже немного позавидовал, что у Вадима есть такая поддержка, он сомневался, что в подобной ситуации к нему приедет хоть кто-нибудь из его группы. Концерт открывал Вадим вместе со спонсором, которого Глеб сразу охарактеризовал крайне неприятным типом и невзлюбил с первого взгляда – он просто ревновал Вадима к этому неизвестному человеку. Вадим во время концерта использовал видео с собой и мамой, где она делилась воспоминаниями о победе. Глеб лишь горько скривил уголок рта, вспоминая слова, что Вадим простит ему всё, кроме видео с мамой. Если бы он знал историю того видео. Его команда проявила самостоятельность и прилетела в Екатеринбург, чтоб записать разговор с их мамой. Глеб знал, что это будет, но совершенно в другом ключе представлял эту беседу, поэтому дал согласие и по телефону попросил маму не отказывать сумасшедшим людям с камерой. И видео сняли. Правда, от видео осталось меньше минуты, но они вырезали то, что могли. С Глебом даже не согласовали этот ролик, а сразу сунули в сеть. Спорить и просить удалить было поздно, так видео и осталось блуждать по просторам интернета, вбив ещё один клин в разваливающиеся окончательно отношения. Но самым страшным было даже не то, что Вадим снова не послал привет и пожелание здоровья, он не исполнил ни одной песни авторства Глеба, словно и не было в его жизни брата, периода «агаты» и общих песен. После концерта Глеб сник и снова замкнулся в свою раковину одиночества. Деньги неминуемо подходили к концу, концерты снова переносились, а Дима вертелся в попытках заработать, но ничего не выходило, и больше всего потому, что Глеб ничего не хотел. -Глеб, на счёте группы кончаются последние деньги, мы жить на что будем? -Ты хочешь сказать, что у тебя не припасены деньги на черный день? – флегматично отозвался Глеб. -У меня есть, а у группы? Ты о них подумал? -Другие же как-то выживают? -Они выступают, а у нас после майского концерта ничего нет! Я сколько тебе предлагал шансов, но ты отказываешься! -Прости, мне не интересно. -Ты за квартиру чем платить будешь? А есть что? Или ты собрался Таню послать на заработки? Самому не смешно? -Не трещи – поморщился Глеб - чего ты хочешь? -Открываем на тебя карту, бросаем клич по сетям о помощи тебе лично, а деньги идут в бюджет группы. -Ты чокнулся? – искренне изумился Глеб – ты хочешь, чтоб я побирался? -Не побирался, а вытаскивал группу из задницы! Я один без тебя это сделать не могу. Валера и Стася уже посматривают на сторону, ты хочешь, чтоб они ушли? Техников сменим, не проблема, а это лица группы, пусть и не главные, ты вообще выступать планируешь дальше? -Хорошо, только отвяжись, что надо? -Давно бы так – ухмыльнулся Дима. И полетели на карточку деньги от донатов, а телефон надсадился от СМС-сообщений о переводе, но Глеб их не читал. Сообщения пачками удалялись даже без просмотра. И среди всех сообщений о переводах от неизвестных людей исчезло небольшое послание «Глебка, держись, прорвёмся, если что надо, то дай знать, я рядом, помни», а далее сумма перевода. Ещё летом Глеб начал нервничать, он очень хотел поехать в Екат, домой, к маме. Он знал, что там обитает его самый любимый враг, но он скучал и по нему. После долгой нудной обработки Димы удалось перенести выступление на более ранний срок с февраля на декабрь. О, как радовался Глеб этому переносу, теперь он мог беспалевно оказаться дома и, возможно, увидеть всех сразу. Окрылённый Глеб решил сразу предупредить маму, что скоро он приедет домой, и они увидятся. Долгие гудки – на той стороне не брали трубку, и вдруг в наушник влетел тихий шорох далёкой жизни, которая разворачивалась где-то далеко. Глеб, не дожидаясь ответа, затараторил первым: -Мама, здравствуй, я перенёс концерты, я буду у тебя не в феврале, а в декабре, четвёртого числа, я заеду к тебе обязательно, слышишь? И вдруг воздух рассёк далёкий, до спазмов сердца знакомый голос: -Я сейчас позову её – дальше раздался шорох, какие-то звуки и в трубке послышался мамин голос: -Глебушка, родной, как ты? -Мама, это был он? – настороженный голос Глеба пытался скрыть всю бурю эмоций, но это получалось плохо. -Кто он? – деланно удивилась мама и попыталась неуклюже соврать – это электрик у меня щиток меняет. -Неужели ты думаешь, что я его не узнаю? Где он сейчас? -Он уже ушёл – хлестнул Глеба ответ. -Мама, я приеду с концертом не в феврале, а раньше, мы перенесли на декабрь. Постарайся, чтоб он никуда не уезжал. Но жизнь внесла свои коррективы, концерты отменили из-за небольшого спроса на билеты – люди просто боялись заразиться в толпе – и долгожданная встреча, к которой готовились оба, так и не состоялась. Не только Глеб, но и Вадим мечтал о предстоящей встрече. После слов мамы о просьбе Глеба, он твёрдо решил остаться и дождаться его приезда, даже подумывал сходить на тот концерт, на всякий случай, взяв туда за компанию своего клавишника. Да и встреча у мамы могла пройти удачно. Вадим основательно готовился к предстоящей встрече, он со своими ребятами опубликовал на своём офе новый чистовой выпуск песен своей доагатовской группы, среди которых уже гордо красовалось имя Глеба среди авторов. Он пытался найти неопубликованные записи с легендарного концерта свердловского рок-клуба. И так был поглощён своей идеей, что даже на встрече с творческой молодёжью в Черноисточинске продолжал на своём айфоне делать заметки про Глеба и рок-клуб. Но плёнка так и не нашлась. Похоже Глеб, сам того не осознавая, жил концертом в Екатеринбурге с лета. Именно летом он начал не только посещать репетиции, но и сливать небольшие видео, как например с вновь исполняемым «триллером». Глеб начал выкладываться на концертах, особенно выделившись пронзительным исполнением «минус один», которую потом нещадно резали на офе «матрицы». Даже отношение к фанатам стало более мягким и терпимым. Похоже Глеб подсознательно пытался донести до всех и каждого, особенно до одного, что он стал ответственным и серьёзным исполнителем, на которого можно положиться. Точно так же отличался концерт, посвящённый совместному дню рождения его и группы. То выступление было необычным, даже слегка сюрреалистичным. Зал ДК, заполненный всего на четверть, красные огни сцены, подложка вместо верного Валеры, которого не допустили из-за болезни и особое старание Глеба, транслируемые онлайн – всё несло какой-то налёт обречённости и вакханалии чумного города. Но Глеб старался не только в исполнении, он, впервые за долгие годы, вышел на сцену с уложенными волосами, представ своеобразным Мефистофелем, искушающим публику. Глеб словно вернулся в старые годы, он после каждой песни благодарил публику, пытался вести зал, создавал настроение. Глеб владел залом и давал понять каждому, что он – истинный лидер группы, не смотря на обилие Димы, сияющего в трансляции концерта. Глеб продолжал начатый год назад диалог, и в Екатеринбурге получили его ответ. Неприятное известие пришло буквально за несколько дней до намеченного выступления – очередной перенос, только уже на лето следующего года, а что будет тогда неизвестно никому. Вадим в это время готовился к участию в марафоне ко дню инвалидов, но срыв встречи сорвал все планы. Короткий звонок организаторам марафона, билеты на ближайший рейс в Москву, и Вадим снова в столице. Вадим слишком ждал декабрьскую встречу, слишком много хотел сказать, слишком рассчитывал именно в конце этого сумасшедшего года прекратить их войну, поэтому решил спровоцировать новую встречу в других условиях. Понимая, что в итоге возможность самой встречи и её исход зависят лишь от настроения Глеба и его желания в данный момент, Вадим решил устроить встречу в Москве, давая Глебу самому решить, нужна ли она тому, или это были ни к чему не обязывающие слова. Участие Вадима в марафоне волонтёров на «радио-КП» было неожиданностью для всех. Вроде бы и подходящая Вадиму тема, но слишком неожиданно он оказался в Москве, слишком явно дал понять, что он тут, рядом, что он готов к диалогу и ждёт только звонка, ведь реклама марафона была в офах Вадима на всех соцсетях, включая ФБ. Да и сам марафон проходил на следующий день, после даты отменённого концерта в Екате, слишком близко, слишком явно, и Глеб должен был всё понять. Вадим ждал несколько дней звонок или визит гостя, он всё это время жил по старому адресу, который знал Глеб, и не выпускал телефон из рук, в надежде, что брат решится вместо встречи у мамы встретиться в Москве, но дни шли, а привет с Павелецкой так и не приходил, видимо эта встреча не нужна Глебу, и была лишь порождением фантазии Вадима. Но оставаться в Москве надолго было невозможно, поэтому Вадим решил собраться и вернуться к маме на Урал. Оставалось последнее дело перед отлётом, и Вадим его выполнил. Чёрный тонированный джип стоял у обочины уже несколько часов, из него никто не выходил, к нему никто не подходил, а за полуразличимым стеклом виднелся силуэт мужчины, курящим сигарету за сигаретой. Когда уже стемнело, к дому подкатил автомобиль такси, с заднего сидения которого выпорхнула стройная брюнетка, вслед за которой вышел немного взлохмаченный мужчина в очках. Женщина что-то щебетала по телефону, не обращая внимания на идущего за ней мужчину, который ежился от холода в распахнутом полупальто и периодически оглядывался, словно чувствуя, что за ним внимательно наблюдают. Татьяна скрылась в подъезде дома, а Глеб остался на несколько минут, чтоб выкурить сигарету, продолжая озадаченно вертеть головой, но всё же сдался и ушёл с улицы, так и не поняв причину своего беспокойства. -Будь счастлив, Глеб – сказал Вадим и печально улыбнулся своему отражению в зеркале заднего вида. Автомобиль сорвался с места, унося своего хозяина в московскую ночь. А Глеб, который как раз в вечер марафона запостил у себя на страничке в ФБ очередной отредактированный кусочек своего выступления, просто не пролистнул ленту дальше, не увидел привет от Вадима, погребённый под ворохом другой, совершенно ненужной информации, и узнал о внезапном визите Вадима в Москву от общих знакомых только через несколько дней после его отлёта обратно. Шанс был снова безвозвратно упущен. А последним щелчком этого дикого карантинного года было очередное столкновение Самойловых на профессиональной почве. -Глеб, «наше» снова выставило тебя в голосование, не хочешь фанатов приободрить для участия? – Дима не упускал возможности заставить Глеба поработать на имидж группы. -Не хочу, эти голосования куплены, и так ясно, кто выиграет. -А вот не скажи, в двух номинациях ты участвуешь наравне с Вадиком. Только представь, вдруг он обойдёт тебя на повороте? Неприятная ситуация выйдет – Дима с ласковой интонацией начал накручивать Глеба на его любимую тему соревнования с Вадимом. -Ну, обойдёт, и что? – вяло отбрыкивался Глеб –номинации хоть какие? -Лучший солист и лучший онлайн-концерт. -Нам с ним не выйти в финал – равнодушно отмахнулся Глеб – он уже давно плюнул на эти номинации и живет в своё удовольствие. -Он, может и живёт в своё удовольствие, а вот тебе рановато. Надо что-то с альбомом делать, а то Вадик нас тут обойдёт, а это будет куда печальнее – и Дима резво перешёл на уже привычную для себя тему обработки Глеба по песням. Глеб слушал Хакимова через слово, иногда поддакивая, а чаще просто молча, ожидая, когда иссякнет этот нескончаемый поток праведного гнева, его сейчас интересовала другая тема, даже не то, что интересовала, а подзадоривала, словно мелкий бес, тычущий кулачком в бок. Глеб дождался, когда Дима, наконец, свалит и оставит его одного, включил планшет и вышел в голосование «нашего радио». Так и есть, в двух номинациях Вадим и Глеб были были конкурентами. Глеб быстро пролистал перечень, оценил шансы на выход в финал, усмехнулся и проголосовал в обоих случаях за «Вадим Самойлов». И снова судьба совершила свой вираж, поманив двух братьев встречей и разведя их по разным городам страны до самого окончания пандемии.