что теперь между нами

Диана Прихожу в себя ближе к обеду с жуткой головной болью и мерзким осадком после увиденного во сне. В нем я говорила с тобой, умоляя вернуться, просила прощения, становилась на колени, но ты продолжала сидеть в одной и той же позе, и когда ты наконец обернулась, я увидела чужое лицо и пустые безжизненные глаза. Облегчённо выдыхаю, что я очнулась не где-то на улице, а у себя на съемной квартире. И как здорово, что мне хватило ума не притащить с собой девицу из клуба, иначе разговор о том, почему ей нужно немедленно уехать и желательно молча, стал бы для меня самым настоящим испытанием сегодня. Страшно отрывать голову от подушки, такое ощущение, что она вот-вот треснет от распирающей боли. Пытаюсь восстановить провалы в памяти и вспомнить, чем закончился вчерашний вечер, но пока безрезультатно. Зато резко захотелось пить, и я плетусь на кухню на нетвердых ногах, задевая плечом косяки. Пью жадными глотками воду из-под крана, а затем подставляю голову под ледяную струю, и становится значительно легче. Спустя некоторое время в памяти начинает проявляться общая картина вчерашнего дня — встреча с тобой в кафе, разбитый телефон, клуб, громкая музыка, море алкоголя, а дальше темнота… Черт! Репетицию никто не отменял, и я уже катастрофически опаздываю. Привожу себя в порядок за рекордные пять минут, натягиваю шапку на все ещё влажные волосы и вылетаю из квартиры. На входе в студию меня встречает Пальцева, ожидающая подробностей моего опоздания. — Арбенина, где тебя носит? — Все вопросы потом, — пролетаю мимо неё, но она хватает меня за руку и разворачивает к себе, а у меня непреодолимое желание ей врезать. Потому что нельзя сейчас так со мной — никаких резких движений! — А с телефоном что? — Убит в неравном бою, — вырываюсь и скрываюсь за дверью. Никого. Парни, видимо, уже отправились репать. Падаю на стул, смотрю на себя в зеркало — вижу в отражении затравленного волчонка. Руки трясутся. Завтра первый концерт без тебя в Нижнем, а следом — мероприятие в столице, на котором всё-таки придется объяснить твоё отсутствие. Я уже вижу разъяренный зал, скандирующий «Света!». В такие моменты ты всегда брала удар на себя, находила общий язык с администрацией, неадекватной публикой, гладила меня по спине, успокаивая и вселяя уверенность. Ощущаю, как меня снова окутывает тоской, и чувство потери наваливается с новой силой. Так, хватит! Нашла мне достойную замену? Тоже Динкой зовёшь, родной? А когда трахаетесь, меня представляешь? Дура! — Сейчас…сейчас станет легче, — достаю из внутреннего кармана куртки блистер, (вчера в клубе подогнали, сказали — отличное средство от любой хуйни) выдавливаю пару таблеток, закидываю в рот. И плевать, что когда-то обещала тебе больше не употреблять. Какая теперь разница… — Арбенина, ты долго ещё? — Иду, — что-то меня резко бросило в пот, движения стали заторможенными, переборщила. — Что у тебя с глазами? Ты принимаешь что-то? — Лора хватает меня за подбородок и всматривается в лицо. — Руки убери! — раздражённо отстраняю её от себя. — Ты понимаешь, что творишь? — У меня все под контролем, — пытаюсь выйти, но она загораживает собой выход. — Все так говорят. — Отвали! Ты что не видишь - мне плохо! Дай мне время прийти в себя! — все-таки срываюсь я. Даже чёртовы таблетки не помогают держать себя в руках, — Отъебитесь уже все! Дайте мне время! — обхожу Пальцеву с перекошенным от злости лицом и вылетаю в коридор. — Студия в другой стороне! Ты хоть помнишь про завтрашний концерт?! — Сегодня репайте без меня, — не оборачиваясь. Вываливаюсь на улицу. Обжигая лёгкие, яростно и глубоко вдыхаю колючий морозный воздух, чтобы разогнать окутавший сознание туман. Холодно. Шапка осталась лежать на столе. Натягиваю на голову капюшон, прячу руки в карманы и направляюсь в сторону дома пешком. Не замечаю, как оказываюсь на Арбате, и с облегчением осознаю, что немного отпустило. Люди снуют туда-сюда бесконечным потоком, видимо, в поисках подарков на предстоящие праздники, а мне сдохнуть хочется. Новый год на носу — первый новый год без тебя. Прохожу мимо художников, съежившихся на морозе с красными носами; сувенирных прилавков, горящих разноцветными огнями; уличных музыкантов, вызывающих во мне особое уважение. Останавливаюсь напротив мужчины средних лет, с длинными волосами, аккуратно собранные в хвост, в кожаной куртке не по сезону, в перчатках без пальцев. Довольно неплохо исполняет песни группы Кино. Когда-то мы с тобой вот так и начинали в Питере. Спускались в метро чтобы элементарно заработать на ужин. Как мы кайфовали тогда, наслаждаясь свободой. В то время нас еще никто не узнавал, и нам было плевать на мнение окружающих, не нужно было жить по задуманному продюсером сценарию. А когда слава обрушилась на нас, и мы собрали первый приличный зал, я с ума сходила от адреналина и удовольствия, а ты тогда сказала, что скучаешь по нашим акустическим мини-концертам, что в этих шикарных залах теряется непередаваемая атмосфера и магия. Теперь я понимаю, что ты имела в виду. — Вы случайно не поёте? — мужчина уже оказывается давно прекратил играть и внимательно рассматривает меня. — Как поняли? — зачем-то вступаю с ним в диалог. В ответ он лишь добродушно улыбается.  — Может, сыграете, а я покурю? Принимаю из его рук гитару и долго перебираю струны, подстраиваясь под инструмент. — где-то есть корабли у священной земли и солёные губы твои.. — неуверенно начинаю я, но затем прикрываю глаза и погружаюсь в какую-то другую реальность. — бьёт в переносицу! я знаю всё, знаю! но катастрофически тебя не хватает мне! — не замечаю ни лопнувшей струны, от напряжённый игры, ни боли в пальцах от холода, ни людей, столпившихся вокруг. Слышу аплодисменты, когда прихожу в себя. Виновато смотрю на мужчину, возвращая ему гитару. Пытаюсь сунуть ему пару купюр за испорченный инструмент, но он ни в какую не берет, ссылаясь на то, что я заработала ему недельный гонорар. Так хочется стать неузнаваемой и незаметно исчезнуть. Но нет, придется раздать автографы всем желающим. По пути покупаю новый телефон и восстанавливаю старую сим карту, чтобы знать наверняка, звонила ты мне или нет. Иначе, сорвусь, и наберу тебя сама. Вспоминаю, что ничего не ела со вчерашнего утра. Беру хот-дог и отвратительный кофе в одном из прилавков, но организм отказывается принимать пищу, однако согласен на алкоголь, от которого легче тоже не становится. До дома добираюсь ближе к вечеру и решаюсь заглянуть в чат «снайперов». Вопросов много, быстро пробегаю глазами по строчкам, на некоторые комментарии отвечаю. Здравствуйте! А кто именно сейчас здесь из группы? (_ЧАПAEB) Диана: д.а. Дин, что сейчас читаете? (Гвадемала) Диана: мураками Горький мёд и цунами-это взрывоопасно? (tataro4ka) Диана: меня убило У тебя сейчас хорошее настроение? (Ки) Диана: оно у меня классное год уж как Дина, а зачем ты так негативно высказалась о лесбийской любви в МК, вы ведь сами её воспеваете? (vedro) Диана: я не высказывалась негативно. и я ничего не воспеваю. я пою песни ДинЬка!!! (это Света классно придумала)!!! Скажи, на что прежде всего обращаешь внимание, знакомясь с людьми (СНАЙПИ (вологда)) Диана: на глаза и жесты ходят слухи что Света уходит из коллектива… это правда? (xzed) *Даже здесь мне страшно признаться, что тебя больше нет ни в группе, ни в моей жизни. Да я себе боюсь в этом признаться! * Диана: нет Прощаюсь, выхожу из чата, пока не наговорила лишнего. Душ, сигарета и спать! *** Сидим с парнями в гримерке, травим байки, настраиваемся на предстоящий концерт. Чек прошёл продуктивно, переделали песни, которые были заточены под скрипку. Ребята уходят ещё раз проверить исправность аппаратуры, а я остаюсь наедине со своими мыслями и страхами. Сегодня не получится молча отыграть и свалить — придется объясниться. Понимаю, что мне не справиться без допинга, поэтому снова закидываюсь таблетками, и как же невовремя появляется Лорка. — Ты что выйдешь на сцену обдолбанная? — Ну, выйди ты, необдолбанная! Иди, расскажи им, как мы Светку из группы вышвырнули! Что смотришь? Слабо? А мне как-то два часа нужно отстоять перед ними! Так что хорош меня лечить, иначе нам придётся искать нового директора. Надеваю солнцезащитные очки, по привычке касаюсь пальца на правой руке и вспоминаю, что кольца больше нет. Зал взрывается, когда я выхожу на сцену, а когда начинаю петь «цунами», настороженно выжидает, зато в перерывах между песнями отчаянно скандирует твоё имя, а самые активные фанаты свистят и выражаются матом. Понимаю, что молчать дальше смысла нет, но я даю себе ещё небольшую отсрочку, зарекаясь, что через пару песен обязательно сделаю объявление. Зрители буквально срывают концерт, заглушая криками музыку, я прошу ребят остановиться и жду пока все успокоятся. Губы дрожат, а ощущение надвигающейся катастрофы вызывает тошноту. — Что касается Светы Сургановой, — с трудом узнаю свой голос, настолько безжизненно он звучит, — то ее больше не будет в коллективе «Ночных снайперов», — не успеваю договорить, как меня заглушает недовольный гул разъяренной толпы. — Воспринимайте это как хотите. Хотите — любите, хотите — не любите. Ваше дело, — натягиваю на голову капюшон толстовки и оборачиваюсь к парням, слыша за спиной продолжающийся хаос в зале - Играем! Пою и вижу, как многие разламывают диски со снайперскими песнями, некоторые летят мне под ноги. Часть фанатов демонстративно уходит из зала. Валите! Начинаю выкладываться на сцене ещё больше, глядя на ненавидящих меня зрителей, но как назло постоянно сбиваюсь. Твои скрипичные партии настолько въелись в мою память, что я никак не могу подстроиться под новые аранжировки. К середине концерта я наконец-то вхожу в ритм, все недовольные покинули зал, остались самые преданные, сердца которых окончательно оттаяли на «столице», и в меня полетели сотни белоснежных самолетиков. Под конец чувствую, что мне становится хуже. Пот льётся градом, сердце бешено колотится, перед глазами всё плывёт. Отказываюсь выступать на бис и плетусь к выходу. Пальцева, видя моё состояние, подхватывает под руку и уводит в гримерку, где я окончательно погружаюсь в темноту. Прихожу в себя от едкого запаха нашатыря, резко ударившего в нос. Надо мной склонился врач, измеряет давление, поясняет Ларисе, что состояние нестабильное и лучше бы меня подержать пару дней в больнице — прокапать. Я судорожно мотаю головой и пытаюсь всех уверить, что со мной всё в порядке. — Никто не звонил? — спрашиваю у Лорки, просматривая список пропущенных в телефоне, когда мы остаемся наедине. — Нет, — я поднимаю на неё взгляд, звучит неуверенно. — Точно? Для меня это важно. — Точно. Поехали домой. — Угу, — снова утыкаюсь в телефон, а самой выть хочется от жалости к себе. Понимаю, что сама виновата, что ты мне ничего не должна. Но, мне же плохо! Неужели ты не чувствуешь?! *** Уже конец января — а я будто только сегодня пришла в себя. Месяц пролетел для меня незаметно, как в тумане. Были какие-то мероприятия, выступления, бесконечные интервью, в которых мне указывали, что говорить. Придерживаемся чёткого плана — разошлись взгляды, каждая решила заниматься своей музыкой. Чувствую, что быстро и верно лечу в пропасть, и сопротивляться нет никакого желания. Пальцева уже устала со мной бороться, даже на бесконечных женщин рядом со мной перестала реагировать. Память назойливо возвращает меня в прошлое. Перед глазами то и дело возникает улыбающееся лицо с красивыми правильными чертами. Смеющиеся серые глаза - цвета питерского неба, а в них то, что я всегда принимала за любовь. В такие моменты внутри все ноет, в груди возникает давящее чувство или у меня реально проблемы с сердцем. Иногда просто мучительно, до зубовного скрежета, хочется услышать твой родной хрипловатый голос, именно по этой причине я уже сменила два телефона. Как ты там? Я действительно переживаю. Тебя не видно, не слышно. У общих знакомых спросить неловко. В последнее время в голове крутится твоя финальная фраза «что бы там ни случилось» — к чему это было сказано, что должно случиться? Ты же ничего не говоришь просто так… Еду на студию, готовим программу к грандиозному концерту в Лужниках. От Лоры прилетает сообщение, что ты объявилась на радио с первым интервью после распада группы. Поспешно врубаю магнитолу, тыкаю по кнопкам, ищу нужную волну. Сердце бьётся с невероятной частотой. «В конце прошлого года «НОЧНЫЕ СНАЙПЕРЫ» понесли потери. Из группы была уволена скрипачка, Светлана Сурганова. Бывшая снайперша на звонки не отвечает, комментарии не дает. Исключение сделала только для слушателей Радио MAXIMUM.» «Я расстроена и как бы сейчас спасает только то, что я занимаюсь там, пытаюсь свои какие-то песенки записать, реставрировать и все.» Боже! Я так нервничаю, слыша твой голос, что чуть не влетаю в притормозивший на светофоре автомобиль. Включаю аварийку, прижимаюсь к обочине и вслушиваюсь в каждое сказанное тобой слово. «Арбенина приняла решение, попросила меня удалиться из коллектива. Ну, в принципе Динку можно, наверное, понять, ее в основном материал, попалась вожжа под хвост, не захотела работать и все. И ты как бы послан на все четыре стороны, а то что, там 9,5 лет ты этому посвятил и с этим материалом жил, ему служил с огромным удовольствием, потому что песни я Динкины очень люблю и вот такая ломка происходит сейчас, конечно это не просто. То ли Динка какой-то конкуренции не потерпела, то ли просто что-то по жизни накопилось. В общем, я в конце января обязательно объявлюсь и как буду в Москве звякну.» Ну, естественно! Сурганова — святая женщина! У Динки просто крыша поехала! Просто так взбесилась на ровном месте! Да и хуй с тобой, пусть я буду последней сукой! Кто там жаждал узнать все подробности? Кажется, я готова к полноценному интервью.